Августовское утро

Яблони в саду осыпались. Всё реже в сонном доме предутренние сумерки вспугивал солнечный зайчик, вестник торопливого погожего дня. Всё дольше и томительнее становились промежутки между солнечными часами. Скудная дань стынущего августа лету настораживала и вызывала тревожное предчувствие близкой осени. Частые шлепки спелого шафрана о землю будили по утрам людей в старом доме. Шафран в саду дозревал раньше антоновки, поэтому воздух был отягощён стойким запахом спелых плодов. Их аромат настойчиво вытеснял тяжёлый дурман рдяных жарков, леденисто холодных астр и других поздних цветов. Он притягивал к себе, звал из дому в сад, заставлял упиваться им в тихом и долгом самозабвении.

Я просыпаюсь в доме раньше всех и, не одевшись, в просторной сорочке выбегаю в сад. Голые ступни обжигает роса, а лицо, руки, всё тело медленно окунаются в прохладную свежесть пробуждающегося утра. Это напоминает детство.

…Вдруг среди ночи открывались глаза. Через несколько минут осеняло: яблоко грохнуло оземь. Теперь надо было зажмуриться сильно-сильно. Сгоняя страх, достать ногами землю. Рывком оторваться от тёплой постели. Шагнуть в лунный свет к старой кряжистой яблоне. Схватить первое подкатившее под ноги яблоко – назад под тёплое верблюжье одеяло вкушать минуты отрешённого объеденья. Никто не догадается о ночном происшествии, разве только дворовый вислоухий пёс Чарлик… И когда он только успел устроиться под низкой сеткой кровати! Да ещё насмехается надо мной, перекатывая меня с боку на бок. Раскачиваясь, уплываю в сон…

Новый день нарождается не из одного утра, как новое состояние души возникает из множества настроений, пережитых прежде. Чуть задержавшись за карнизы крыш, покорно скатываются вниз надтреснутые плоды, чтобы, наконец, прильнуть к прохладной земле. В их величественно кротком прощании с высотой и беззащитной обречённости есть неповторимая значительность торжественного обряда зрелого лета. Из глубины памяти проникают в сад звуки, слоги, слова. Они определяются в естественное звучание и начинают жить своей изначальной и вместе с тем новой (моей!) жизнью:

"Печальный миг начального родства…", - и становится понятно многое, но ещё не всё. И так хочется продлить это мгновение, чтобы понять всё, что хотелось понять и обещало быть разгаданным до конца.

А потом начинался обычный день. Обитатели завтракали в собственном старом добротном доме среди примелькавшейся за долгие годы жизни ветхой обстановки. На всём лежал отпечаток долголетия: согбенном силуэте старинного чёрного пианино, приземистом угловатом шкафе, тумбочке с запылёнными пузырьками. И даже в букете свежесрезанных пенисто-розовых флоксов, поставленных в реликвенную вазу на обеденный стол, притаился царивший во всём доме запах прожитой жизни. Так что и им, казалось, уже много-много лет.

После завтрака старики выходили во двор погреться на солнышке, и тогда их осанка и речь становились спокойно созерцательными. Им было за восемьдесят. Долгая совместная жизнь не сблизила и не развела людей. Она только подсказала им тот единственный, возможный для обоих язык общения, на котором они подолгу перебирали воспоминания и обсуждали неубывающие заботы о давно повзрослевших детях.

Но сквозь этот медлительный поток ровной беседы сквозила ненасытная потребность и даже требование любви, теперь уже не к себе (к себе они были равнодушны и даже почти бесчувственны), а к их детям. И было тяжело сознавать своё бессилие ответить взаимностью на их доброту.

Негаданная-нежданная волна отчуждения вот уже месяц не отпускала меня с того дня, как мы с мужем отдыхали у его престарелых родителей в Пятигорске. Это болезненное состояние духа нельзя было пока ещё назвать ни разочарованием, ни усталостью от однообразной условности людских отношений, взаимопонимания и притяжения между ними. И чем больше требовали старики той безотчётной нежности к сыну, тем большую враждебность испытывала к нему я.

На самом деле всё изменилось давно, ещё год назад, с рождением ребёнка, для нас обоих желанного, долгожданного. К нему теперь были направлены все наши родительские помыслы, надежды и мечты. Мысленно я только с ним и общалась, даже, когда он безмятежно спал в своей детской деревянной кроватке. Проснувшись, если я была занята домашними делами, он ревниво поглядывал на меня, взглядом призывая поговорить с ним. В нём сосредоточились все мои треволнения и отдохновение моё. Только от него исходило умиротворённое приятие всех и вся, как оно есть. И я ему бесконечно была благодарна за это: за то, что этот маленький родной человечек помог мне пережить долгую сибирскую зиму с затяжными морозами, нестихающей пургой, когда снежная буря ломила вековые сосны, ночами было слышно завывание ветра: смутно и тяжело было на сердце в такие часы. Ясный взгляд детских круглых карих глаз подбадривал меня: «Ничего, мама, - казалось, - говорил он мне. - Перезимуем как-нибудь, сообща повзрослеем, а там оглянемся назад и, может быть, уясним, как нам быть дальше…». И я вместе с сыном терпеливо ждала погожие дни, светлые, солнечные, ясные, и мысли, слепленные из их света…

В такие минуты нашего сокровенного общения я верила, что с оттепелью растает осадок первых разочарований семейной жизни на душе и, может быть, солнце ещё радостно улыбнётся нам троим и помирит нас, и примирит с жизнью… Растают, как вчерашний снег, обидные фразы и слова, брошенные мимолётно, но зацепившиеся за сознание, как хлам, брошенный кем-то невзначай сверху на цветущее деревцо и надломивший его. После этого мы, в силу семейной традиции и привычки, вместе подолгу гуляли по лесу, ходили на «Обское море», любовались яркой сибирской природой, жили общей радостью и тревогами за подрастающего на глазах сына. Но я подолгу оставалась одна, совсем одна, наедине с тем тяжёлым словесным грузом, которым меня наградил мой благоверный за первые немногие месяцы после рождения сына. Смогу ли я простить его за это? Смогу ли любить после этого? Я боялась, что впереди будет много дней и ночей, а, может быть, и лет с их маленькими и большими радостями и горестями, тревогами и заботами, но они будут лишены только одного, самого главного в жизни - любви.

Тот южный летний день, как рентгеновский луч, высветил насквозь меня и беспристрастно отпечатал скрытую жизнь души на рентгенограмме. Отчуждение возрастало, а чувство любви неизбывно мельчало в монотонном самотёке дней. Уже хотелось бесчувственно упасть на его холодное дно, а оно оказывалось глубже, недостижимей. Хотелось конца, безысходности, бесповоротности совершавшегося на глазах крушения, а оно, не источаясь, всё продолжало мучить обоих взаимным опустошением.

…Утро убывало в полдневном зное, короткой вечерней прохладе и, наконец, потухло с последней солнечной пылью на горизонте. Взошла ночь, на всём отметив своё  царственное новорождение. В торжественный час её воцарения притихли деревья во дворе. Голоса людей в засыпающем доме раздавались всё реже и глуше. В глубине тёплых ладоней южная ночь всем страждущим в мире несла умиротворённый покой. Я вошла в дом. На пороге комнаты выронила беспомощную фразу: «Простите меня…». Ничего больше я не способна была ни сказать, ни сделать. Старик повернулся ко мне лицом. В ту минуту оно поразило меня величием всеведения. Он, должно быть, всё понимал и даже знал то, чем владела ночь и что было недоступно нам, молодым. Он добрый, добрее меня и сына своего, не станет скрывать незримой разгадки происходящего вокруг и внутри каждого из нас. Старик гордо вскинул голову и произнёс тихо и торжественно, как оповещают великую истину:

- Надо больше любить людей. Это надо воспитывать в себе. Люди неповторимы. Они приходят и уходят из жизни навсегда, в Вечность.

Утреннее предчувствие близкого откровения разрешилось непредвиденно. Мне открылся простой смысл жизни. Молча ушла, унося в будущее одиночество неписаную заповедь неиспытанного счастья: «Уметь любить людей».

Минводы, Пятигорск, 1976

Гуарик Багдасарова

Женский взгляд: «Утраченные иллюзии»

Весь мир –  это сплошная история,

 поэтому рассказывать можно бесконечно.

А.Устименко

         Эта невыдуманная история была опубликована в журнале «Гармония» в 2010 году под названием «Момент истины. Двадцать лет спустя».  Моё честолюбие тогда было вполне удовлетворено одним обстоятельством. Когда я пришла в редакцию, чтобы забрать  вместо гонорара авторский номер, в тот же час и минуту сюда неожиданно зашёл герой моего рассказа с этой же целью.  В том же номере, оказывается, был опубликован его очерк. Внештатный автор журнала любезно поздоровался со мной  и вышел важной походкой из редакции, благоговейно держа в руках скромную награду за его добросовестный труд. В тот момент он не догадывался, какой сюрприз его ожидает дома на последних страницах этого периодического издания. Спустя много лет мы пересеклись в  Большом зале ГКУз. Поздоровались холодно издалека и не подошли друг к другу, чтобы не подавать руки после окончательного разрыва наших многолетних отношений.

