Навстречу 25-летнему юбилею Независимости РУ:

 узбекские поэты в русских переводах

В преддверии Дня независимости в общественном клубе-музее «Мангалочий дворик Анны Ахматовой» при РЦНК Узбекистана состоялось собрание любителей изящной словесности, чтобы послушать лучшие русскоязычные переводы из узбекской поэзии, ставшие неотъемлемой частью современной русской  литературы.

          

Директор общественного музея А.В. Маркевич рассказала о переводах русского поэта «Серебряного века»  Зои Тумановой из близкого  окружения Анны Ахматовой. В разгар лета 1943 года  Зоя Туманова хотела навестить Ахматову во время её пребывания в Ташкенте, чтобы получить   сборник избранных стихотворений с её автографом, изданном в том же году в нашем городе. В тот раз Зоя Туманова так и не решилась зайти к поэту мировой известности. В небольшой комнате,  расположенной на мансарде дома по  улице Жуковского, 54, где проживала  Ахматова в спартанских условиях, в это время  у неё гостил Вл. Луговской, выразительно читавший вслух свои стихи. Тот дом с мезонином был вторым пристанищем Анны Ахматовой в Ташкенте. Он, к сожалению, не сохранился. Его снесли после землетрясения в Ташкенте 1966 г.,  в связи с более поздней реконструкцией.  Зоя Туманова увековечила и этот дом, и крутую деревянную лестницу в 19 шатких ступеней, ведущих на просторную  мансарду, и  свой нерешительный приход к поэту в своём посвящении Ахматовой: «Вот лето воцарилось. Тяжкий зной».

Позднее  Анна Ахматова оставит скромный  автограф на своей книге, подаренной Зое Тумановой в память о ташкентской встрече с ней. Зоя Туманова  была больше известна как переводчик. Она переводила стихи Г. Гуляма, М. Шейхзаде, Уйгуна, Мирмухсина, Миртемира, Шухрата, А. Ходжиевой, К. Мухаммади, Ш. Сагдуллы, И. Муслима, рассказы и повести узбекских авторов.

На вечере Сергей Слонов прочитал перевод З. Тумановой стихотворения Зульфии о Ташкенте, в котором переводчица смогла передать не только возвышенную любовь узбекского автора к родному городу («Пресветлый мой город, ты жизнь моя:// По улице детства - юность прошла»), но и сложные переживания лирической героини, связанные с  невосполнимыми потерями:

Мой город прегордый, как ты растёшь,

Одних теряешь, других растишь.

Иные вопросы тебя стремят,

Иная забота меня томит.

И только деревья шумят-шумят,

И только в груди всё щемит-щемит…             

А.В. Маркевич рассказала также об известном поэте и переводчике, драматурге, общественном деятеле Эркине Вахидове (1936-2016), недавно ушедшем из жизни. Родом с Ферганской долины, он отлично знал классический узбекский язык, отличающийся от ташкентского диалекта.  После окончания филологического факультета Ташкентского государственного университета (1955-1960) работал в разных издательствах и редакциях газет и журналов. Был первым главным редактором журнала «Ёшлик» (1982 год). В 1999 году был удостоен звания Героя Узбекистана.

Первый сборник стихотворений Вахидова «Дыхание зари» увидел свет в 1961 году. Затем почти ежегодно выходили новые сборники его произведений. Эркин Вахидов является автором пьес «Золотая стена», «Стамбульская трагедия» и «Второй талисман» и переводчиком на узбекский язык трагедии Гёте «Фауст», стихов Есенина, Твардовского, Блока, Икбала, Гамзатова и других поэтов.

Поэт Роберт Рождественский высоко оценил творчество Эркина  Вахидова и так отзывался о его произведениях: «Мне пришлась по душе его искренняя и жёсткая поэма «Сон земли», понравилась многослойная и многоголосая поэма «Восстание бессмертных» - о бенгальском поэте Назруле Исламе. Здесь авторский голос демонстрирует все свои возможности и все регистры - от шёпота до крика...»

Рустам Шарипов после того, как услышал в радиоэфире выступавшего Эркина Вахидова со стихами Есенина и Гамзатова на узбекском языке, воскликнул: «Есенин и Гамзатов в переводе Вахидова ЗВУЧАТ как НАШИ!!! Жойлари жанната булсин!!!.»

А.В. Маркевич показала собравшимся любителям поэзии исторический раритет – тонкую книжицу Сергея Есенина «Персидские мотивы» в переводе Э. Вахидова, изданную в Ташкенте к столетию русского поэта из фонда ахматовского музея. Аналогичный сборник с автографом Э. Вахидова также находится  в открытой экспозиции есенинского музея в Ташкенте. Эркин Вахидов, по тонкому замечанию поэта и переводчика Николая Ильина, стремился приблизить русских поэтов к узбекскому читателю, поэтому в переводе одного из самых  знаменитых лирических стихотворений «Шаганэ ты моя, Шаганэ!»  позволил себе переименовать имя лирической героини на узбекский лад: «Шахинам, о менинг Шахинам». Такая вольность перевода до сих пор вызывает споры в литературных кругах.

Николай Ильин, чья литературно-критическая и переводческая деятельность отмечена званием лауреата и премией литературного конкурса 2011 года «Ватан учун яшайлик», познакомил ахматовцев с выразительными  переводами из цикла  «Поэтический коллаж», куда вошли узбекские поэты Миртемир, Мирпулат Мирзо, Икбол Мирзо. Они опубликованы в №1, 2016 г. литературно-художественного журнала «Звезда Востока». Главная сложность перевода поэзии с узбекского языка на русский, - признался Николай Ильин, - это поиск художественного истолкования текста. Необходимо не только уловить смысл содержания, но и понять интонации каждого стихотворения  восточных поэтов, а это требует настойчивого изучения строя языка, ритма и мелодики уже истолкованного «для себя» текста, понимание духа поэзии данного автора и традиций поэтического творчества его народа. Это чувство языка и внутренний слух переводчика проявились как раз в различных интонациях переводимых Н. Ильиным произведений – от нежного лирического звучания «Первого снега» Мирпулата Мирзо до гротескно-сатирического «В музее тридцатого века»  Икбола Мирзо. Раиса Крапаней дополнила это впечатление интонационной  полифонии декламацией стихотворения Гузаль- Бегим «Тень порхающего листа» в переводе Н. Ильина, которое можно отнести к авангардной бессюжетной поэзии: здесь только созерцание и медитация  определяют смысловое и художественное значение произведения.

