«Освободите музыку!» «Моцарт и Сальери» и театр Пушкина

 

Месяц назад – 12 ноября - у входа в органный зал Государственной консерватории Уз.  перед началом  подлинно музыкальной истории о Хитроумном идальго Дон-Кихоте, рассказанной Санчо Пансо – действующим губернатором Острова грёз,  зрителям, предвкушающим  радость предстоящего феерического действия, было предложено загадать  своё самое заветное желание и опустить в волшебный ящик – и тогда оно обязательно сбудется, потому что в тот момент  они вступали на Остров грёз, где царствовал не закон прагматики, а чудо волшебства.

В конце спектакля Губернатор Острова грёз доставал из ящичка письменные пожелания  доверчивых зрителей и озвучивал их вслух: кто-то хотел приобрести иномарку, а кто-то дом на Канарах.

 – Так кто же из вас сумасшедший мечтатель? – резонно спрашивал губернатор (Евгений Палехов) – Вы или Дон-Кихот (Георгий Дмитриев), поверивший в свою мечту в поисках любви Прекрасной Дамы – Дульсинеи Тобосской (Асмик Арутюнянц)?. .   В зале то и дело раздавался добродушный  смех зрителей над весёлым розыгрышем – над самими собой.

Я тоже на программке написала  своё заветное желание  попасть на оперу «Дело Моцарта» - вы не поверите, но спустя месяц оно сбылось, и я попала 12 декабря в  театр «Аладдин» на долгожданную премьеру, впечатлениями от которой хочу с вами поделиться, друзья.

«Дух требует важных перемен и на сцене драматической».

А. Пушкин

Современное и классическое пушкиноведение чаще обнаруживает поворот исследований к тридцатым годам жизни и творчества великого русского поэта. Вышло около двухсот книг, посвящённых А.С. Пушкину, и среди них множество публикаций о его драматургии. Их авторы: Бонди, Фельдман, Литвиненко, Устюжанин, Левин, Непомнящий, Рассадин... Пушкин на сцене ещё не проявился. Театром всё ещё не освоены драматургические законы и сценические возможности пушкинских пьес. Но этот камерный театр притягивает к себе своей нетрадиционностью, бездной психологических прозрений и великостью неизведанных проблем. И Пушкин режиссируется - очень редко удачно. Есть находки, но они спорны. В восьмидесятых годах теперь уже для нас прошлого столетия в Ленинградском музее Ф.М. Достоевского была поставлена В. Рецептором «Русалка», где сюжет развивался не в традиционной последовательности. В двадцатые годы Б.В. Томашевский предложил читателям тот же композиционный план прочтения «Русалки». В. Рецептер аргументировал эту идею. Реконструированный спектакль убеждает.

«Мосфильм» выпустил в свет экранизированные «Маленькие трагедии» А.С. Пушкина. В основу фильма вошли незаконченные произведения Пушкина: «Египетские ночи», «Мы проводили вечер на даче». Обращение кинематографа к Пушкину не удивляет: в кино заложены неопробованные возможности субъективного приближения к Пушкину и его мировосприятию, овладение поэтической точностью психологического развития «истины страстей» и музыкально организованного слова. Именно такой подход к драматургии А.С. Пушкина обеспечил успех телевизионным спектаклям: «Сцены из трагедий «Борис Годунов» в постановке А. Эфроса в 1971 году и «Пир во время чумы» М. Захарова в 1974 году.

Вероятно, телезрителям старшего поколения запомнилась передача Н. Крымовой 1977 года «Театр Пушкина», в которой прозвучал знаменитый монолог Председателя: «Гимн в честь чумы» в исполнении Иннокентия Смоктуновского. Актёр по-своему передал состояние трагизма и провидения пушкинского героя, его внутреннюю силу и противостояние судьбе. И в этом чтении открывался новый взгляд - в глубину на «Маленькую трагедию» Пушкина.

Талантливый режиссёр Григорий Козинцев не успел экранизировать «Болдинскую осень». Он оставил нам свои гениальные мысли. Без них, мне кажется, уже невозможно представить Пушкина на экране. Козинцев годами вынашивал свой смелый режиссёрский подход к пушкинской теме. Вот что он писал об этом: «В Болдине Пушкин был заперт царём, холерой. И был совершенно свободен. Мысль нельзя было запереть. Он странствовал по всему миру.  Ветреный… Мы забыли, что это от слова «ветер». Любимые пушкинские: «Здесь нет ни ветрености милой…»(1830).