         Сегодня я решила вернуться к полузабытой истории и осветить её в новом свете, по-бальзаковски назвав её «Утраченные иллюзии», потому что она по содержанию и смыслу мне напоминает приключение из  жизни молодого и тщеславного  провинциала Люсьена Шардона де Рюбампре в гениальном нравоучительном романе «Человеческая комедия» Оноре де  Бальзака.

****

         - Что такое счастье? - Счастье – это когда тебя понимают, - все мы хорошо запомнили эту формулу счастья из диалога директора школы Ильи Семёновича  Мельникова (Вячеслав Тихонов) и молодой учительницы английского языка Натальи Гореловой (Ирина Печерникова) из художественного фильма «Доживём до понедельника» (1967) Станислава Ростоцкого.  А мы и себя-то не всегда понимаем, не то,  что других, даже самых близких людей. Возможно, потому что в глубине души

каждый из нас конченый эгоист и с этим ничего нельзя поделать. Наши желания и потребности мы ставим выше других, за редким исключением.

Растущий эгоизм в век скоростных технологий всё больше разобщает людей, поэтому хоть нас и много, но каждый из нас по отдельности  очень одинок чуть ли не с самого детства.

         Многие из нас находят в виртуальной реальности или в реальной жизни мнимых альтруистичных друзей. Они могут выслушать нас. Они не спорят с нами. Но в глубине души им наплевать на нас, поэтому такое общение напоминает нам, скорее всего, монолог идиота, или «глас в пустыне». Находясь в плену своего «эго», мы вовсе не обязаны менять себя в угоду кому-то, приспосабливаться к чужим жизненным стандартам, но нам необходимо развиваться на своём пути. Увы, мы остаёмся – иногда на протяжении многих лет – законсервированными эгоистами  - и так, пока не превратимся в «живых мумий». Но однажды, проснувшись, как ленивый кот на солнце после сытного обеда, мы спохватываемся, что за долгие годы не приобрели никакого внутреннего духовного опыта. Мы не боролись за своё место под солнцем и по  инерции плыли по течению мутной реки жизни, так и не достигнув её устья и выхода в просторное бескрайнее море.

         …На дворе по-весеннему молодо шумит XXI век. Волей судьбы двое бывших влюблённых случайно встретились двадцать лет спустя со дня их последней встречи. Двухкомнатная просторная квартира  в столичном спальном  районе Юнусабад напомнила Ширин заброшенную берлогу одинокого зверя-отшельника, оторвавшегося много лет назад от своей родной стаи, в которой он комфортно пребывал около полувека. 

         Когда-то в лучшие молодые годы их связывал служебный роман. Преуспевающий молодой вузовский педагог пробовал писать юмористические рассказы, которые нуждались в профессиональной технической огранке. Ширин всячески поддерживала творческий импульс сослуживца и охотно доводила их до ума до самого выхода в свет: к их общей радости, они находили признание у  читателей. Потом судьба их развела по разным институтам и даже городам. Мухсин уехал в соседний Казахстан, где пытался заново устроить карьеру и личную семейную жизнь. После очередного краха своих надежд на чужбине он вернулся в родной город и продолжил прерванную педагогическую деятельность.  Случайно встретив на одном культурно-массовом мероприятии подругу дней своих весёлых, он пригласил её к себе, видимо, чтобы окончательно расставить точки над i.

Как в далёком прошлом, так и сейчас, её «рыцарь печального образа» смутно представлял себе конечную цель своих душевных метаний. Во всех своих «тридцати трёх несчастьях»  он обвинял женщин, окружавших его или без спроса и стука вторгавшихся в его жизнь. Он был похож на взрослого инфантильного ребёнка, обиженного на весь мир за то, что ему своевременно недодали тепла, внимания и любви. Он то и дело повторял афоризм его бывшей жены: «Дети! У вашего папы не было детства».

Весь вечер и томительную ночь неистребимый мечтатель непрерывно говорил, почти не давая Ширин вымолвить слово. Она молча сопереживала собеседнику, а он упорно демонстрировал ей, как все прошедшие годы он жил с самим собой, т.е. фактически занимался «онанизмом», в переносном смысле. Вследствие этого -  неблагополучная  жизнь в законном и последующем гражданском браке и повзрослевшие самостоятельные дети, давно ставшие независимыми и живущими исключительно для себя. Таким образом, с юности он остался верен чувству «нарциссизма» и пронёс его через все годы становления меланхолического характера самовлюблённой натуры.

О таких мечтателях-проказниках  Ф.М. Достоевский писал в «Петербургской летописи»,  что с годами они начинают чуждаться толпы, общих интересов, и постепенно, неприметно, начинает в них притупляться талант действительной жизни. «Наконец, в заблуждении своём такой мечтатель совершенно теряет нравственное чутьё, которым человек способен оценить всю красоту настоящего. Он сбивается, теряется, упускает моменты действительного счастья и, в апатии, лениво складывает руки и не хочет знать, что «жизнь человеческая есть беспрерывное самосозерцание в природе и в насущной действительности…», - размышлял критический реалист XIX века, делая вывод: «И не трагедия такая жизнь! Не грех и не ужас! Не карикатура. И не все мы  более или менее мечтатели!..»[1]

         Было уже далеко за полночь, когда Мухсин предложил своей подруге решить нравственную дилемму: вместе или врозь лечь спать. В конце концов, размягчённые и душевно растроганные классическими русскими романсами и зарубежными эстрадными хитами прошлого века в живом исполнении хозяина квартиры, два одиноких существа слились  в едином порыве  друг к другу. Они искренне закрепили их позднюю встречу блаженным поцелуем, который, может быть, только и останется в их подсознании единственным лучиком в оправдание этой запоздалой близости двух одиноких сердец.

         Всю ночь Мухсин умудрялся шутить и рассказывать анекдоты или очень смешные истории, не давая сосредоточиться на происходящем. Это было ещё более забавно и цинично, чем если бы он вовсе молчал, давая внутреннему огню полыхать «по линии  раздела бессмертной человеческой  души и конного невзнузданного тела». Но её партнёр говорил не умолкая, таинство любви превращая в фарс и даже не осознавая  этого. В порыве страсти он не отдавал себе отчёта, насмехался над самим собой и жалкими тенями былых возлюбленных. В эту бесконечно протяжённую ночь «страшного суда» они растянулись в длинную шеренгу покаянных особ на обочине воспоминаний 20 лет спустя.

         Вскоре наш романтический герой, удовлетворённый  непредвиденной  близостью и женским теплом, сладко заснул и громко захрапел, как ребёнок, уткнувшись лицом в подушку. Его подруга остаток ночи провела на узкой кушетке  в смежной пустой зале, отдавшись потоку размышлений  о любви к ближнему и о том, как можно достичь  её полноты. Возможно, - думала она, - надо всегда работать над собой и стремиться жить в согласии с Богом, а значит быть выше житейских обстоятельств и прихотливых соблазнов судьбы.

Она вспомнила в эти часы принцип Закона  Дарения Дипака Чопра: «Любые взаимоотношения – это отдача и получение»: одно порождает другое. Это всего лишь различные аспекты потока энергии во Вселенной. Останавливая поток того или другого, мы мешаем работе разума во Вселенной. Применять на практике  Закон Дарения очень просто: если вы хотите получать радость – давайте радость другим; если вы хотите любви – научитесь дарить любовь; если вы хотите внимания и признания – научитесь отдавать внимание и признание; если вы хотите материального изобилия – помогайте его приобрести другим. В действительности, самый простой способ получить то, что вы хотите, - помочь другим получить то, что хотят они. Если вы хотите наслаждаться всем хорошим в жизни – научитесь молча благословлять каждого на всё хорошее в жизни.

Ночь длилась мучительно долго в чужой квартире, не давая заснуть из-за навязчивых мыслей. Ей, как и многим представительницам слабого прекрасного пола, всегда хотелось быть единственной  в судьбе мужчины, кому она позволила приблизиться к себе: Ты для меня один из многих. / Я для тебя одна из всех. Единственность и духовность были её мерилом истинности взаимоотношений мужчины и женщины. Для неё каждый случай был единственным, духовно оправданным и неповторимым. Но для её партнёра самым существенным оставался тактильный вид человеческого взаимодействия. У касаний нет ни лица, ни глаз – одни рецепторы работают.