Классические, лаконичные, чёткие, социально острые, плотные, «без воды» переводы Александра Файнберга  из сборника «Лебединая песня», как бальзам на душу, ещё раз освежили в памяти ахматовцев стихи ведущих узбекских поэтов современности – Абдуллы Арипова,  Хосият Рустамовой, Сирожиддина Саида, Омона Матчона, Рустама Мусурмана, Эркина Вахидова. Современная узбекская поэзия в переводах Александра Файнберга была также опубликована в журнале  Дружба народов» (№2, 2009) под рубрикой «Родственники  средь мирской тщеты». Автору этих строк была удостоена честь  прочитать эти бесценные образцы переводной поэзии на минувшем вечере 11 08 16 в Ахматовском музее. Одним из этих шедевров хочется завершить статью о современной узбекской поэзии в русскоязычных переводах в память о двух гениальных поэтах и переводчиках, ровесниках и «родственниках средь мирской тщеты»:

 «Живём легко, секунд не замечая.

Смеёмся у беспечности в плену.

А маятник – он головой качает,

Беспечность эту ставя нам в вину.

Он словно говорит нам: - Будет поздно.

Спешите за секундою любой.

Всему свой срок. И не пришлось бы после

Жалеть о них, качая головой»

(Эркин Вахидов. «Секунды» в переводе Александра Файнберга).

Гуарик Багдасарова

«А эта свадьба!..»

«А эта свадьба-свадьба- свадьба

пела и плясала.

И крылья эту свадьбу вдаль несли.

Широкой этой свадьбе было места мало,

И неба было мало, и земли...»

(Песня из репертуара М. Магомаева. Роберт Рождественский и  композитор А. Бабаджанян).

        

 «В жизни, длиною в полвздоха,// Ничего не планируй, кроме Любви...», -  сказал великий иранский поэт, широко почитаемый на Востоке,  Джалаледдин Руми  в XIII веке. Два века спустя родоначальник узбекской классической литературы Алишер Навои воспел любовь зодчего и искусного доблестного воина-защитника армян Фархада, прорубившего русло реки в гранитных скалах Армении,  и благородной армянской принцессы Ширин:

Рекою жизни» тот арык с тех пор      

Зовётся у людей армянских гор…

Пусть эта «река жизни», река любви – источник жизни -  никогда не обмелеет и будет питать семейную жизнь молодожёнов Нины Багдасаровой и Артура Умаралиева всегда  и всюду, где бы они ни находились. В минувшее воскресенье – 07 08 16  в канун  25-летия Независимости Узбекистана они отпраздновали свою интернациональную свадьбу – в духе нашего времени.

В XXI в. образовалась глобальная явность, в которой  актуально не этническое своеобразие государства, а суверенность личности. В смешанных браках важны два носителя поликультурной идеологии и гармония их взаимоотношений. Вступающие в брак должны относиться с уважением к этнической уникальности своего партнёра –  его языку, религии, культуре - и взять их на вооружение в воспитании будущих детей в единой системе общечеловеческих ценностей. Будущим детям предстоит открыть для себя  свои истины, постигнуть всю ценность, всё богатство и величие ярких и самобытных культур народов, из которых вышли их родители.

Узбекистан на протяжении многих веков отличало наличие прочного межнационального согласия. После обретения государственной независимости узбекский народ  продолжает демонстрировать всему миру уважительное и равноправное отношение к культурным и духовным запросам многочисленных этносов, в том числе и армян, издревле проживающих здесь. В этих демократических условиях представители разных народов способны легко сохранить  свою национальную идентичность и не бояться её утратить в смешанном браке. Сегодня армянская духовность представляет собой дерево с глубочайшими корнями, но постоянно растущей вверх кроной с новыми ветвями и свежей листвой.

По мнению многих, армянская, как и узбекская свадьба, - кладезь традиций и ритуалов, «традиция в традициях». Свадьбу – hapсаник (арм) - справляли осенью или зимой. Бракосочетание проходило с разрешения и благословения родителей. В брачную  ночь в доме не оставался никто из домашних. У постели ставили вино, фрукты, мед и сладости. Из века в век люди придерживались национальных свадебных традиций, опасаясь суеверий. Теперь в современных условиях частично сохранилась только невероятная красота и зрелищность свадебного обряда.

Важно заметить, что если в традиционной свадьбе жених и невеста почти не играли никакой роли, а иногда и вовсе отсутствовали во время свадебного торжества, находясь в отдельном помещении, то в современной свадьбе они занимают почетное место, к ним обращены многочисленные тосты присутствующих с добрыми пожеланиями счастливой жизни.

Давно ушли в Лету и практически исчезли или потеряли свое содержание свадебные обряды религиозно-мистического характера. Сохранился в символической форме обряд  борьбы, выкупа невесты перед её домом, украшенном праздничным дизайном: это  игры, состязания, всевозможные преграды, многочисленные условные выкупы за невесту, уходящие своими корнями в глубокую древность. Так, в этот раз близкие подруги невесты Мария и Виола требовали от жениха (по иронии судьбы, родом с соседнего двора), пришедшего за невестой в сопровождении свиты - музыкантов и близких друзей, -  символический выкуп за вход в подъезд многоэтажного дома. Чтобы подняться на второй этаж, где проживала невеста, жених должен был  на каждой ступеньке вспоминать все ласкательные эпитеты в адрес  своей суженой. Перед закрытой дверью квартиры невесты её подруги предложили найти ключ, спрятанный в одном из цветных шаров. За каждую свою неудачу жених расплачивался конвертом с деньгами –  заветный ключ оказался в  последнем пятом красном шаре с белой ромашкой на боку.

Жениха с его друзьями ждала хозяйка – будущая тёща, накрытый стол с  армянским коньяком и лёгкой закуской к нему и сама желанная невеста в  свадебном новом наряде. Здесь новобрачные долго не задерживались: их на улице ожидали белый мерседес и три джипа. Под напев зурны (карная) и горячие рукоплескания соседей и босоногой детворы счастливые молодожёны с друзьями отправились в короткое «свадебное путешествие» по  городу, где осмотр любимых памятных исторических мест узбекской столицы они соединили с фотосессией на память об этом важном событии в их жизни.  