И непосредственно о «Маленьких трагедиях» Козинцев писал: «Но самое трудное во всём не экспрессионистическая истерия, а пушкинская гармония, покой мысли даже на краю бездны. Пир и смерть. Пушкинское понятие пиршества. А ответ? Разве он существует?» Действительно, могла ли его дать последекабристская эпоха? Потом Пушкин скажет П. Чаадаеву: «Мы живём в царстве мёртвых».

«Маленькие трагедии» все, как одна, очень личностны. Они сливаются в своей глубине с настроением Пушкина в болдинскую осень. А это настроение вызвано мрачной эпохой тридцатых годов. И Григорий Козинцев предлагал: «Нельзя ли поставить не маленькие драмы, а «Болдинскую осень»? Это поэтический монолог с отступлениями. Поэт входит и выходит из игры. Она просто пропадает. Иногда он становится (не грим, а перерождение, другой характер) героем, иногда остаётся собой.

Крупный план: шум голосов, музыка… Он идёт, и кто-то кличет его: «Почтенный Председатель!» И он присаживается за стол. Ненадолго. Он Моцарт. Но только иногда. Всё монолог. Иногда с диалогом..».  Эти прерывные мысли-прозрения завершал глубокий связующий штрих: «Трагедии, а не драмы. Смерть – её образ (тройной) всерьёз, как в четырнадцатой симфонии Шостаковича. В этом ясновидении мы находим перекличку времён, одинаковость восприятия Пушкина Козинцевым и некогда Мейерхольдом, Станиславским, Немировичем-Данченко. Видимо, это то, что не принадлежит разночтению. Почти уже афоризм: «Маленькие трагедии – три сна о смерти».

Но все эти попытки «оживить Пушкина» на сцене или в кино вызывают только тоску по подлинному театру Пушкина. Эта точка зрения не нова. У неё есть печальный и нравоучительный опыт обращения к Пушкину в разные годы В.Э. Мейерхольдом, К.С. Станиславским, В.И. Немировичем-Данченко. Революцией в театральной эстетике стал мхатовский «пушкинский спектакль» 1915 года, куда вошли «Пир во время чумы», «Каменный гость», «Моцарт и Сальери». А.Н. Бенуа, оформлявший декорации спектакля, предложил своё толкование маленьких трагедий. Пушкинский спектакль был задуман как трилогия смерти. Тогда апокалиптическая тема возникла из реальной исторической действительности в обстановке разразившейся войны. Это была попытка в годы мировой катастрофы причаститься к вечным законам жизни. Пушкинский спектакль на сцене Художественного театра в режиссёрском плане во многом противоречил пушкинской форме. У актёров были свои сложности. Станиславский, игравший в спектакле Сальери, вспоминал позднее в своей книге «Моя жизнь в искусстве»: «Как читать Шекспира - я теперь понял. Но как читать Пушкина – не знаю».

Читая Пушкина… Он для меня всегда остаётся тайной и откровением. «Маленькие трагедии» - мир ясных реалий и одновременно сложной символики. Очень личный и предельно обобщённый. Трагические прозрения «Истины страстей» неоднозначны: игра светотени, где часто тень правдоподобней света, а свет оптический обман, иллюзорное счастье, мнимый праздник – пир во время чумы. «Что есть истина?» - этот вопрос в тридцатые годы мучает Пушкина. И поэт ставит его в эпиграфе к стихотворению «Герой», которое он в письме к М.П. Погодину именует «Апокалипсисом». И стихи, написанные в Болдине 1 ноября 1930 года звучали тоже как откровение о декабристской эпохе:

«Клянусь, кто жизнию своей

Играл пред сумрачным недугом,

Чтоб ободрить угасший взор,

Клянусь, тот будет небу другом

Каков бы ни был приговор

Земли слепой…»

И «Каменный гость», законченный 4 ноября 1830 года, - разве не то же откровение? Это была единственная трагедия, не опубликованная при жизни Пушкина. На другой день после окончания «Каменного гостя» Пушкин в письме к своему давнему другу П.А. Осиповой напишет: «В вопросе счастья я атеист. Я не верю в него». И в трагедии, и в письмах этих болдинских дней присутствует непрерывное развитие мысли «апокалипсической песни»:

Поэт:

Да будет проклят правды свет,

Когда посредственности хладной,

Завистливой, к соблазну жадной,

Он угождает праздно! – Нет!