         Всё определяется сантиметрами, минутами, уровнем гормонов в крови – сверхмерный цинизм, конечно, характерный для мужчин. А ей всегда были важны выражение лица, внутреннее движение, немое таинство свершаемого акта и рождение новой единой субстанции в соприкосновении двух тел и двух душ одновременно и их приобщения к вечности в этот миг. Если этого нет, то партнёры друг для друга всего лишь роботы или вещи, которыми мы пользуемся для утреннего или вечернего туалета. Тогда они механические игрушки, а не дети Господа.    

         Наконец наступило долгожданное утро. Ширин торопливо вскочила с постели, сделала лёгкую разминку на балконе с облетевшей штукатуркой и подгнившими оконными рамами, широко распахнутыми на улицу в новый весенний цветущий день. «Так что же такое счастье,  – думала она. – Может быть,  то, что происходит сейчас, и есть как раз самое лучшее объяснение  Закона Дарения? Во дворе пенились нежным белым цветом урюк, жёлтым пушистым цыплёнком млел от счастья во всей новорождённой красоте распустившийся жёлтый миндаль, а на горизонте в прозрачной азиатской дымке стойко белели заснеженные вершины Чимганских гор.

         Ширин охотно взяла на себя роль бывалой хозяйки. Она поставила на  газовую плиту чайник и позвала своего друга завтракать. Мухсин неожиданно для неё вышел к ней с обмотанным полотенцем больным горлом. Теперь неистребимый меланхолик жаловался на хронический танзилит и острый катаральный фарингит – профессиональную болезнь почти всех вокалистов, часто до предела надрывающих свои голосовые связки. Её друг испытывал страстную любовь к пению и видел в этом увлечении свою отдушину от унылого многолетнего преподавания  в вузе и от всех других повседневных обязанностей перед обществом.

Хозяин квартиры любезно заварил для Ширин по её просьбе чёрный, а себе зелёный чай. Женщина неторопливо пила из маленькой пиалушки ароматный янтарный напиток богов вприкуску с дешёвой карамелькой и мелким рассыпчатым печеньем. Старые друзья  продолжали мирную беседу, словно накануне с ними ничего не произошло. Со стороны казалось, они по-свойски, почти по-семейному, завтракали на кухне вот уже целую вечность без особых перемен в их личной жизни.

 Возможно, таким образом они растягивали момент истины, подсказанный им современным драматургом Михаилом Мишиным: «Счастье – это всё, что захочешь, и ещё остаётся, чего захотеть». В этот момент понятие счастья для них сузилось до кухонного стола, за которым сидели два близких и очень далёких человека. Скоро им придётся расстаться, может быть, навсегда – это одному Богу только ведомо.

Хозяин квартиры, сославшись на недомогание, даже не проводил женщину на такси домой. Ей пришлось подолгу стоять на остановке в ожидании общественного транспорта и потом часа два трястись в переполненных автобусах на перекладных. По дороге домой она вспомнила слова современного писателя, врача-психиатра Андрея Бильжо о том, что в человеческой жизни нет ничего, кроме еды, секса и духа.  Только каждый выбирает сам, что для него важнее и, в соответствии со всеми приоритетами, расставляет эти слова в нужном порядке. Писатель добавил при этом: «Дух – это то, что отличает человека от животного». В чём же смысл нашей жизни и человеческого счастья? Как ни верти эту комбинацию из трёх составляющих, а вопрос остаётся открытым.

         Доехав до своего дома, Ширин  приняла прохладный освежающий душ, взяла с книжной полки сборник стихов любимого поэта Баха Ахмедова и прочитала шёпотом стихи, которые точно передавали её состояние души:

Когда иллюзии уходят

И оставляют адрес свой,

Мы вспоминаем о свободе

И жизни тихой и простой…

И мир вдруг делается лёгким,

Прозрачным, нежным и пустым,

И долгим выдохом из лёгких

Уходит прошлое как дым.

(Бах Ахмедов)

Не все знают, что цитата из фильма «Счастье – это когда тебя понимают…» - всего лишь усеченная часть куда более интересной мысли Конфуция, которой уже около 2500 лет: «Большое счастье – это когда тебя любят; настоящее счастье – это когда любишь ты». Куда более актуальной на все времена остаётся идея, впервые озвученная в Древнем Риме: «Каждый - кузнец своего счастья». Утраченные иллюзии никогда не помешают нам быть вновь счастливыми -  надо только захотеть этого!..

Гуарик Багдасарова

---

[1] Журнальный вариант: //Гармония». № 5 (190). С. 2009. С 27

Непрерывный полёт МиГа жизни: к 115-летию со дня рождения авиаконструктора А.И. Микояна

       Российский центр науки и культуры в Ташкенте пятого августа в 15-00
приглашает нас на заседание онлайн-конференции, посвящённой 115-летию со дня рождения выдающегося советского авиаконструктора, академика АН СССР (1968 г.), дважды Героя Социалистического Труда, генерал-полковника инженерно-технической службы, главы конструкторского бюро (КБ) «МиГ», одного из родоначальников реактивной авиации в СССР Артёма Ивановича Микояна (1905-1970) .
      Знаменитый авиаконструктор, создатель серии истребителей МиГ (Микоян и Гуревич) Артём Иванович Микоян родился пятого августа 1905 года. Его жизнь, как один миг, пролетела яркой звездой. Создание блестящего коллектива авиаконструкторов, разработка и внедрение легендарной серии самолётов с маркой «МиГ» – его неоценимые заслуги перед Родиной. Имя конструкторского тандема Микояна и Гуревича стало самой известной российской авиамаркой в мире. Многие самолёты А. И. Микояна были первыми в своих классах и до сих пор применяются во многих странах.
       Воспоминания современников, людей, хорошо знавших А. И. Микояна, лежат в основе книги: «Миг жизни: Воспоминания об авиаконструкторе А. И. Микояне» . В эту книгу наряду с воспоминаниями выдающихся деятелей отечественной авиации, известных учёных в области самолётостроения и работников оборонных отраслей промышленности, сотрудников ОКБ Артема Ивановича, советских лётчиков-испытателей включены воспоминания жены выдающегося авиаконструктора – Зои Ивановны Микоян. Здесь же о своём замечательном отце с большой теплотой и любовью пишут его дети – старшая дочь Наталья и сын Ованес. В четвёртый раздел мемуарного сборника включены воспоминания старшего брата Артёма Ивановича – государственного и политического деятеля СССР Анастаса Ивановича Микояна, его сына – заслуженного лётчика-испытателя СССР, Героя Советского Союза С.А. Микояна, других родственников, а также земляков. В пятом разделе их дополняют статьи из газет и журналов, очерки, интервью, выступления в прессе самого А. И. Микояна, которые в целом помогают воссоздать атмосферу времени бурного развития авиации.

      О жизни и делах творца знаменитых самолётов-истребителей рассказывает книга из серии «Жизнь замечательных людей» . На страницах издания представлены воспоминания маршала авиации, трижды Героя Советского Союза А.И. Покрышкина о МиГах и их конструкторе.
Артёма Ивановича его современники характеризуют как обаятельного и умного собеседника, блестящего, неординарного учёного, человека с тонким чувством юмора.
       Будущий авиастроитель родился в горном армянском селе в семье плотника Ованеса Микояна. При рождении он был назван Анушаваном, а «обрусели» его имя и отчество гораздо позже. В сельской школе Микоян отучился всего два класса, после чего в 1918 году был отправлен к родственникам в Тифлис, где смог продолжить обучение.
      В 1923 году при содействии старшего брата Анастаса, который к тому времени уже стал видным партийным деятелем, Артём Микоян переезжает в Ростов-на-Дону. Здесь днём он работает токарем на заводе, а вечером продолжает учиться в фабрично-заводской школе. В 1925 году Микоян-младший переезжает в Москву, устраивается на завод «Динамо» и по рекомендации старшего брата живет у Екатерины Шаумян, вдовы одного из 26 бакинских комиссаров. В том же году Микоян вступает в партию.
Отслужив в армии, Артём Микоян становится секретарем парткома московского завода «Компрессор». В 1931 году комсомольская организация берёт шефство над Военно-воздушным флотом, и лучшие комсомольцы получают разнарядки на обучение. Так Артём Микоян попадает по распределению на учёбу в Военно-воздушную академию имени Н.Е. Жуковского. Он восполняет недостаток знаний на подготовительных курсах и становится слушателем академии. В 1935 году на практике в конструкторском бюро в Харькове вместе с другими студентами Микоян разрабатывает лёгкий самолет «Октябрёнок». В 1937 году Микоян оканчивает академию в звании военного инженера-механика.
       После окончания учёбы Артема Микояна назначают военным представителем на Государственный авиационный завод №1. Здесь он контролирует серийный выпуск истребителя И-15 конструктора Н.Н. Поликарпова и проявляет себя как отличный специалист. В декабре 1939 года на предприятии образуется опытно-конструкторский отдел (ОКО), куда входят лучшие конструкторы завода. Начальником отдела назначается Артём Микоян, а его заместителем – Михаил Гуревич. Новому ОКО передаются работы по перспективному истребителю И-200, который впоследствии станет первым именным «МиГом» Микояна и Гуревича.
       В апреле 1940 года самолет И-200, названный в серии МиГ-1, впервые поднялся в воздух, а в декабре Микояна назначают главным конструктором завода №1. Создававшийся в крайне короткие сроки истребитель не был лишён недостатков. Результатами его доработки стала новая модель КБ − самолет МиГ-3, который стал нашим основным высотным и ночным истребителем Великой Отечественной войны. МиГ-3 мог развивать скорость до 640 км/ч, что было рекордом того времени для серийных машин. Самолёт прекрасно показывал себя на больших высотах и нашёл широкое применение в авиации ПВО, но на малых и средних высотах, где велись основные бои, был малоэффективен и нёс существенные потери. Тем не менее, именно на МиГ-3 начал свой победоносный путь летчик-ас Александр Покрышкин.