В летнем круглом  внутреннем дворике ресторана Бехруз недалеко от Паркентского рынка и завода шампанских вин торжественно прошла регистрация и вручение молодым свидетельства о браке. Под торжественные звуки марша Мендельсона  и бурные аплодисменты гостей  молодая пара –  жених в строгом чёрном смокинге с  нарядной «бабочкой» вместо чопорного галстука; невеста -  в нежном белом с кремовым оттенком ажурном платье,  тесно обхватывающем её стройную талию и пышно расклешенном внизу; прозрачной фате, короной украшавшей аккуратную головку с распущенными чёрными, как смоль, волосами; - прошли на своё  возвышенное алтарное место, роскошно украшенное свисающими  вниз гроздьями цветов и напоминающее летнюю беседку в земном раю.

После обязательной церемонии поздравлений родных и друзей в центральном зале ресторана, украшенном на входе декоративным баннером с  именами героев торжества и датой знаменательного события в их жизни, цветами и светомузыкой, состоялся праздничный ужин на 150 персон, сопровождаемый богатой концертной программой. Здесь столы ломились от яств, которые периодически менялись под чутким контролем официантов. Праздничная трапеза открылась фейерверком - водопадом «Брызги шампанского», и как полагается, завершилась сладким десертом. Молодожёнам доверили разрезать огромный торт на высоком постаменте, украшенный кремовыми аппетитными розами, и угостить, в первую очередь, сватов и друг друга в знак будущей сладкой жизни. Торт поддавался  уничтожению с трудом, поэтому на помощь к молодожёнам подоспела дородная повариха в белом накрахмаленном колпаке и фартуке  и помогла демократично, поровну разделить  десерт на всех гостей на свадебном торжестве.

Тамадой вечера был знакомый по многим узбекским фильмам Джамшид Сагатов по прозвищу  «Мистер Малик». Весь вечер без передышки он сыпал остроумными шутками, читал стихи, проводил конкурсы и никому из гостей не давал скучать.

В концерте  весь вечер  исполняла вживую произведения разных стилей – от ретро до ультрасовременных шансонов - эстрадно-вокальная группа «Замин». Эстрадный певец Арсен покорил восторженных гостей  несколькими  восточными шлягерами. Прославленный узбекский ансамбль «Наво»,  как жонглёры на цирковой арене, ловко орудуя громоздкими духовыми инструментами,   подарил гостям не только произведения народной музыки, но и современные европейские шансоны в этнической обработке.  

Неоднократный дипломант межнационального фестиваля ансамбль «Ани», действующий при Ташкентском армянском культурном центре, подготовил два сюрприза.  Молодые  девушки в нарядных цветастых национальных костюмах представили два танца, отразивших неповторимую  хореографическую культуру Армении.  Зрители с особым восторгом восприняли необычный  свадебный танец жениха и невесты совместно с ансамблем «Ани» и второй танец с узбекским этническим акцентом в окружении «карнаистов»  ансамбля «Наво». Оба танца молодожёнов выразительно свидетельствовали о готовности супругов в предстоящей семейной жизни  признавать и уважать национальные корни и культурные традиции каждого из них, простирающиеся из глубины веков.

В разгаре праздника, по многовековой  свадебной традиции, невеста через спину закинула молодым подружкам свой букет живых нежнейших роз. Этот  заветный талисман  вступления в брак  в одном мгновенном тигрином прыжке перехватила Диана и  уже до конца вечера не расставалась с ним.

Концертная программа завершилась дискотекой под руководством  тамады и исполнительного ди-джея. Ещё долго в этот вечер от имени близких родных и друзей в адрес молодожёнов звучало много  поздравлений и пожеланий здоровья, счастья, многодетности, а также  благополучия их родителям:

Приходите в наш дом под сенью цветущих акаций.

Здесь романтики ветер в окна веет сотни веков.

Продолжайте наш род духовных отцов и красавиц!

Будем вместе растить героев, а не рабов.

В заключение праздника по просьбе тамады оставшиеся гости из самых близких родственников и друзей, сведя руки наверху,  образовали живой ручеёк, подобный «реке жизни», воспетой А. Навои. Молодожёны прошли под ним под  заветные слова популярного шлягера: «Мы желаем счастья вам!..» и уехали дальше продолжить свой первый день семейного  счастья теперь уже  под ночную музыку  караоке. Им вслед кричали: «Дорогие молодожёны! Живите в любви и будьте счастливы! Всё остальное приложится».

Гуарик Багдасарова

        

«Сандро из Чегема», или «Дворянин с чегемского двора» Фазиль Искандер

Литературный мир понес невосполнимую утрату. В минувшее воскресенье не стало известного поэта и прозаика Фазиля Искандера (1929-2016). Он умер 31 07  16 на 88-м году жизни на своей даче в подмосковном Переделкино  во сне. О кончине писателя сообщили его родственники.

         Президент Абхазии Рауль Хаджимба на церемонии назвал смерть писателя потерей для всей мировой литературы. Константин Скворцов, писатель: «Потеряли большого человека. Пусто на душе, как будто на краю пропасти стоишь». Дмитрий Быков — об Искандере: «Мы до него должны еще дорасти».  В самой республике, на родине писателя, был объявлен траур, приспущены флаги, телерадиокомпании отменили развлекательные передачи. По желанию родных, писателя похоронили на Новодевичьем кладбище.

Искандер завоевал всенародную любовь своими стихами и прозой. Его книги еще при жизни стали классикой. Среди самых известных работ —  «Созвездие Козлотура»,  где «самые удивительные, самые точные прозрения  о советской жизни, и вообще... сам козлотур (помесь горного тура и домашней козы) — символ советской гибридности мичуринской искусственной жизни» (Дмитрий Быков). Наряду с этим первым шедевром:  роман-эпопея «Сандро из Чегема», эпос «Детство Чика», повесть-притча «Кролики и удавы». Многие произведения автора были и наверняка будут ещё экранизированы не раз.

         Фазиль Искандер — обладатель трех государственных премий. Он свободно говорил на абхазском языке, знал иностранные языки, но писал на русском и называл себя русским писателем, воспевавшим Абхазию и  абхазское село Чегем, где прошло его детство. Он говорил, что выбор русской культуры был для него однозначным.

         Моя первая и единственная встреча с писателем Фазилем Искандером состоялась летом 1971 года в международном студенческом строительном отряде в Подмосковье, где мы по окончании первого курса факультета журналистики МГУ отрабатывали  трудовую практику на «близкой целине» в Подмосковье в летние каникулы. В полевой столовой собрались немцы, венгры, чехи…  и мы, советские студенты, разных национальностей, родом из разных уголков  большой советской страны, объединённые общим журналистским призванием и оголтелым счастьем студенческой поры.