Тьмы низких истин мне дороже

Нас возвышающий обман…

Оставь герою сердце! Что же

Он будет без него? Тиран!

Друг:

Утешься…

Отголосок этих завершающих строк мы обнаружим и в «Пире во время чумы». Вообще, несмотря на различие «Маленьких трагедий», они отзываются друг в друге потому, что их смысл заключён не столько во внешнем действии, сколько во внутреннем развитии мучительного вопроса: что есть истина?

В поисках истины Пушкин обратился к великанам Запада: Шекспиру, Байрону, Мольеру, чтобы оставить их позади себя. Ещё задолго до создания «Маленьких трагедий» Пушкин писал: «Заметим, высокая комедия не основана единственно на смехе, но на развитии характера. И она нередко близко подходит к трагедии». Пушкин открыл трагического Мольера. У великого комедианта он почерпнул трагический сюжет, а в переводе комедийной пьесы «Мера за меру» дал лучшего Шекспира на русском языке. Это была самая зрелая маленькая трагедия в форме поэмы – «Анджело».

«Анджело» лишь условно можно назвать поэмой. Это точнее «Маленькая трагедия», которой Пушкин придал повествовательную форму. Известно, что «Анджело» не получила признания у современников Пушкина. Между тем автор вольного перевода шекспировской драмы говорил: «Наши критики не обратили внимания на эту пьесу и думают, что это одно из слабых моих сочинений, тогда как ничего лучшего я не написал». Друг Пушкина П.В. Нащокин оставил очень важное для нас свидетельство: создавая «Анджело», Пушкин обращался к будущим временам, не надеясь, чтобы наши актёры, которыми он был, вообще, не доволен, умели разыграть её.

«Анджело» и «Маленькие трагедии» Пушкина объединяет время их создания не только в объективном, историческом смысле, но и субъективном. А именно: тридцатые годы – это та последекабристская эпоха безвременья, крушения надежд и потерь лучших людей России.

Всё под пером Пушкина перерастало свои пределы, открывая новую даль. «Моцарт и Сальери», первоначально задуманная как трагедия зависти, перерастает в трагедию гения. Больше того, потомки Пушкина воспримут её как реквием автора самому себе. Ф.И. Шаляпин, один из первых исполнителей партий Моцарта и Сальери, впервые обнаружил этот психологический парадокс в драме. Он сказал: «Вся суть «Маленькой трагедии» Пушкина именно в последних словах сражённого Моцартом Сальери: «Гений и злодейство - две вещи несовместные».

Вопрос был поставлен с неотвратимой прямотой:

Моцарт: «…Ах, правда ли, Сальери,

Что Бомарше кого-то отравил?

Сальери:    Не думаю; он слишком был смешон

 для ремесла такого.

      Моцарт:       Он же гений,

Как ты да я. А гений и злодейство –

Две вещи несовместные, не правда ль?

П.А. Катенин, который не был лишён чувства зависти к Пушкину, потребовал объяснений: «Есть ли верное доказательство, что Сальери из зависти отравил Моцарта?»

И Пушкин написал заметку о том, как Сальери  в первое триумфальное представление «Дон Жуана» освистал Моцарта и его божественную музыку: «Завистник, который мог освистать Дон Жуана, мог отравить его творца».

Вот ключ к «маленькой трагедии» «Моцарт и Сальери» и вместе с тем ключ ко многим тайнам дуэли и смерти самого Пушкина.