      Самолеты Микояна и Гуревича с первых дней войны участвовали в боях с врагами. В начале войны «МиГи» были самыми массовыми истребителями и составляли около 90% всей истребительной авиации. За первые два года войны было построено более 3000 истребителей «МиГ».
В 1942 году ОКО Микояна возвращается из Куйбышева, куда был эвакуирован авиазавод №1. Появляется новое предприятие − опытный завод №155 (ОКБ-155), директором и главным конструктором которого назначают Артёма Ивановича. За годы войны коллектив Микояна создал несколько опытных образцов техники, но в серийное производство они не пошли. Однако эти работы помогли КБ сохранить свой потенциал с тем, чтобы уже после войны начать разработку реактивных самолётов, которые выдвинули КБ Микояна в мировые лидеры авиастроения.
        Уже в конце войны Микоян с коллегами вступают в гонку конструкторских бюро за первенство в создании реактивного самолёта. В ней участвовали четыре КБ: Яковлева, Сухого, Лавочкина и Микояна. В разработке микояновского КБ первоначально был истребитель И-290 с двумя двигателями под крылом, который в дальнейшем был переработан в И-300 с силовой установкой в фюзеляже. В итоге, именно второй вариант пошёл в серию под названием МиГ-9. Этот день вошёл в историю советского авиастроения: 24 апреля 1946 года он стал первым советским реактивным истребителем, поднявшимся в воздух. В тот же день в небо поднялся истребитель КБ Яковлева Як-15, который также выпускался серийно.
        Работа над реактивным самолётом была изматывающей. Артём Иванович получает инфаркт, но уже в скором времени возвращается в КБ. В 1946 году А.И. Микоян вместе с конструктором авиадвигателей В.Я. Климовым едет в Англию для закупки современных двигателей. К концу 1947 года, согласно плану правительства, КБ Микояна должно было создать новый фронтовой истребитель. МиГ-15 стал самым массовым реактивным самолётом в мире. Всего было выпущено более 17 тысяч машин, которые стояли на вооружении 40 стран. Это был однозначный успех конструктора Микояна и его коллег.
        Следующим истребителем КБ стал МиГ-17, который производился серийно с 1951 года и мог достигать скорости звука. Первым сверхзвуковым серийным самолётом стал МиГ-19. Но одной из самых знаменитых моделей Микояна и Гуревича был сверхзвуковой истребитель третьего поколения МиГ-21, который выпускался около 30 лет подряд в Советском Союзе. Самолёт выпускался также по лицензии в Чехословакии, Индии и Китае, где его производство прекратилось только в 2017 году. Скорость полета МиГ-21 в два раза превышала скорость звука. На этом самолете было установлено 24 мировых рекорда.
       МиГ-23, первый советский самолет с изменяемой в полете стреловидностью крыла, и МиГ-25, скорость которого в три раза превышала скорость звука, стали последними работами Микояна. В 1970 году Артём Иванович скончался в возрасте 65 лет. В 1971 году ОКБ было присвоено его имя. Успешная работа и достижения конструктора были по достоинству оценены государством. Генерал-полковник инженерно-технической службы Артём Микоян был дважды удостоен звания Героя Социалистического Труда, награждён шестью орденами Ленина, отмечен шестью Сталинскими и одной Ленинской премией. Сын А.И. Микояна Ованес продолжил династию и стал авиаконструктором. Племянник Артёма Ивановича Иван Микоян также работал конструктором в ОКБ, участвовал в создании самолётов МиГ-19, МиГ-23 и МиГ-29.
      Машины, созданные под руководством А.И. Микояна, вошли в историю не только отечественного, но и мирового авиастроения. На наших знаменитых «МиГах» установлено свыше 110 мировых рекордов, а имя конструкторского тандема Микояна и Гуревича стало самой известной российской авиамаркой в мире. На протяжении нескольких десятилетий конструкторское бюро Микояна обеспечивало ВВС Советского Союза качественными конкурентными машинами. Многие самолеты А.И. Микояна были первыми в своих классах и до сих пор применяются во многих странах.

      Когда мне приходится бывать в Москве, я со своими родными навещаю скромную могилу А.И. Микояна в семейном некрополе Микоянов-Туманянов на Новодевичьем кладбище. Первым из клана Туманянов-Микоянов на Новодевичьем упокоился тесть Анастаса Ивановича Лазарь Туманян. Он был скромным чиновником невысокого ранга, однако зять написал просьбу в Мосгорисполком и там выделили впрок немалый участок.

      Анастас Иванович умер в 1978 году. Похоронен рядом со своей женой, которую он пережил на 16 лет. Ашхен Лазаревна неожиданно умерла во время Карибского кризиса, когда Микоян по поручению Хрущёва вёл тайные переговоры с Джоном Кеннеди и Фиделем Кастро. Он отказался лететь в Москву на похороны, ибо на карту была поставлена судьба всего мира. Казалось бы, такому человеку положено лежать у кремлёвской стены. Однако он покоится на Новодевичьем кладбище. Скорее всего, такова была его последняя воля. Его родной брат, знаменитый авиаконструктор, создатель истребителей МиГ, был достоин попасть на Новодевичье и без протекции старшего брата - Анастаса Ивановича Микояна. Рядом с ними расположен надгробный памятник брата жены Анастаса Микояна, генерала бронетанковых войск Гая Лазаревича Туманяна.
    В столичном некрополе стоит торжественная тишина, а высоко в небе пролетают потомки «МиГов», отцом которых был знаменитый авиаконструктор Артём Иванович Микоян.

Гуарик Багдасарова

Карантин: только тогда, похоже, мы выживем…

                   Привлечь к себе любовь пространства,

                   услышать будущего зов…

         Б. Л. Пастернак

                   Заболевший кочевник в пустой телевизор глядит,

Как в эфире прямом расцветает подсолнух-бандит,

И за чьей-то душой в небе войлочный ангел летит.

                                                                  Сухбат Афлатуни

                                     

В понедельник – 27 07 20 - в Узбекистане зарегистрирован самый высокий дневной прирост случаев коронавируса — 678. Общее число случаев превысило 21 тысячу. Число умерших, по статистике Минздрава, — 121. Увы, карантин затянулся на полгода, с марта по август, и, возможно, это ещё не предел.  Какой след вынужденное затворничество оставляет в памяти и какой опыт из него выносят люди, прошедшие карантин дома или  в специально для этого отведённых центрах под наблюдением врачей?

Я лично в будничной журналистской работе вынужденно взяла тайм-аут и наслаждаюсь дома  в полном уединении чтением книг из домашней библиотеки. Читаю одновременно занимательную книгу испанского писателя XYIII в. Бальтасара Грасиана "Карманный оракул" и "Критикон"  про человеческие пороки, написанную с сарказмом,  и исторический роман армянского классика XIX в. Хачатура Абовяна "Раны Армении" – первую книгу, написанную на простом разговорном языке «ашхарабар».

Испанский писатель  раннего этапа Просвещения, автор  сатирического романа «Критикон», обретший всеевропейскую славу, учит читателя науке благоразумия и слово за словом подтрунивает над ним. Герои Грассиана путешествуют  сквозь общество и сквозь историческое время. В главе «Фортуна слепа» сатирик изображает фортуну восседающей на дереве с пышной кроной. На её  ветвях висят различные знаки почёта, и висят они вперемешку с ножами, петлями, вёслами, наручниками и позорными колпаками. Под деревом толпятся люди и скоты, добрые и злые, мудрец и глупец, волк и ягнёнок, змей и голубка. Фортуна вслепую трясёт дерево и машет своей дубинкой – куда ни попадя, дай тебе, боже, что гоже; и вот одному падает корона на голову, а другому нож на шею, всё дело в удаче… и чаще всего невпопад... Да, всё  сослепу… и ещё сдуру…  Все говорят: «Фортуна спятила, так и есть, не зря нигде порядку нет…  награды теперь не за заслуги, а кары не за грехи; одни грешат, других карают. В общем, всё идёт по-дурному»[1].