Вечером после трудового дня мы собрались в столовой, где не было красного ковра и трибуны  для почётного гостя. Перед нами за обычным столом без суконной скатерти на обыкновенном складном стуле сидел человек средних лет, он  дымил сигаретой и  читал нам гортанным голосом страницы своего нового романа «Сандро из Чегема». Иногда писатель прерывал чтение, объясняя психологическую достоверность того или иного эпизода, шутки, притчи самозабвенной авторской верностью преданьям старины глубокой и национальным традициям и обычаям абхазского народа. Поистине это был, по точному определению  Валерии Новодворской,  «Дворянин с чегемского двора»  – лучше не скажешь. После  живого выступления талантливого писателя мы его засыпали вопросами о современном состоянии литературы; об отличии журналистики от документальной прозы и о многом другом. Он чутко выслушивал каждого и  внимательно отвечал на все вопросы, внезапно становясь нашим задушевным собеседником. По признанию Ф. Искандера, на его писательское творчество сильно повлиял И. Бабель. Лев  Толстой оставался для него вершиной русской прозы. У них он учился быть правдивым и талантливым, только трудом воспитывать в себе  писательское мастерство.

На первом курсе я писала первую курсовую работу под руководством  Эдуарда Григорьевича Бабаева по специальности «Русская литература и журналистика XIX в.» о «маленьких трагедиях» А.С. Пушкина, бредила  поэзией русского классика, которая не только для его современников, но и  потомков  была «залогом и утешением» (Герцен). Он даже приходил ко мне во сне. Пушкинская поэзия для меня тогда  в разлуке с домом в тёплом Ташкенте ассоциировалась с обаянием домашнего очага. Потому и вопрос мой касался отношения абхазского писателя к пушкинской поэзии, ведь у каждого читателя свой Пушкин.

Ф. Искандер, хоть и говорил с лёгким кавказским акцентом,  неожиданно для многих  слушателей,  тонко отметил именно это свойство «всемирной отзывчивости» русского поэта А.С. Пушкина:

- Он словно предвидел: придёт многое другое, но этого будет не хватать. У Пушкина и снег тёплый. Мы до сих пор греемся возле его весёлого очага. Пушкин одомашнил всемирное, подобно тому, как  Достоевский овсемирнил домашнее.

         Проза самого Ф. Искандера ещё долго в веках будет своим беспристрастным скрупулёзным анализом действительности, тонким чувствованием юмора, по его определению,  – «остаточной радости жизни после вычета глупости» -  и  творческим владением инструментом   самоиронии  согревать настоящих и будущих читателей. Он умеет смеяться, но при этом остаётся самым серьёзным писателем прошлого столетия. Его условно детская проза (рассказы «Стоянка человека», «Детство Чика»), как и взрослая романтическая романистика («Сандро из Чегема») всегда оставляет надежду на лучший мир, вопреки суровым настоящим реалиям бытия и страхам перед неизвестной жизнью.

На мой взгляд, хотя Ф. Искандер  беззаветно любил русскую литературу и писал на русском языке, он в каждой строке оставался до мозга костей абхазским писателем и мерил окружающий мир национальными представлениями о добре и зле. На его родину, как в Мекку паломники,  съезжались разные гости – от дяди Сандро до Сталина -  и характерно отражались на страницах его книг, как сквозь увеличительное стекло микроскопа исторической правды.

         Мы, молодые  слушатели и собеседники Ф. Искандера, тоже в тот вечер невольно оказались гостями  Сандро из Чегема.  Радушный  хозяин щедро потчевал нас кукурузой, фасолью, медом, чаем, фруктами, вареньем, овощами, вином, сыром и молоком, другими невиданными восточными сладостями и шутками со страниц своей книги: здоровый хохот  не умолкал весь вечер.  Мы тогда не догадывались, что будем всю оставшуюся жизнь возвращаться в конец оттепели, звёздный час Фазиля  Искандера, его и наше  «время счастливых находок», когда мы все зачитывались «Созвездием Козлотура» (1966) и романом «Сандро из Чегема» (1969), включавшим гениальные прозрения в главах «Пиры Валтасара»;  эпическими рассказами маленького вундеркинда –летописца, разведчика в мире взрослых -  Чика, который вырос, вылетел из родного гнезда и, как герой фильма Данелии «Мимино», в конце концов, вернулся к своим истокам – в Сухум (Мухус).

Для Фазиля Искандера до глубокой старости всегда было важно свои личные, самые сильные впечатления перевести в творчество. Свою жизнь он повторил, или воспроизвёл в искусстве и при этом не оставил своей автобиографии. Писательство для него было служением его высоким идеалам, заложенным ещё с детства, которым он никогда не изменял. С детства он сохранил первозданное отношение к миру. В этом качестве он близок  автору романа «Сто лет одиночества»  - знаменитому колумбийскому писателю Габриэлю Гарсиа Маркесу (1927-2014) , который говорил:  «Живи так, как будто живешь в раю…".

Для Фазиля Искандера главный смысл его жизни заключался в любви к людям и в служении литературе. Он был оптимистом от рождения и бесконечно верил в  добро и личную ответственность каждого за происходящее  во всём мире:

- В Евангелии все сказано. Я склонен верить в Бога, но сильной религиозности в себе не замечаю. Если человек праведен, значит, он в глубине души верующий. Быть честным, порядочным, добрым. Главное в человеке, конечно, совесть. Совесть смягчает человека. Это великий дар, данный от природы. Я думаю, с обостренной совестью жить сложнее, но та же обостренная совесть облегчает жизнь и помогает выжить» (Из интервью Сергея Шаргунова, 2013).

Всё  остальное, несмотря на взлёты и падения, запреты и многотысячные тиражи его книг, всё должно было само собой наладиться… Фазиль Абдулович, по мнению избранных  поклонников его творчества,  один из тех классических счастливчиков, кто смотрит на мир из древности, когда еще не было ни Востока, ни Запада, и из будущего, когда Запад и Восток сольются воедино. Его книги укрепляют нас в этой вере.

 Гуарик Багдасарова

        

   

«Я, конечно, вернусь... - не пройдёт и полгода…»: 36-ую годовщину памяти Вл. Высоцкого задушевно отметили в Ахматовском музее при РЦНК в Ташкенте

«Я, конечно, вернусь, весь в друзьях и в мечтах.

Я, конечно, спою,

Я, конечно, спою, - не пройдет и полгода…».