Таков был первоначальный  замысел автора «Маленькой трагедии», говорившего, что художника надо судить по законам, им самим созданным. В этом завете кроется обращение к далёким потомкам с должным вниманием относиться к поэтике художественного произведения  и не искажать его концепцию, логику характеров и страстей. Согласно ей, можно назвать Моцарта творцом, а Сальери – ремесленником. Есть страшная логика  в том, что не творец враждует с ремесленником, а ремесленник враждует с творцом – и побеждает его в жизни, но не в искусстве. Так Сальери на исповеди признаётся  в том, что он отравил Моцарта. Так Дантес поднимает руку на Пушкина.

В этой трагедии, как и в личной судьбе поэта, в поединке терпят поражение убийцы Сальери и Дантес. И обретают вечную жизнь Пушкин и Моцарт, «единого прекрасного жрецы». Эту двойственность явлений от Пушкина восприняли Лермонтов, Достоевский, Толстой. В «Моцарте и Сальери» есть неведение трагедии и предчувствие её. Моцарт играет Реквием уже после того, как выпит яд. Он отпевает сам себя, свою земную жизнь и логику Сальери. Слёзы Сальери – это осознание своего бессилия погубить музыку, гармонию мира, попрать святая святых. Прозрение запоздало. Злодейство совершено. Песнь прервана.

На сцене театра «Аладдин» мы увидели смелую, но совершенно другую режиссёрскую трактовку  «оперы в одном действии»  под шоковым названием: «Дело Моцарта».

Либретто, по словам режиссёра и исполнителя   главного героя – Сальери –  ведущего солиста ГАБТ, лауреата международных конкурсов Георгия Дмитриева – основано на тексте «маленькой трагедии» А.С. Пушкина «Моцарт и Сальери». Вот что он рассказал о предыстории премьеры:

- В Ташкенте опера Николая Римского-Корсакова «Моцарт и Сальери» в последний раз ставилась более 25 лет назад. Идея осуществить постановку этой оперы в соединении с избранными частями «Реквиема» Вольфганга Амадея Моцарта связана с желанием раскрыть музыкальную драматургию этого произведения, написанного в конце 19 века, в контексте событий, происходящих в начале второго десятилетия 21 века.

«Дело Моцарта» - это опера-фантазия  на тему – кем могли быть Моцарт и Сальери в наши дни, в нашем социально-экономическом пространстве, накануне объявленного «конца света»? Это взгляд на возможность  свободы творческого самовыражения в наши дни, «иного» взгляда на искусство и на судьбу художника, попытавшегося вырваться из рамок традиционного и «официального» искусства.

В результате   такого  эксперимента в стиле «фэнтази» была  создана  так называемая «режопера»,  нарушившая изначальный авторский  замысел -  музыкальную драматургию классической камерной оперы.

Камерный спектакль предполагает «разглядывание» действия через увеличительное стекло: никаких лишних  персонажей в постановке. Нынешняя мистерия изобиловала массовыми сценами, порой выходящими за рамки авансцены в  зрительный зал. Многоликая масса, включая мимансов – актёров театра «Аладдин» и Ардтуз - то выполняла роль хора, исполняющего «Реквием» Моцарта в самом начале спектакля, что тоже в хронологии развития действия  противоречило либретто оперы. То эта безликая масса мимансов  неожиданно и сумбурно превращалась  в обречённых узников фашистских концлагерей,  а то в безликую толпу гастарбайтеров, отягощённую большими базарными челночными сумками, проходящую через таможню. Иногда  в ходе спектакля массовка  выразительно имитировала  трудовую империю сталинского Гулага,   пленников и безголосых жертв терактов в Беслане, Нордосте,  Домодедове – зрителям дана была  установка на  возможность фантазировать на эту бесконечную тему отсутствия свободы, в силу их собственного воображения,  под  контрастными  взрывами  музыкальных аккордов звучащего бессмертного «Реквиема». Все эти выразительные массовые метаморфозы и пантомимы на сцене, создающие, в целом,   бездуховную панораму рубежа 20/21 веков  с его невосполнимыми   человеческими потерями, по логике вещей,  должны были контрастировать  с величием музыки Моцарта.