«Раны Армении», отражающие жизнь и судьбу восточных армян под турецким и персидским игом в конце XYIII века и в первые десятилетия XIX века, когда в стране началась борьба за освобождение, когда народ стал тянуться к России и, наконец, достиг обетованного  берега.  Великий армянский поэт и мыслитель  ХХ в. Аветик Исаакян во вступительной статье П. Акопяна «Хачатур Абовян и его «Раны Армении» сказал об этой книге:  «Это одновременно героическая повесть нашего протеста, нашего бунтарства, нашего бытия, блистательный эпос нашего века, богатырское сказание о наших подвигах в борьбе со злодеяниями персов»[2]. В этой «Песне скорби»  оказалось  много трагизма и одновременно тёплого народного юмора, живого слова и мышления  – всё как было в реальной жизни. Главный герой романа Агаси, погибнув в неравном бою, своей смертью подарил жизнь живущим и их потомкам, нам с вами. Пятое издание этой книги  (Ереван, 1977) из моей домашней библиотеки было как раз посвящено 150-летию присоединения Восточной Армении к России. 

По каналу "Культура" с упоением повторно слушала цикл лекций Паоло Волковой из истории мирового  изобразительного искусства "Мост над бездной": Алессандро Ботичелли, Казимир Малевич и другие мастера мировой живописи предстали в совершенно новом свете. В остальном приходилось соблюдать обычный, почти докарантинный, режим с утренней зарядкой на свежем воздухе и вечерними получасовыми прогулками с соседями; хозяйственные маршруты  значительно сократились.

Все рынки по субботам и в воскресные дни временно закрыты для дезинфекции. Ближайший гастроном-маркет  "Хаваз" в 50 метрах от дома стал местом ежедневного паломничества без выходных жителей нашей махали. Здесь можно купить всё – от зубной пасты и туалетной бумаги до свежих спелых  сладких дынь и арбузов. Как-то я возвращалась из магазина домой, а соседка Люба мне говорит: «Гала, ты что, так много съедаешь? Я тебя всегда вижу с полными сумками продуктов!..».   – А что ещё делать на карантине? – ответила я мимоходом, не задерживаясь возле соседнего подъезда нашего четырёхэтажного дома с долгими объяснениями любознательной соседушке, почему в эти дни у людей из-за пассивного образа жизни и гиподинамии  неумеренно возрастает аппетит. ))

Во дворе стоит обычный гомон разновозрастной и разноязычной детворы с утра до полуночи. Сплю на балконе с открытым настежь окном: напоминает детство, когда мы спали на дворе в районе Госпитального рынка со множеством частных одноэтажных домов, утопающих в зелени садов. Огромные лопастные листья Адамова дерева, как у лопуха, пролезают сквозь решётку ко мне на балкон. В промежутке между кронами старой акации и библейского дерева виден чистый клочок неба. По нему можно ориентироваться во времени суток и  погоде. Сегодня с раннего утра небо было слегка затянуто бледной дымкой облаков, но уже к девяти часам оно прояснело и засверкало привычной летней азиатской голубизной. День обещает быть жарким. 

         Ночью во время бессонницы  пришла идея написать новый рассказ на основе исповедальных высказываний людей, вынужденно пребывавших на карантине вдали от близких. Их опубликовала «Газета.Уз» и получила много комментариев возмущённых читателей, узнавших суровую правду из первых уст. Долго не могла заснуть и по привычке прокручивала свои и чужие тексты в голове - состояние, близкое к помешательству,  но ничего с собой уже не поделать – надо браться за перо, точнее, за «мышку», чтобы выговориться: «Куй железо – пока горячо!».

Пандемия коронавируса остановила мир шесть месяцев назад. В нашей памяти нет аналогичного опыта приостановки всех сфер жизни, глобальной перегруженности систем здравоохранения и строительства карантинных центров для тех, кто в теории может быть опасным для масс. Люди, прошедшие через изоляцию в карантинных центрах, испытали на себе, что значит жить в неизвестности. В контейнерных городках, детских лагерях, военных базах, санаториях и отелях, где содержатся десятки тысяч человек, замирает время. Их обитатели остаются без привычной в обыденной жизни связи, близких людей и самое главное – свободы. Это затворничество не может не оставить глубокий след в памяти, из него невозможно не вынести опыт. «Газета. uz» попросила людей, переживших изоляцию вдали от дома, близких и комфорта, рассказать свои истории.

Меня тронула история Рената (имя, скорее всего, вымышленное, но история правдивая), рассказанная врачом по специальности, проведшим

на карантине больше месяца, а точнее  34 дня. Он прилетел 21 марта 2020 г. первым чартерным рейсом из Москвы. Изначально рейс был до Ташкента. Когда 200 пассажиров сели на борт, им сообщили, что они  полетят в Ургенч.  По прилёте в пункт назначения пассажиров попросили сдать телефоны, планшеты и компьютеры для дезинфекции, пообещав вернуть через 15 минут. Один парень не хотел отдавать свой телефон. Ему скрутили руки и отобрали его силой. В итоге наш герой наравне с другими получил обратно телефон только через 34 дня – когда вышел из карантина.

Рано утром прибывших в Ургенч пассажиров повезли на военную базу в посёлке городского типа Шават. Вечером прилетел еще один чартер из Новосибирска примерно с таким же количеством пассажиров на борту. Всех людей  разместили в пяти корпусах: в основном, это были одинокие мужчины; семьи и женщины жили в отдельном блоке. В каждом здании было по 10 комнат площадью 25 кв. м. Помещения были рассчитаны на 16 человек: 8 двухъярусных кроватей, 8 тумбочек, 12 табуреток. Телевизора не было, кондиционеров тоже. Тогда ещё, правда, было прохладно, работало отопление; на каждой кровати был гигиенический набор: полотенце, тапочки, зубная паста, щётка и мыло.

Это был первый опыт организации карантина в республике. Первые дни были именно организационными. Все проблемы пытались решать по ходу их возникновения. В первые дни были большие проблемы с нехваткой воды, но потом поставили кулеры. На всех постояльцев была только одна душевая, которая практически не работала. Санузлов было 40: по 20 кабинок для мужчин и женщин. На второй день санитарный персонал отказался их мыть. Еще через пару дней всё-таки согласился.

В первую же ночь поселенцев разбудили и заставили сдать отпечатки пальцев. Затем разбудили ещё раз и взяли отпечатки подошв. Объяснили это чрезвычайным происшествием: сказали, что на главврача карантинного центра напали. Потом сообщили, что он сам себя порезал - не хотел находиться на карантине. Уже на следующий день люди начали интересоваться, как им предупредить родных о своём местоположении. Персонал организовал три стационарных телефона, возле которых образовались очереди, но многие приезжие без мобильников в состоянии стресса даже не помнили телефонных номеров своих родных.

         Дважды в день пациентам измеряли температуру и дезинфицировали их комнаты. Маски начали выдавать только на третьи-четвертые сутки: по одной штуке на человека в день. По дороге в столовую и во время прогулок на улице скучающие потерянные пассажиры надевали их. В помещениях сначала старались носить маски, но потом перестали это делать.

Самая большая проблема для людей, оказавшихся в изоляции, было отсутствие какой-либо информации: где они, сколько дней здесь пробудут?

Столовая была одна на всех. В столовой  собиралось 500 человек, обслуживающего персонала не хватало, и бывали задержки с сервировкой. Кормили три раза в день. На завтрак два варёных яйца, много хлеба, масло и сыр. На обед и ужин – плов, щавля, шурпа. Вечером ещё давали яблоко или апельсин. В карантинном центре, в связи с нехваткой обслуживающего персонала, было много милиционеров, которые следили  за порядком, так как могли возникнуть стихийные конфликты. По периметру центра были выставлены военные с автоматами. Они стояли на воротах и вышках. База была оцеплена высоким забором с колючей проволокой. У людей было ощущение, что они, «без вины виноватые»,  находятся в тюрьме или исправительной колонии. Весь  медперсонал и военные с первого дня были в защитных костюмах:  халатах, масках, очках, бахилах и перчатках.

         Ренат далее рассказывает: «Физического насилия не было, но было психологическое. Самая большая проблема – отсутствие какой-либо информации: где мы? Сколько дней мы здесь пробудем? Никто не мог ответить нам на эти вопросы. Людям нужна была информация по коронавирусу, но её никто не давал. Медперсонал только работал, не вступая в контакт с нами. Военные, разумеется, ничего не знали. Я по образованию врач, меня не пугала инфекция. Но я видел, как некоторые впадали в панику, у них начиналась истерика, женщины кричали. Мне приходилось объяснять людям в своей комнате, как передаётся коронавирус, какие симптомы у заболевания. Людям нужно давать информацию, иначе слухи порождают большие проблемы»[3].