Вл. Высоцкий. Корабли.

              Общественный клуб-музей «Мангалочий дворик А. Ахматовой»  при Российском центре науки и культуры Узбекистана  21 07 16 отметил День памяти выдающегося поэта, актёра, барда Владимира  Семёновича Высоцкого (25 января 1938 - 25 июля 1980). Здесь собрались активисты ахматовского музея, барды из клуба авторской песни и поэзии «Арча», а также многочисленные гости -  любители поэзии и авторской песни, чтобы ещё раз самым непосредственным образом через воспоминания современников, стихи и песни приобщиться к жизни и творчеству всенародного кумира-песенника Владимира Высоцкого.

Владимир Семёнович  родился  25 января 1938г. в Москве. В 1960 г. закончил актёрское отделение Школы-студии МХАТ. Работал в Московском драматическом театре им. А.С. Пушкина, Московском театре  миниатюр, а с 1964 по 1980 гг.  – в московском театре драмы и комедии на Таганке, где сыграл более 20 ролей. Много выступал по всей стране и за рубежом, дважды гастролировал с концертами в Ташкенте -  в Доме знаний и Юбилейном дворце. Как актёр участвовал в создании 30 художественных и телевизионных фильмов. Написал более 600 поэтических произведений. Умер 25 июля 1980 г. Первый стихотворный сборник «Нерв» стараниями Роберта Рождественского вышел посмертно.  В 1987 г. удостоен звания Лауреата Государственной премии СССР,  тоже посмертно. Песни В. Высоцкого выпускались в конце жизни и после его ухода за рубежом: во Франции, США, Финляндии,  Германии, Болгарии, Японии, Израиле.

Общественный директор Ахматовского музея А.В. Маркевич  и другие  участники: заместитель заведующего  Отделом современной истории  и международных исследований Института истории АН РУ, большой поклонник Высоцкого -  Равшан Назаров; бард Александр Кралин, лауреаты международных фестивалей авторской песни Геннадий Арефьев, Арнольд Смородин, Дания Рысаева, Зафар Юсупов; декламаторы – Геннадий Ковалёв, Галина Козлова, учащаяся Юнусабадского лицея Мадина Абдувахидова воссоздали  атмосферу  не отторжения с годами, а приближения к поэту-песеннику, когда  единомышленники   и оппоненты не без  труда ума и души заново проникались стихами, песнями, воспоминаниями и открывали   для себя знакомого и до конца не разгаданного Владимира Высоцкого  с высоты его «прерванного полёта».

В этот раз главной малоизученной темой музыкально-поэтического вечера стало пребывание Владимира Высоцкого в Средней Азии. 

В Узбекистане Высоцкий был всего несколько раз. Информация об этих визитах разбросана по различным источникам и большей частью недоступна рядовому любителю. В сентябре 1973 года  московский театр Юрия Любимова "Таганка" отправился на вторые гастроли за пределы России – в Узбекистан и Казахстан. Насколько успешно прошли спектакли "Таганки" в Узбекистане, - вспоминают очевидцы, - трудно сказать что-то определённое. Спектакли "Пугачёв" и "Десять дней, которые потрясли мир" проходили на сцене концертного зала им. Свердлова, расположенного на улице Правды Востока.  Более горячо публика Ташкента,  Навои и Чирчика воспринимала сборные концерты артистов "Таганки", но лучший приём неизбалованные зрители оказывали Вл. Высоцкому на его сольных концертах. На одном из ташкентских предприятий во время обеденного перерыва его не хотели отпускать, хотя Высоцкий этим же вечером должен был играть спектакль, а потом ехать в Театрально-художественный институт, где и произошла знаменательная встреча  А.В. Маркевич с  её кумиром.

Газета "Индустриальный Навои" от 25 сентября 1973 года сообщала, что главный режиссёр "Таганки" Ю.Любимов и группа ведущих актёров была награждена Почётными грамотами Президиума Верховного Совета УзССР "за успешное проведение гастролей, сыгравших важную роль в эстетическом воспитании трудящихся республики". Эта грамота хранится ныне  в Московском музее революции.

Следующий приезд Высоцкого в Узбекистан в сентябре 1976 года запомнился несколькими сборными концертами всех "звёзд" советской эстрады и сольными выступлениями Вл. Высоцкого. Рассказывают, что после выступления Высоцкого на сцене люди моментально расходились и уже никого не хотели слушать, даже если это был Полад Бюль-Бюль-Оглы.

Газета "Комсомолец Узбекистана" 25 июля 1990 г. поместила в числе прочих воспоминаний о пребывании Высоцкого в Узбекистане в 1977-78 гг. короткий рассказ В. Патрина о его частных выступлениях в узком кругу. В тот приезд в Узбекистан Высоцкий, по свидетельству  А.Карпенко,  выступал также в Чирчике. О концерте, состоявшемся 20 октября 1977 г. во Дворце спорта, рассказывает музыкант З. Шершер (Туманов): «Из тех песен, что Высоцкий тогда исполнил, помню "Тот, который не стрелял", "Горное эхо", "Козёл отпущения", "Про Кука", "Я вышел ростом и лицом", "Чёрные бушлаты", "Братские могилы" (с неё он начал). Пел он при полностью включённом свете. Сказал, что хочет видеть лица людей".

Последние гастроли Владимира Высоцкого в Узбекистане состоялись за год до смерти, в июле 1979-го, резко подорвавшие его здоровье.  О том турне, во время которого Высоцкий перенёс клиническую смерть, написано очень много в интернете и  почти документально отражено в фильме: «Высоцкий. Спасибо, что живой». Достоверно известно, что Высоцкий и его спутники побывали тогда в Ташкенте, Учкудуке, Зарафшане, Навои и Бухаре, но исследователи до сих пор не могут прийти к согласию даже в таких простых вопросах как маршрут поездки, даты и количество выступлений в разных городах. Существует также недоказанная версия, что в июне 1975 года Высоцкий был в Средней Азии с концертами в Туркмении и Таджикистане[1].

Ведущая программы,  директор клуба-музея А.В. Маркевич рассказала о своих встречах в Ташкенте  и в Москве с Владимиром Высоцким, его матерью Ниной Максимовной Серёгиной (Высоцкой)  и позднее сыном поэта - Никитой Высоцким.  Альбина Витольдовна рассказала  о своих  впечатлениях от  выступления  в 1974 году молодого поэта. Высоцкий читал наизусть только что завершённое своё программное стихотворение  «Памятник» в учебном театре Ташкентского театрально-художественного института имени А.Н. Островского, где  он выразил авторскую смелую независимую жизненную позицию, которой впоследствии оставался   верен до конца своей жизни: «Я, напротив, ушёл всенародно – из гранита!».