Но тогда опять возникает вопрос: почему в оркестровой яме  так возвышенно  и вдохновенно играет камерный ансамбль солистов оркестров Узбекистана под управлением  молодого дирижёра Азиза Шохакимова и, как в кривом зеркале, его откровенно пародирует на театральном подиуме юный симпатичный исполнитель  Моцарта - несомненно,  талантливый Лауреат международного конкурса,  первокурсник Государственной консерватории  Уз. Роман Ветров (тенор). Он, словно с  шумной улицы современного мегаполиса из какой-нибудь весёлой студенческой компании,  нечаянно заблудившись,  забежал на театральную сцену и, не успев переодеть старые  потрёпанные  джинсы и  лёгкую будничную  ветровку,  так и не смог до конца перевоплотиться в гениального австрийского композитора 18 века.  Разумеется, мы можем только догадываться, что такова  была задумка режиссёра: ведь нереализованный Моцарт может жить в каждом из нас –  подростке,  юноше и  зрелом муже!

В спектакле в глубине сцены хор исполняет  фрагменты «Реквиема». Моцарт дирижирует и пугается собственной музыки. Он выглядит клоуном и даже вызывает ухмылки в зале. Народ всегда готов к потехе: дай только повод посмеяться. Почему Моцарт ведёт себя комедийно, как в лучшей цирковой клоунаде: он  то и дело вздрагивает от собственной музыки, выдавая за  Иванушку-дурачка? Но  ведь это его собственное  выстраданное сочинение  - мучительный плод  ума и сердца, загнавший его, в конце концов,  в могилу?

И таких вопросов без ответа  к неоднозначной  режиссуре постановки, с  которой всё начинается и завершается в спектакле,   на протяжении всего  полуторачасового действия возникало очень много.

Массовка  не только противоречила камерному жанру одноактной оперы: она сыграла роковую роль  в  подмене психологического  действия  - борьбы двух типов страстей -  отсутствием всякого намёка на проживание ролей и развитие характеров. Зависть талантливого музыканта Сальери к его гениальному современнику Моцарту, конфликт между  обывателем-завистником  и гением, «гулякой праздным», «безумцем», «безумным расточителем» в современной трактовке были   заменены «свободой-несвободой» самовыражения творческого  «Я» в наши дни, когда культуру прессуют со всех сторон  – век  товарно-рыночных отношений и «челноков», глобальных трудовых миграционных потоков,  терактов, гражданской войны, когда пушки гремят и музы молчат, когда, наконец, объявлен «конец света»  - 21 декабря этого года. Но этот фон, на котором развивалась основная драма,  фактически был из другой оперы. 

В искусстве, в отличие от жизни, критерием достоверности становится не правдоподобие действия, а истина страстей. Поэтому в «маленьких трагедиях» Пушкина на первый план  выходят  «грозные вопросы морали». Если в «Борисе Годунове» его привлекали «многосторонние характеры», то здесь всё его внимание  направлено на «типы страстей».  В новой версии пушкинской «маленькой трагедии»  на сцене царит Сальери (лауреат международных конкурсов, солист ГАБТ имени А. Навои Георгий Дмитриев – бас) –  конченый деспот и палач, буквально, разъявший музыку Моцарта на куски, «гармонию алгеброй поверив» - олицетворение вечной неистребимой карательной системы талантов во все времена.

Его наивный и гениальный   соперник Моцарт в новой современной версии  «режоперы» Георгия Дмитриева заведомо арестован. Поэтому с  ним и бороться не надо, и отравлять  его нет никакого смысла. Как арестант, он де-факто изначально обречён на молчание, поражение перед силами зла и неизвестность его последнего безымянного пристанища, как это, по злой иронии судьбы, и было на самом деле. Могила Моцарта, похороненного на кладбище для бедняков,  до сих пор  неизвестна. В итоге в действии всё изначально ясно –  здесь нет развития характеров и «правдоподобия страстей».  Отсюда многие важные сцены ошибочно  выпали из общего рисунка сюжета за их   ненадобностью.

В постановке отсутствует сцена, упомянутая только в  традиционном либретто. Моцарт должен был привести с собой  нищего слепого скрипача, который играл в трактире его мелодию из «Свадьбы Фигаро»  и тем самым позабавил  его сочинителя и возмутил Сальери фальшивыми нотками. Но скрипач  в спектакле физически отсутствует – о нём только упоминают  главные герои и либретто. Он вытеснен из действия, переполненном огромной массой второстепенных выдуманных персонажей, заполонивших сцену, большинство из которых были  в чёрных масках. Время от времени главным героям  Моцарту и Сальери   приходится перешагивать через безжизненных  людей, распростёртых на сцене. Выглядело это весьма неэстетично и совершенно безнравственно.