---

Первые несколько дней в Шавате людей пытались строить в шеренгу. Военные к такому привыкли. Но у них всё равно не получалось построить всех. Затем перестали это делать из-за выявления «положительных случаев». Люди, в целом, возмущались: «Где тут карантин, если все вместе сидим в столовой, выходим строиться?». Им ничего не отвечали.

         В один день всех постояльцев срочно собрали и вызвали на построение. К ним вышел полковник, отвечавший за карантинную зону. Он вызвал из строя парнишку и сказал: «Ещё чуть-чуть - и мои ребята готовы были открыть по нему огонь. Этот парень хотел сбежать». Потом выяснилось, что это была постановка, парень был простым солдатом. Но на людей этот розыгрыш  подействовал, так что весь карантин прошёл тихо и спокойно.

Никаких лекарств не давали. Люди с хроническими заболеваниями и те, кому нужны были, скажем, обезболивающие, могли обратиться в медпункт и получить там нужные препараты. Помочь всё-таки  старались всем. На третий день практически у всех начался кашель аллергического характера из-за хлорки. Один парень несколько дней ходил в плохом состоянии: у него обнаружили потом коронавирус. Ещё одного инфицированного обнаружили на первом этаже  корпуса.  Больного и «контактных» сразу отправили в больницу. А нашего героя вместе с ещё почти 90 людьми перевезли в детский лагерь в окрестностях Хивы.

Там всё было примерно так же, как и в Шавате: гигиенический набор на каждой кровати, такой же рацион питания, такое же отношение надсмотрщиков, военные по периметру лагеря. Здесь прибывших тоже пытались безуспешно построить в ряд. Но уже никакой колючей проволоки и вышек с автоматчиками не было. И маски выдавали по две штуки в день.

В лагере жили по восемь человек в комнате. Периодически забирали людей с подозрением на коронавирус и впоследствии расселяли по шесть, а потом уже и по четыре человека в помещениях. Здесь условия были получше. На каждые несколько комнат был один санузел с душем. В комнате был телевизор, привезли какие-то книги. Столовая была одна на всех, но примерно на пятый день еду начали разносить по комнатам, чтобы избежать скопления людей. Поначалу в лагере можно было гулять, но после выявления «положительных» прогулки запретили. У некоторых были нарды и карты с собой. Но игры потом тоже запретили. Наш герой в изоляции дочитал пару книг, которые у  него были по счастливой случайности с собой. Больше заниматься ему было нечем, и он особенно затосковал по дому.

В лагере Ренат провёл ещё 10 дней. Оттуда его перевезли в хивинский отель, где дали две таблетки противовирусного препарата. Он  их выпил на всякий случай, хоть и знал, что они бесполезны. В отеле постояльцы жили по два человека в номере. Уже все друг друга знали. На улице гулять было нельзя, в коридор или на лестницу выходить не запрещали.

За все 34 дня у нашего героя взяли шесть тестов на коронавирус. Никаких результатов никто официально не объявлял: их можно было получить у медработников только по личному знакомству. Бумаги выдали всем только перед отъездом в Ташкент. На карантине между  постояльцами завязались знакомства и  установились дружеские связи с медработниками. Люди до сих пор общаются и периодически звонят друг другу. Медработники  там находились посменно больше 14 дней. На это время они надолго оставляли своих детей дома, а на работе  подвергали себя риску заражения за обещанное хорошее денежное вознаграждение: большинство из них по факту его так и не получили. В рамках мониторинга органы юстиции выявили, что медицинским работникам ряда областей не выплачено в общей сложности более девяти млрд и  девяти млн сумов. Большая часть суммы выплачена после вмешательства Минюста.

Самый позитивный день был последний – когда люди, худо-бедно отбывшие карантин, поехали домой. Их отправили поездом до Ташкента, откуда развезли по домам на нескольких автобусах. Наш герой  был очень рад, наконец, оказаться дома и увидеть семью. Ренат признаётся: «Если бы я знал, что проведу на карантине 34 дня,  я бы подумал, стоит ли ехать. Но тогда говорили, что рейсы возобновят  только в мае. Хорошо, что я уже вернулся домой».

Истории других карантинщиков, все как одна, похожи на эту. Одни больше жалуются на отсутствие свободы; другие на  недостаток или вовсе даже отсутствие воды; третьи - на плохое питание.

Пользователи интернета реагируют на эти истории с одинаковым горячим сочувствием: «Чем дальше в лес - тем больше дров. Читая такие истории, начинаешь сомневаться в здравомыслии властей. Полнейшее пренебрежение своим населением. Такое ощущение, что вокруг не люди, а скот. Согнали всех в стойло - и довольны. Какой же всё-таки народ Узбекистана терпеливый!.. Сколько ещё нужно вот таких карантинов, чтобы понять, что власть у нас не справляется ни с чем, кроме как с «распиливанием бюджета». А люди лишь расходный материал. Почему нельзя просто создать человеческие условия? Зачем отбирать телефоны? Ведь на людей очень негативно действует отсутствие внятной информации и отсутствие связи с родными. Начинают появляться слухи и недомолвки. И ничего никому за это не будет…»[3].

Другие комментаторы обращали внимание пользователей интернета на загрязнение планеты в целом в период пандемии: «Маски и перчатки - это трагедия, медицинский мусор... Они сделаны из пластика, который не разлагается сотни лет... Их бросают везде, на дорогах, у подъездов жилых домов... Природа и так была загрязнена баклажками, пластиковыми пакетами, так теперь ещё мусора планете добавили... В Горном Алтае туристы вешали маски и перчатки на каждом дереве, без разбора, вместо ленточек... Нанесли огромный вред природе, экологии... Скоро маски и перчатки будут в реки, моря и океаны кидать... Загрязнят всю Землю этим мусором...»[4],  – таким образом, не только люди, но и природа пострадала от пандемии. Загрязнение планеты отходами средств медицинской защиты ещё долго будет сказываться на уязвимой экологии планеты.

Люди больше сейчас общаются в режиме on-line  и не всегда понимают друг друга с полуслова. Они переносят свои старые обиды и комплексы на ближайших друзей и близких в надежде, что те поддержат их даже в самых парадоксальных суждениях, или плохом настроении, а то и депрессии. Но не тут-то было… Мой хороший знакомый на «Одноклассниках» на днях заявил, что не хотел бы прожить до преклонного возраста, т.к. Пушкин, Лермонтов, Есенин, Высоцкий ушли молодыми. Я ему ответила по-дружески так:

 - Не лукавь с естественной жаждой жизни и не гневи Бога, даровавшего её тебе! Лучше постарайся наполнить её глубоким смыслом! Мы ценим гениев не за их краткую скоротечную жизнь, а за то духовное богатство, которое они наработали и успели его оставить нам! Нам нужно две, как минимум, жизни, чтобы догнать их, а ты чушь собачью несёшь - нашёл, чем измерять гениальность этих людей... Поэтому я желаю вам с  супругой, и вашим детям, и внукам «Многая лета и благоденствия!»

 Этому нас учат  классики и современные узбекские мастера слова:

Чтоб не гасить пылающих огней,

Я должен быть уверен: в сонме дней

Прекрасней дня, который наступает,

В прошедшей жизни не было моей.

(Сабит Мадалиев)

        

В эти дни ужесточенного карантина, отдыхая от напряжённого графика журналистской работы, перебирала старые журналы «Гармония». В них обнаружила массу интересных публикаций на разные темы, напомнивших мне общественную картину нулевых лет начала третьего тысячелетия. Особенно растрогали  обнаруженные в них мои стихи из цикла: «Я свободна» под рубрикой «Антология. Поэзия – XXI век»[5]  и коллективная весенняя подборка  женских стихов[6]. В те годы ответственным секретарём этого журнала был поэт и писатель, заслуженный артист Узбекистана, известный ташкентский бард и кумир миллионов любителей авторской песни в нашей стране и в ближнем зарубежье Владимир Баграмов. С его лёгкой руки появились красочно оформленные мои стихи с помощью цветных фотографий и современной компьютерной графики в этом популярном среди столичной интеллигенции  информационно-познавательном журнале, словно из другой жизни. Наконец-то, нашла свою раннюю статью «Баходыр Джалал – гражданин мира»[7] и несколько эссе о других художниках, в числе которых семейная династия живописцев Матевосян, оставивших глубокий след в моей жизни и творческой биографии.