После его выступления наступила минутная тишина, и потом – шквал аплодисментов. Немеркнущие  восторженные отклики  ташкентских зрителей на вечере памяти в Ахматовском музее о  знаменитой роли «Хлопуши»  Высоцкого в  гастрольном спектакле «Пугачёв»  в Концертном зале им. Свердлова  в том же году в узбекской столице дополнили живой образ Высоцкого-актёра.

Его не признавала официальная власть, но он был награждён за свой безмерный талант песенного поэта всенародной любовью. Свои песни Высоцкий называл «стихами под гитару» и своим духовным отцом считал Б. Окуджаву. Между ними, видимо, была тонкая душевная  связь, позволившая Окуджаве позднее написать  поминальную проникновенную песню «О Володе  Высоцком», без слёз которую слушать невозможно после их ухода в вечность:

Ненадолго разлука, всего лишь на миг, а потом

Отправляться и нам по следам по его  по горячим.

Пусть кружит над Москвою охрипший его баритон,

Ну, а мы вместе с ним посмеемся и вместе поплачем.

Неизгладимые  восторженные воспоминания  Равшана Назарова о посещении в 2014 году музея Высоцкого в Москве и знакомство  публики с  многочисленными  эпиграфами и цитатами в его  научных статьях из поэзии Высоцкого добавили  уверенности в том, что программные стихотворения Высоцкого 70- годов прошлого века спустя десятилетия звучат современно, будто созданы в наши дни. Такое впечатление оставили песни Вл. Высоцкого в исполнении ташкентских бардов из клуба «Арча». «Песню о друге » вместе с Зафаром Юсуповым и Арнольдом Смородиным подпевали все без исключения поклонники поэта-песенника Владимира Высоцкого.

Для всех собравшихся стало откровением знакомство с книгой «Запрещённые песни» ("Таъкикланган кушиклар") Вл.  Высоцкого в переводе  узбекским поэтом А. Каримом с вступительной статьёй к ней Александра Файнберга, вышедшей в 2006 г. в Узбекском издательстве "Янги аср авлоди" ("Новое поколение"). Узбекский поэт, публицист, переводчик Амиркул Карим более 30 лет переводит и публикует стихи знаменитого русского поэта, всенародно признанного  "совестью ХХ века». Теперь узбекские читатели могут читать на родном языке стихи и песни поэта. В книге также приведены стихи В. Высоцкого на русском языке. А. В. Маркевич зачитала собравшимся  несколько высказываний узбекского переводчика о Вл. Высоцком и его поэзии из этой книги.

- Личность и творчество В. Высоцкого меня привлекают давно, - говорит А.

Карим. Однажды он писал:

Это смертельно почти, кроме шуток, (Кушикларим таъкик этилган,

Песни мои под запретом держать. Хазили йук, имоним бутун.

Можно прожить без еды сорок суток, Кирк кунча оч яшаса булар,

Семь - без воды, без меня - только пять. Сувсиз - етти, менсиз-чи- беш кун.

-Поэтому я назвал эту книгу "Запрещенные песни".

В предисловии к книге Народный поэт Узбекистана Александр Файнберг вспоминает гастроли и встречу с поэтом в Ташкенте: «...Однажды в Ташкенте Высоцкий был приглашен в гости одним из его почитателей. Все нормально. Застолье. Беседы. И вдруг Владимир по-своему открыто спросил у хозяина:

- А что? Мода на меня? Поэтому позвали?

- Хозяин дома не обиделся. Он просто встал и взмахом руки позвал

знаменитого гостя в другую комнату.

А там... На стеллажах кассеты, кассеты, кассеты. Высоцкий, Высоцкий, Высоцкий. Беря любую из них, хозяин читал наизусть его стихи и песни. От первых полублатных прибауток до трагических строк, где Владимир с любовью и смертью "на ты". И Владимир Семенович заплакал…"

В Узбекистане много почитателей творчества В. Высоцкого - узбеки,

русские, украинцы, таджики. В эти дни, когда любители творчества поэта

отмечают 36-ую годовщину смерти поэта, "Запрещенные песни" остаются значимым  подарком для его поклонников.

Клуб поэзии, театра и музыки им. В.Высоцкого в ахматовском музее жил и действовал более десяти лет. Сейчас в «Мангалочьем дворике Анны Ахматовой» проводятся встречи по знаменательным датам, связанным с жизнью и творчеством великого выразителя народных дум и чувств, поэта, признанного миром. И сейчас, как поётся в песне  Булата  Окуджавы, «Пусть кружит над Москвою охрипший его баритон, ну, а мы вместе с ним посмеёмся и вместе поплачем». Не только над Москвой, - над Ташкентом, Ангреном, Навои, Чирчиком и над всей бывшей большой страной…

27 июля 2016 г. в Греческом  культурном центре  узбекской столицы состоится концерт  памяти Владимира Высоцкого.  Организаторы –  известный Ташкентский клуб авторской песни и поэзии «Арча».

Гуарик Багдасарова

        

---

[1] Автор статьи использовал источник http://www.vysockii.ru/stati/vysockij-v-srednej-azii/.

В Ахматовском музее в Ташкенте отметили 95- летие со дня смерти русского поэта Александра Александровича Блока

Александр Блок (1880-1921) вошел в литературу на рубеже XIX-XX вв. и стал одним из самых ярких представителей символизма второго поколения - так называемых младосимволистов. Ранняя лирика Блока (его первая книга "Стихи о Прекрасной даме", 1904) была наполнена интимными переживаниями и мистическими видениями. В дальнейшем диапазон его поэзии существенно расширился. Начиная с пьес "Балаганчик" и "Незнакомка" (1906);  книг стихов "Нечаянная радость" (1907);   поэмы «Возмездие», начатой в 1910 г. и незаконченной;   драмы «Роза и Крест» (1912),  - в сочинения Блока проникли жесткая ирония и пародия. Другой постоянный мотив - гибель гуманистической цивилизации, на смену которой приходит новое варварство, отражённое им в революционно-патриотической оде "Скифы" (1918), которую в последнее время так часто цитируют новые политики, пытаясь объективно определить место России в современном геополитическом пространстве:

Мильоны – вас. Нас тьмы, и тьмы, и тьмы.