 Сцена  отравления в трактире также отсутствует – она сохраняется только  в диалоге главных героев и в либретто, напечатанном в программке: «Моцарт чувствует себя нездоровым и уходит. Сальери остаётся один».

В новой режиссёрской трактовке  в конце спектакля вместо героев и их  музыкального наследия и пышных эпитафий остаются таблички с единственной датой – конца света: 21 12 12.

 29 января 1837 года (10 февраля по новому стилю) Пушкина не стало. Первого февраля А.И. Тургенев извещает Нефедьеву: «Сегодня, ещё прежде дуэли, назначена и в афишах объявлена была для бенефиса Каратыгина пьеса «Скупой рыцарь» (сцены из Ченстоновой трагикомедии). Каратыгин по случаю отпевания Пушкина отложил бенефис до завтра, но пьесы этой играть не будут, вероятно, опасаются излишнего энтузиазма».

И, действительно, 1 февраля появилась афиша, извещавшая о новом репертуаре. «Скупой рыцарь» был, как ни в чём не бывало, заменён водевилем «Сцепление ужасов». Второго февраля состоялся бенефис В.А. Каратыгина без пушкинской пьесы. А в полночь третьего февраля А.И. Тургенев увёз гроб поэта в Святогорский монастырь.

Никто ещё, кроме Пушкина, не мог внушить такого чувства любви к себе. Никто, кроме Пушкина, не оставил после себя такое неизбывное чувство вины перед ним и перед его искусством. Первым это осознал В.А. Жуковский. Поэт горестно воскликнул: «Какие замыслы остались неосуществлёнными! Что потеряла Россия в Пушкине… Солнце русской поэзии закатилось».

Но с библейских времён на земле царствует незыблемый закон: »И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Св. Евангелие от Иоанна, 1:5). И прежде чем всходил каждый новый день в русской словесности, он начинался со светлой памяти А.С. Пушкина:

«Тебя, как первую любовь,

России сердце не забудет»

Ф.И. Тютчев.

И вот уже в начале третьего тысячелетия, и не только в России, Пушкиным испытываются возможности современной оперной и драматической сцены. Не сходит имя Пушкина с афиш узбекского Государственного Академического Большого театра оперы и балета имени А. Навои. Это не только классические оперы П.И. Чайковского: «Евгений Онегин» и «Пиковая дама», но и романтическая  опера в одном действии «Алеко» С.В. Рахманинова по поэме А.С. Пушкина «Цыгане», а также одноактная тридцатипятиминутная опера-анекдот «Мавра» И.Ф. Стравинского по мотивам  поэмы А.С. Пушкина «Домикв Коломне», поставленная в духе карнавального розыгрыша – гротескно-заострённый фарс из мещанской жизни.

В театре «Ильхом», прославленном своими экспериментальными находками, с постоянным успехом при полном аншлаге идут спектакли по произведениям великого русского классика: «Свободный роман» и «Подражания Корану». Художественный руководитель  Марк Вайль, в память о котором его детище  - молодёжный экспериментальный театр «Ильхом» носит его имя , - объяснял зрительский интерес к пушкиниане тем, что поэтический дух Пушкина – русского поэта с африканскими корнями оказался как бы над всем, включая и национализм, и религиозные ограничения. Эти мысли талантливого режиссёра-постановщика 20 века перекликаются с высказыванием Ф.М. Достоевского «о всемирной отзывчивости» Пушкина, что делает его современным во все времена.