         До сих пор мы представляли свою жизнь как борьбу с природой, нежели как прочное соединение с ней. В истории человечества из-за пандемии коронавируса настал поворотный момент, когда пора осознать себя как неотделимую часть этого мира и использовать это единство как в интересах собственных, а также матушки-природы, породившей нас, и всего человечества в целях мирного сосуществования на земле и братской взаимопомощи. Только тогда,  похоже,  мы выживем…

Гуарик Багдасарова

---

[1] Бальтасар Грассиан. Карманный оракул. Критикон. – М., 1984.  С. 258

[2] Указ. Соч. – Ереван: издательство «Советакан грох», 1977. С. 6

[3] https://www.gazeta.uz/ru/2020/07/25/quarantine-centres/

[4] Там же.

[5] //Гармония,  №12 (197) 2009. С. 26-27

[6] // Гармония,  № 3 (206), 2010. С.25

[7] //Гармония - №№11, 12 (144, 145), 2008 С. 6

Сорок лет после ухода: «Спасибо, что живой…»

                                                                          

                                                           

                                                                                                                   

Владимир Семёнович Высоцкий родился 25 января 1938 года в Москве. Выпускник актёрского отделения Школы-студии МХАТ, он проработал недолго в Московском драматическом театре им. А.С. Пушкина, Московском театре миниатюр, а с 1964 по 1980 годы – в театре драмы и комедии на Таганке, куда билетов было не достать, не простояв длинной очереди в кассу, как в мавзолей В.И. Ленина. Здесь он сыграл более 20 ролей, каждая из которых становилось событием в культурной жизни Москвы, особенно его шекспировский Гамлет со знаменитым монологом «Быть или не быть?» и Хлопуша в есенинском «Пугачёве». Он за свою недолгую творческую жизнь успел сняться в 30 художественных и телевизионных фильмах, озвучил роли в восьми радиоспектаклях, написал более 600 поэтических произведений. Умер поэт, актёр и  бард  25 июля 1980 года. В  1987 году был удостоен звания лауреата Государственной премии (посмертно).

         Владимир Высоцкий был нашим современником. Его творческая позиция сформировалась в 60-70 – ые годы ХХ века, время трудное и противоречивое. Его поэзия опровергает бездумное словесное клише  «эпоха застоя», которым после развала бывшего Союза обыватели окрестили 70-ые годы прошлого века. Именно в «годы застоя и безгласности» во всю силу  во дворах из окон домов звучал надрывный голос Владимира Высоцкого, записанный на магнитофонные кассеты миллионами почитателей. В Политехническом музее тихо и проникновенно пел под гитару Булат Окуджава. На заводах, фабриках и столичных вузах, спортивных стадионах декламировали свои стихи Роберт Рождественский, Евгений Евтушенко, Белла Ахмадулина и Андрей Вознесенский. Творчество било кастальским ключом и вопреки  запретам и давлению сверху заряжало народные массы высокой нравственностью и патриотизмом.

         Среди кумиров той поры самым популярным и востребованным в народе и напрочь отвергнутым тоталитарным цензурным режимом оставался Владимир Высоцкий. В этом противостоянии заключались триумф и человеческая драма творца-песенника: ощущение собственной зрелости, что подтверждало массовое понимание  и признание поэта, и  официальное игнорирование  творца. Высоцкий, разумеется, страдал оттого, что его не печатали,  не показывали на ТВ, не записывали на радио и признавался в этом в своих прямодушных стихах:

Я бодрствую, но вещий сон мне снится.

Пилюли пью, надеюсь, что усну.

Не привыкать глотать мне горькую слюну –

Организации, инстанции и лица

Мне объявили явную войну

За то, что я нарушил тишину,

За то, что я хриплю на всю страну,

Чтоб доказать – я в колесе не спица...

Его поэтика была сформирована индивидуальным ощущением массовости аудитории, к которой он обращался с детским простодушием и гражданским доверием к людям и при  этом, к счастью, слышал их отклик. Он был абсолютно правдив в своём творчестве. Поэзия Высоцкого и сорок лет спустя после его ухода и смены политического режима волнует читателей коллективным портретом исторической советской эпохи без всякого пафоса и лозунговой помпезности. Многие тексты, даже те, которые опирались на выдумки и поэтическую фантазию, пригвождены к правде жизни, житейским обстоятельствам – отсюда такое доверие к ним и в наше время у молодёжи, не нюхавшей пороха и не знавшей ни романтизма, ни тоталитаризма минувшей советской эпохи. Поэзия Высоцкого построена на монологах и диалогах различных социальных персонажей с их неповторимой устной речью, интонацией произношения, живым звуком словотворчества. В этой устной форме поэзия Высоцкого благодаря магнитофонным лентам раз и навсегда вступила в  нашу жизнь и пульсирует по сей день поверх всяких законов и навыков классической литературы и подцензурного печатного слова.

В 1988 г. в Москве вышло наиболее объёмное «Избранное», с наибольшей полнотой представляющее творчество Вл. Высоцкого. Во вступительном слове к этому сборнику стихов Булат Окуджава, которого Высоцкий называл своим «духовным отцом»,  анализирует творческий путь автора. Он начинал с примитива, писал для узкого круга друзей, учился у жизни и литературы и дошёл до высоких литературных образцов и пришёл к самой широкой аудитории, «предельному выражению себя». Стихи, гитара, интонация – это жанр, в котором он совершенствовался изо дня в день. В его поэзии «всё стало подлинным – и страдание, и ненависть, и любовь. Стих стал плотным, метафоричным», – отмечает родоначальник движения авторской песни в нашей стране и советует судить о Высоцком «по удачам и достижениям, по тому, что очаровало нас в шестидесятых и продолжает с нарастанием волновать и сегодня».

         «В песенных текстах Высоцкого, - отмечает Н. Крымова в послесловии к этому наиболее полному сборнику стихов всенародного кумира ХХ века, - есть  своя драматургия». Он живёт импровизационно в своих стихах и при этом  работает над созданием аудитории и после своего ухода в иной мир.

В песнях Высоцкого, по мнению Н. Крымовой, в отличие от Б. Окуджавы, выступил не один человек, а множество самых разных людей. Каждый его герой со своей биографией и своей манерой общаться и оценивать окружающее, потому что Высоцкий был «всепереживающей личностью, художником», сумевшим побывать в чужой шкуре каждого и всех своих современников в целом.

Владимир Семёнович много выступал по всей стране и за рубежом. Высоцкий посещал Узбекистан с гастролями пять раз: в 1973, 1976, 1977 годах, а также дважды в 1979 году. Во время гастролей по Узбекистану Высоцкий дважды побывал с концертами в Ташкенте — в Доме знаний и Юбилейном дворце. Впервые бард побывал в узбекской столице в сентябре 1973 года в составе труппы Театра на Таганке, где участвовал не только в спектаклях, но и в сольных концертах. "Эта поездка была совершенно изумительной, поездка счастья, какого-то великого абсолютно искусства, добра и, конечно, таланта Владимира Семёновича" — с радостью вспоминает режиссёр театра на Таганке. По словам В.С. Спесивцева, это были в прямом смысле гастроли со слезами на глазах. В городе — сорокоградусная жара, а актёры вынуждены играть в костюмах из толстой шерсти. Однажды один из руководителей колхоза спросил у Высоцкого, всё ли ему понравилось на гастролях или были какие-то минусы. Высоцкий тогда ответил: "Конечно, были! Как пережить ваше гостеприимство?"

Его друг и коллега по театру на Таганке Вениамин Смехов вспоминает в очерке "Гастроли и скорости" в книге "Владимир Высоцкий. Четыре четверти пути" (М., 1988) о гастролях 1973 года в Ташкенте: о двукратном "таганском десанте" в Самарканде;  о знакомстве артистов Таганки с архитектурой эпохи Тимура, Улугбека на площади Регистан и в некрополе Шах-и-Зинда;  об исторической встрече в Ташкенте Владимира Высоцкого с двумя генералами в лётной форме на спектакле "Добрый человек из Сезуана" — Иваном Кожедубом и Алексеем Микояном и узбекской кинозвездой осетинских кровей — Бимбулатом Ватаевым.

Общественный директор ахматовского музея А.В. Маркевич в своей книге «Грани памяти»  (Т., 2015) рассказала о своей незабываемой творческой встрече с Владимиром Высоцким в 1973 году в Театрально-художественном институте им. А.Н. Островского в Ташкенте, где он перед студентами читал монолог Хлопуши из поэмы "Пугачёв" С. Есенина.

Заведующий отделом Современной истории и международных исследований Института истории АН РУз Равшан Назаров часто вспоминает, как в Москве с его участием отмечали 50-ую и 70-ую годовщину со дня рождения Владимира Высоцкого на Ваганьковском кладбище, когда тишину некрополя синхронно нарушили десятки магнитофонных записей Владимира Высоцкого, поющего на разрыв аорты свои песни.