Попробуйте, сразитесь с нами!

Да, скифы мы, да, азиаты мы,

С раскосыми и жадными очами.

Блок  по-своему принял Октябрьскую революцию. Он как утончённый художник услышал в ней  «музыку» -  музыку разрушения ненавистного ему старого мира («Слушайте музыку революции!») и раньше других поэтов отразил ее в собственном творчестве (поэма "Двенадцать", 1918), споры о которой не затихают до сих пор. Сам поэт, обычно беспощадно строгий к себе, сказал, закончив это произведение: «Сегодня я – гений».

После «Двенадцати» и «Скифов» поэтическое творчество Блока оборвалось. В последние годы он плодотворно писал статьи, очерки, рецензии, заметки по вопросам культуры, литературы и театра. Он трудился в Государственной  комиссии по изданию классиков, в Театральном отделе  Наркомпроса, основанном А.М. Горьким издательстве «Всемирная литература», в Большом драматическом театре. В Союзе поэтов был избран первым его председателем.

Жить ему оставалось недолго. Зимой, весной и летом 1921 года состоялось последнее триумфальное  выступление Блока – с вдохновенной речью о его любимом поэте и тёзке – Александре Пушкине и чтением своих стихов в Петрограде и Москве, которое неизменно завершалось его жизнеутверждающей «лебединой песней» – «Пушкинскому Дому»:

Имя Пушкинского Дома

В Академии наук!

Звук понятный и знакомый,

Не пустой для сердца звук

……………………………

Пушкин! Тайную свободу

Пели мы вослед тебе!

Дай нам руку в непогоду,

Помоги в немой борьбе!

Не твоих ли звуков сладость

Вдохновляла в те года?

Не твоя ли, Пушкин, радость

Окрыляла нас тогда?

Вот зачем такой знакомый

И родной для сердца звук –

Имя Пушкинского  Дома

В Академии наук.

Вот зачем в часы заката,

Уходя в ночную тьму,

С белой площади Сената

Тихо кланяюсь ему.

11 февраля 1921

В мае Блок  почувствовал недомогание, перешедшее в тяжёлую болезнь. Утром 7 августа 1921 года он скончался. Молодой, тогда начинающий писатель Константин Федин вспоминал об этом так: «Блок умер молодым, но странно ощутилось, что с Блоком  отошла прежняя, старая эпоха… Стало очевидно, что уже  никто оттуда  не сделает такого шага, а если повторит  его, в том не будет подобного мужества и подобной тоски о правде будущего, какие проявил Александр Блок».

 В «Мангалочьем дворике Анны Ахматовой»  14 июля 2016 г. с небольшим опережением собравшиеся активисты музея – Вадим Фомичёв, Раиса Крапаней, Олег Бордовский, Сергей Слонов, Умида Каримова, Евгения Абалян, Геннадий Арефьев, автор этих строк и гости – это молодые лицеисты, а также  бард из Клуба авторской песни  и поэзии «Арча» Александр  Кралин, впервые переступившие порог ахматовского музея при РЦНК в Ташкенте, приняли участие  в дискуссии на тему: «Александр Блок в наше время», посвящённую  юбилейной поминальной дате. Каждый участник литературной  дискуссии выразил своё отношение к русскому поэту-символисту и объяснил, за что он любит и ценит творчество А. Блока.

Знаток «Серебряного века» филолог Вадим Фомичёв сделал доклад на тему «Ахматова и Блок». Он признался, что до конца так и не смог понять А. Блока, в том числе его «прохладное отношение»  к своей талантливой современнице  Анне Ахматовой, которая отвечала ему взаимно, с переменным интересом к его поэзии.

Однажды в 1914 г. в ночном кабачке «Бродячая собака», где собирался весь петербургский поэтический  бомонд, включая вождей символизма – Александра Блока, Валерия Брюсова, Андрея Белого, - Анна Ахматова прочитала своё стихотворное посвящение Блоку («Я пришла к поэту в гости»). Приблизительно в то же время Блок написал единственное посвящение Анне Ахматовой (декабрь 1913): «Красота страшна», - вам скажут…».

Обмен монологами между  крупнейшими поэтами «Серебряного века» продолжился в 1916 г., когда Анна Ахматова послала Блоку свою новую поэму «У самого моря». В  ответ она получила пространное добросовестное искреннее послание, в котором Блок  сделал несколько существенных замечаний относительно стилистики языка («это вообще не ваше, общеженское, всем женщинам этого не прощу), а также сюжета поэмы («не надо мёртвого жениха, не надо кукол, не надо экзотики, не надо уравнений с десятью неизвестными; надо ещё  жёстче, неприглядней, больней»). Зато в заключение своего беспристрастного критического  письма Блок делает сердечное признание: «Но всё это пустяки, поэма настоящая, и Вы – настоящая» и подписывается «Преданный Вам Ал.  Блок».

А. Блоком, Г. Ивановым, М. Цветаевой не исчерпывается список поэтов, посвятивших свои произведения Ахматовой. Н. Гумилёв посвятил ей  целый сборник стихов. Своим воспоминаниям об Александре Блоке Анна Ахматова осталась верна до конца своих дней. Так, в 1944-1960 гг. она посвятила ему ещё три стихотворения, в одном из которых она  назвала его «трагическим тенором эпохи».

Олег Бордовский, знаток теории поэзии и особенно тяготеющий к одной из её сложных строгих форм – сонету, прочитал один из вольных сонетов Александра Блока и разобрал его по косточкам, высоко оценив особенности «русского»  сонета.

Умида Каримова прочитала наизусть любимое стихотворение  раннего Блока  «Незнакомка».

Лауреат  международных фестивалей авторской песни, композитор-исполнитель Геннадий Арефьев рассказал, что  творчество А. Блока в 2002 году покорило его музыкальностью стихов  и стало для него отправной точкой в создании романсов на стихи  других поэтов, включая наших соотечественников. Геннадий Степанович написал более сорока романсов на стихи А. Блока и в настоящее время готовит два альбома с участием Марины Исаевой (вокал) и Инны Закировой (фортепиано), куда войдут  песни на стихи из блоковского цикла  «Кармен» и другие. Исполненные Г. Арефьевым романсы на стихи А. Блока вызвали горячую позитивную реакцию у слушателей.

Александр  Кралин поделился со слушателями своими новыми авторскими песнями, в которых патриотические темы органично сочетались с  лирическими мотивами, как это бывает в искусстве думающих авторов, хорошо знакомых с  классическим искусством.