Настоящим откровением для ташкентцев стал гастрольный моноспектакль в сентябре 2002 года заслуженного артиста Украины Бориса Черкасова по мотивам пушкинской поэмы «Полтава» (художественное оформление Рифката Азиханова). Если талантливые авангардные постановки театра «Ильхом», при всей своей эпатажности, были не более чем экспериментами, оставлявшими желание у зрителей более тонкого и бережного обращения к Пушкину, то нынешняя камерная постановка была примечательна тем, что, на первый взгляд, показалась совсем традиционной. Здесь не было отступлений от пушкинского текста, кроме необходимых авторских сносок, вносящих историческую ясность и точность в поэтическую фабулу поэмы. Но эту же постановку можно назвать вполне новаторской! Здесь было другое: вживание во внутренний мир героев, психологизм и драматургию поэмы, что позволило исполнителю сделать из внешне романтической поэмы драматический спектакль, в котором события развивались по классическим законам этого жанра. В этот раз пушкинская идея о театре народном, не сценическом, осуществилась – и это был поэтический театр одного актёра - Бориса Черкасова.

У этого театра есть прекрасные традиции! Мы говорили о них с Б. Черкасовым после спектакля. Для него кумиром-чтецом остаётся народный артист СССР Сергей Юрский. Чтение С. Юрским глав из «Евгения Онегина» и поэмы «Граф Нулин», а также его исполнение роли итальянца-импровизатора в киноверсии «Маленьких трагедий» Пушкина, где он читает монолог из «Египетских ночей» («Чертог сиял. Гремели хором…») – и в нашем столетии будет служить неподражаемым образцом художественного чтения. Кстати, мне посчастливилось быть в июле 1998 года на гастролях С. Юрского в Омском драматическом театре, где он со свойственным ему талантом самозабвенно читал А.С. Пушкина при полном аншлаге и так же великолепно сыграл главную роль в 143 –ем представлении собственной постановки пьесы Эжена Ионеско «Стулья». Пушкин ему и здесь помогал в вечном поиске художественной правды: «Здесь всё иронично, и вместе с тем это формула жизни, от которой у меня сжимается сердце», - так охарактеризовал этот трагифарс современного театра абсурда его режиссёр и актёр в одном лице нестареющий Сергей Юрский. Для С. Юрского, как и для Пушкина, театр держится на трёх ипостасях: это не только игра в жизнеподобие, воспитание искусством, но также и метод познания окружающей нас жизни, общества, глубин человеческой психологии. Спектакль становится явлением искусства, по мнению С. Юрского, когда даёт возможность и зрителям, и актёрам узнать нечто новое – о мире и о себе.

Судьба пушкинского театра, который бы отвечал всем этим современным требованиям, только определяется. Её движение изменчиво и неостановимо, как сама жизнь. Нет возможности наследовать находки прошлых спектаклей даже в одной художественной системе, будь то драматический или оперный театр, или кинематограф. Каждое новое обращение к Пушкину, как в случае с  «Делом Моцарта» в смелой режиссёрской  постановке Г. Дмитриева, при всех его недочётах,  несёт с собой заряд новизны, современности. По окончании  спектакля  Г. Дмитриев выразил особую благодарность Швейцарскому  бюро по сотрудничеству за поддержку проекта и  дирекцию театра Аладдин» за предоставленную счастливую возможность жителям и гостям Ташкента в течение двух декабрьских вечеров на этой неделе  общаться  с неисчерпаемой пушкинской «маленькой трагедией» и незабвенной оперой Н. Римского-Корсакова  «Моцарт и Сальери» под новым оглушительным  названием: «Дело Моцарта».

Время для новых  встреч с А.С. Пушкиным на театральных подмостках настало. Он нам всем необходим – театр Пушкина.

Гуарик Багдасарова, журналист-искусствовед

д. т. (+9987) 253-14-06, моб.  (+99890)354-10-17

e-mail: guarik 2004 @ mail. ru;  guarik.bagdasarova@yandex.ru

http://guarik-guhar.blogspot.com

Культурные связи без границ Сибирские эскизы

       В начале этого года меня пригласили на 10-летний юбилей литературного альманаха и веб-сайта  "Сибирские жарки", в редакционной коллегии которого я состою последних два года. К этому знаменательному событию был приурочен   фестиваль поэзии, участниками которого были  местные поэты и гости из  разных уголков  сибирского региона.  Торжественное заседание с чаепитием и  домашней выпечкой состоялось 23 февраля 2012 г. в Доме учёных СО РАН в новосибирском Академгородке.