Поклонники творчества Высоцкого Тимур Валитов  и Роза Халимова вспоминают инцидент, произошедший на гастрольном концерте Владимира Семёновича  в Ледовом дворце в Ташкенте в 1979 году. Программа концерта проходила в двух частях. В первом отделении пел вокально-инструментальный ансамбль "Красные маки", а во втором - Высоцкий. Несмотря на то, что ВИА «Красные маки» был широко известен - все ждали выхода Высоцкого. При выходе на сцену любимого артиста весь зал встал и осыпал своего кумира овациями. Когда во второй половине представления неожиданно отключилась электронная аппаратура: долгожданный концерт мог бы быть сорван. Владимир Высоцкий взял в руки «семиструнку» и объявил, что он продолжит концерт без микрофона и допел до конца все запланированные песни из уважения и любви к зрителям. Пока он пел — в огромном ледовом дворце стояла звенящая тишина, и любимого артиста было слышно отовсюду.
     Гастроли в июле 1979 года были последним визитом Владимира Высоцкого в Узбекистан, когда он пережил клиническую смерть. Высоцкий прилетел в нашу страну 20 июля 1979 года и на следующий день уже выступал в городе Учкудук, где дал четыре концерта в течение дня. Первый из четырех концертов начинался в 16 часов в ДК «Современник», последний заканчивался ближе к полуночи. Поэт отработал полноценный восьмичасовой рабочий день с гитарой в раскалённом 40-градусной жарой городе в пустыне. Ночью он поехал в гости к Анатолию Ивановичу Кацаю, занимавшему высокий пост в Навоийском горно-металлургическом комбинате, в структуру которого входили рудники в Зарафшане и Учкудуке. Там он фактически дал ещё одно выступление в честь  дня рождения хозяина - одного из организаторов приезда Высоцкого в Узбекистан – уже, правда, в непринуждённой обстановке друзей. Из Учкудука Высоцкий переезжает в Зарафшан. Там вместе со Всеволодом Абдуловым и Еленой Облеуховой он  даёт пять концертов, почти все в открытом летнем кинотеатре, в адскую жару, на диком ветру, поднимающему тучи азиатской пыли.

В следующем городе гастрольного маршрута по Узбекистану  - Навои - Высоцкий выступал на сцене Дворца культуры «Фархад». Он уже был здесь во время первого приезда с Театром на Таганке в 1973 году. Между песенными номерами артист больше обычного разговаривал с публикой о своих творческих планах, заглушая возникшие серьёзные проблемы с горлом и сердцем. По словам очевидцев, залы были переполнены, реакция публики была очень живой, и зрители хорошо понимали и реагировали на все острые шутки Высоцкого.

Из Навои путь лежал в Бухару и Самарканд. До Самарканда Высоцкий так и не доехал. Но именно в этом городе в 1988 году появилась одна из первых в Союзе улица Высоцкого. К сожалению, в 1996 году она получила уже другое название. В Бухаре произошёл драматичный эпизод, который называют «клинической смертью» Высоцкого. Этот эпизод из гастрольной жизни артиста многократно описан и  лёг в основу сценария фильма "Высоцкий. Спасибо, что живой...".  Художественный фильм вышел в России в 2011 году и одновременно был показан на большом экране в узбекской столице. Очевидцы утверждают, что истинная дата происшествия другая, но тоже символическая – 28 июля - ровно за год не до смерти, а до похорон Владимира Семёновича.

         Легенда авторской музыки, актёр театра и кино Владимир Высоцкий был кумиром миллионов. Песни в его исполнении звучат в лучшей десятке фильмов — «Вертикаль», «Короткие встречи», «Вершина», «Я родом из детства». После смерти артиста возле Театра на Таганке несколько дней стояли люди: с Высоцким пришла проститься вся Москва. Говоря о причинах такого раннего ухода барда из жизни, режиссёр В.С. Спесивцев замечает, что виной тому, вопреки распространённому мнению, не алкоголь и не наркотики, а "ритм, в котором он жил и глубина его жизни". По его словам, Высоцкий давно уже перестал быть просто исполнителем песни и актёром, превратившись в символ той эпохи, о которой всё чаще теперь вспоминают с ностальгией.

В Ташкенте ежегодно отмечают день рождения и день памяти любимого артиста. Многим запомнился вечер памяти Владимира Высоцкого в 2015 году в музее "Мангалочий дворик Анны Ахматовой" при Российском центре науки и культуры в Ташкенте. Поклонники таланта Высоцкого отметили 35-ю годовщину со дня кончины поэта и музыканта исполнением его песен и стихотворений. В вечере приняли участие представители Россотрудничества в РУз, общественных и научных организаций, поэты и литераторы, преподаватели и студенты вузов республики.

         "В его творчестве нельзя отдельно выделить одно направление. Военные, лирические, юмористические песни Высоцкого — всё остаётся нам близко, всё понятно, всё трогает за душу", — поделился с  гостями узбекистанский поэт Николай Ильин. Директор ахматовского музея, искусствовед и поэт Альбина Маркевич, выразила мысль, что Узбекистан оставил след в душе поэта и оказал значительное влияние на его творчество, так как Высоцкий часто черпал вдохновение из восточной поэзии.

         В Ташкенте в январе 2018 г. прошла Неделя Владимира Высоцкого, посвящённая 80-летию со дня рождения поэта, актёра, композитора. Творческие встречи с участием местных бардов и  концерты прошли в Государственной консерватории РУз, «Мангалочьем дворике Анны Ахматовой», ТО авторской песни и поэзии «Арча». Неделя Владимира Высоцкого завершилась 30 января 2018 года концертом "Мир вашему дому" в Государственном академическом русском драматическом театре Узбекистана. Это было время счастливых встреч с единомышленниками и друзьями! Его песни пели миллионы. Его слушают и поют до сих пор:

Не называйте его бардом.

Он был поэтом по природе.

Меньшого потеряли брата -

Всенародного Володю.

Остались улицы Высоцкого,

Осталось племя в Леви-страус,

От Чёрного и до Охотского

Страна неспетая осталась.

Вокруг тебя за свежим дёрном

Растет толпа вечно живая.

Ты так хотел, чтоб не актёром —

Чтобы поэтом называли.

Правее входа на Ваганьково

Могила вырыта вакантная.

Покрыла Гамлета таганского

Землей есенинской лопата.

Дождь тушит свечи восковые...

Всё, что осталось от Высоцкого,

Магнитофонной расфасовкою

Уносят, как бинты живые.

Ты жил, играл и пел с усмешкой,

Любовь российская и рана.

Ты в черной рамке не уместишься.

Тесны тебе людские рамки.

С какою страшной перегрузкой

Ты пел Хлопушу и Шекспира —

Ты говорил о нашем, русском,

Так, что щемило и щепило!

Писцы останутся писцами

В бумагах тленных и мелованных.

Певцы останутся певцами

В народном вздохе миллионном...

(Андрей Вознесенский. Памяти Владимира Высоцкого)

В этом году Первый канал представил телеверсию церемонии вручения премии Фонда Высоцкого "Своя колея", которая состоялась 20 января 2020 года в театре "Градский Холл". Ежегодная премия «Своя колея» была учреждена в 1997 году Благотворительным фондом Владимира Высоцкого, Министерством культуры РФ и Комитетом по культуре города Москвы. Лауреатами премии становятся люди разных профессий, кто не изменяет своим убеждениям; кому сегодня Владимир Высоцкий захотел бы посвятить песню; чья жизнь и творчество созвучны темам его поэзии. На торжественном вечере по традиции звучат песни Высоцкого в исполнении известных музыкантов, актёров, деятелей культуры и искусства.

Первый канал российского ТВ 25 июля 2020 г. предлагает посмотреть  специальную передачу памяти Владимира Высоцкого: «Уйду я в это лето». На канале «Россия-1» выступит Никита Высоцкий с рассказом «Об отце и не только…»; на канале « Культура» - Дмитрий Певцов: «Баллада о Высоцком».
 На телеэкране в этот день можно будет  увидеть фотографии и редкие кадры кинохроники, которые расскажут о Высоцком новые истории, а также вспомнить фильмы с его участием, посмотреть интервью его близких, друзей и коллег и послушать его песни. И снова у экранов телевизоров соберутся взрослые и  молодые люди, чтобы ещё раз услышать, освежить в памяти всю боль, все тревоги ушедшей эпохи и ещё раз ощутить, что настоящий художник, однажды придя в мир, навсегда остаётся живым не в  памятнике, а в несокрушимой рукотворной зоне свободного творчества:

И, улыбаясь, мне ломали крылья,

Мой хрип порой похожим был на вой,

И я немел от боли и бессилья

И лишь шептал: «Спасибо, что живой…».

(Вл. Высоцкий)

Гуарик Багдасарова