Автор этих строк  в своём выступлении сделала акцент на двух аспектах творчества выдающегося поэта «Серебряного века», оставившего свой  благородный след не только в истории русской, но и армянской литературы. Александр Блок оставил потомкам лучшие из лучших переводов творчества его современников, выдающихся армянских поэтов Аветика Исаакяна (1875-1957)  и Ваана Терьяна (1885-1920). Они вошли в Антологию армянской поэзии под редакцией В.Я. Брюсова и А. М. Горького (1916) и до сих пор пользуются признанием в армянском народе и у русских читателей.

Второй акцент ваш верный слуга позволила себе сделать на волнующей меня теме: «О назначении поэта»:  А. Блок и А. Пушкин».

Седьмого августа 1921 г.  Александра Блока не стало: «Свершился дней круговорот». Он был похоронен на Смоленском кладбище без речей. Под старым клёном. Ему хотелось, чтобы могила была простой и чтобы на ней рос клевер. Говорят, нужно умереть, чтобы жизнь стала судьбой. Он умер на сорок первом году жизни. Это не так мало для гения. Пушкин умер в тридцать семь лет. Лермонтов не достиг двадцати восьми. Но осталась частица Будущего, которая была в жизни А. Блока и в его стихах. Из поколения в поколение в сознание живущих юношей он входит с неутолимой жаждой бытия:

О, я хочу безумно жить:

Всё сущее – увековечить,

Безличное – вочеловечить,

Несбывшееся - воплотить!

Пусть душит жизни сон тяжёлый,

Пусть задыхаюсь в этом сне, -

Быть может, юноша весёлый

В грядущем скажет обо мне:

Простим угрюмство – разве это

Сокрытый двигатель его?

Он весь дитя добра и света,

Он весь – свободы торжество!

Закономерно, что именно этим стихотворением в исполнении Вадима Фомичёва завершился музыкально-поэтический вечер  памяти Александра Блока в Ахматовском музее.

Есть что-то от Пушкина в этих стихах, как будто они возникли перед мысленным образом «солнца русской поэзии». Вот запись того же 1914 года: «Перед Пушкиным открыта вся душа – начало и конец душевного движения». В самом конце жизни Блок записал: «Перед нашими глазами с детства как бы стоит надпись: огромными буквами написано: Пушкин. Это имя, этот звук наполняет многие дни нашей жизни».

К сожалению, до нас не дошло ни одного жизнерадостного художественного изображения облика пота, запечатлённого его современниками. Виктор Васнецов на одном из своих полотен изобразил Гамаюна-птицу чёрного пера с мрачно-прекрасным человеческим лицом, воспетую в древнерусских сказаниях как существо пророчествующее о грядущих судьбах. А. Блоку было 19 лет, когда он написал статью «Гамаюн, птица вещая». Она стала как бы заставкой ко всему его творчеству. Блок сам стал Гамаюном России. И на всех немногих сохранившихся изображениях Блока лежит отпечаток его трагических прозрений и драматических метаморфоз.

Наиболее известный среди них - классический портрет художника К. Сомова (1907), который не признали  близкие А. Блока и сам поэт. Сохранился  следующий отклик: "За это время он (К.С.) написал ряд замечательных портретов русских поэтов, среди них – зловещий портрет Александра Блока и демонический, отталкивающий, но чрезвычайно похожий и выразительный портрет Фёдора Сологуба". Иоганнес фон Гюнтер (Из книги "Жизнь на восточном ветру" - //Наше наследие, 1990., №7, с. 63).

 А. Блок писал по поводу сомовского портрета: «Я сам, позорный и продажный, с кругами синими у глаз». А между тем друзья оставили потомкам куда более радостные, живые литературные портреты, особенно молодого А. Блока, без налёта декадентской бледности. А. Белый говорит о нём: «Что меня поразило в Александре Александровиче – цвет лица: равномерно обветренный, розоватый, без вспышек румянца, здоровый; и поразила спокойная статность фигуры, напоминающая статность военного, может быть, «доброго молодца» сказок. По свидетельству тётушки М.А. Бекетовой, у Блока была большая физическая сила, верный и меткий глаз: косил ли он траву, рубил ли деревья или рыл землю, - всё выходило у него отчётливо; всё было сработано на славу. Он даже говорил, что работа везде одна: что печку сложить, что стихи написать. Как по-разному видели Блока!

Не сохранилось ни одного портрета смеющегося Блока, а между тем многие вспоминают, как он улыбался, смеялся, шутил и даже рисовал на себя шаржи. Известный литературовед и писатель 20 века В. Лакшин в своей статье: «О, я хочу безумно жить», основываясь на воспоминаниях современников о Блоке, делает объективный вывод: «Что говорить, в его глазах была неизлечимая печаль, но никогда он не притворялся, не гримировал себя под декадента с зелёно-бледным лицом и вялыми кистями рук. До последней роковой болезни ещё в 1920 году колол обледенелые дрова и таскал на себе подмороженную капусту из дальнего кооператива».

Десятого февраля 1921 года в Доме литераторов на торжественном собрании в 84 годовщину смерти Пушкина выступил Александр Блок. Как сорок лет назад Ф.М. Достоевский в «Слове о Пушкине», Блок подводил итог прожитой жизни. Это были вещие слова «О назначении поэта», которые объединили всех слушателей – друзей и недругов поэта, близких и не понимавших его до конца. Осуществляя связь времён, Блок сказал после Достоевского своё прощальное слово – и тоже о Пушкине:

- Поэт – величина неизменная. Могут устареть его язык, его приёмы, но сущность его дела не устареет… Сущность поэзии как всякого искусства неизменна.

В этот же день Блок закончил своё последнее стихотворение – «Пушкинскому Дому». Это было прощание с жизнью с «весёлым именем Пушкина» на устах.

Блок говорил: «Гений излучает свет на неизмеримые временные расстояния». К.Г. Паустовский, ссылаясь на эти слова, утверждал, что они целиком относятся и к А.Блоку. «Его влияние на судьбу каждого из нас, - писателя и поэта, может быть, не сразу заметно, но знаменательно. Мы живём в светоносном излучении его гения, и оно дойдёт, может быть, более ясным до будущих поколений нашей страны:

         «И всё уж не моё, а наше,

         И с миром утвердилась связь…». 

Прав был А. Блок, записавший  в своём дневнике когда-то: «Мы умираем, а искусство остаётся. И цели его нам не известны…».

Гуарик Багдасарова