Из выступавших мне запомнились несколько ярких имён: прозаик, поэт, переводчик, член Союза писателей России и Союза журналистов России Геннадий  Прашкевич, поэт и эссеист, главный  редактор альманаха  и интернет-портала «Сибирские жарки» Пётр Корытко, культуролог, ведущий библиотекарь научной библиотеки НГУ, член редсовета Дома Цветаевой  НГУ  Новосибирска Ю.В. Лихачёва и  другие.

Для меня это была вторая встреча с сибиряками. В сентябре  2010 года я проводила творческий вечер в ДУ СО РАН, на котором знакомила  слушателей со своими стихами и поэтическим творчеством ташкентских поэтов  Александра Файнберга, Владимира Баграмова, Баходыра Ахмедова, Алексея Кирдянова.

 Если перефразировать мыслителя средневекового Востока Беруни, то я бы сказала так: "Путь, который я выбрала, отнюдь не близок, а труден и далёк..."

"В Новосибирске, - писали   местные газеты "Ва-банк" и др., - в ближайшие дни сохранится аномально холодная  погода: в ночные часы термометр опустится до -37, кое-где до -41 градуса. А ведь могло быть и хуже. Холодный воздух проникает к нам с северо-востока - из Арктики, Эвенкии, Якутии, по пути же мороз теряет примерно 10 градусов, смягчаясь небольшими осадками, порой незаметными для нашего глаза.

Если говорить о жизни города, то ГУ МЧС  России по НСО предупреждает новосибирцев о возможных авариях на объектах ТЭК и ЖКХ, пожарах в жилых и производственных помещениях, ДТП, повреждениях линий связи и электропередач, связанных с низкими температурами.

По предварительным прогнозам синоптиков, морозы продержатся до 2 февраля, а к концу недели ожидается небольшое потепление на 5-8 градусов С".

Иду по избранному пути: отступать некуда, главное, сделать первый судьбоносный шаг, иду, невзирая на крещенские морозы под 40 градусов, неуловимую неадекватную смену дня и ночи.

Недавано проснулась и собралась выходить из дома в три часа ночи, думая, что на моих ручных часах уже 8-45. Хозяйка Маргарита, женщина пожилого возраста, на меня вытаращила глаза и снова уложила спать. День начинается поздно (светает не раньше 10 часов), поэтому ошибиться можно легко: зимой птицы спозаранку не поют.

Народ пробегает мимо по своим делам и неохотно отвечает на вопросы случайной прохожей, закутанной в длинную до пола дублёнку с бушлатом с чужого плеча, валенки и красный шарф, опоясывающий меховой воротник, который я  накидываю на мою норковую шапку, иначе, как это уже было однажды, уши промерзают мгновенно.

В ранних автобусах, идущих в город, который в 25 км от Академгородка, все спят, досматривают свои предрассветные сны, поэтому не хочется их беспокоить глупыми вопросами, где выходить и в каком именно месте находится то или иное нужное позарез мне административное учреждение.

Но когда те же  пассажиры возвращаются обратно в Городок в послеобеденное время, они охотно поддерживают разговор с малознакомым пассажиром, т.е. со мной и с удовольствием размышляют о ценности своей жизни в Сибири, где, как правило, призвание человека и многолетнее самоотверженное служение ему компенсирует местные климатические суровые условия и не совсем хорошо устроенную жизнь. Люди охотно рассказывают, что семья, как правило,  "ездит" на одном человеке, научном сотруднике какого-нибудь НИИ, чья зарплата ниже приезжего  дворника без прописки и  постоянного угла, очищающего снег по утрам на заснеженных улицах. Вот от этого «главы семейства» зависит её благосостояние. Другие домочадцы в это время  заняты детьми дошкольного возраста, которых трудно устроить в детский сад без знакомства, и домашним хозяйством.

В новосибирском  Академгородке очень много  людей преклонного возраста, одиноко доживающих свой век в просторных трёхкомнатных квартирах, где когда-то бегали и спорили с ними их дети и внуки, а теперь все уехали за границу за лучшей долей и устроились там. Ежедневно они звонят старикам в одно и то же время - это уже неукоснительный ритуал - и рассказывают о том о сём из их далёкой  устроенной «цивильной» западной жизни. И только домашнее животное, как у моей хозяйки, огромный серый с белым воротником полуперсидской породы кастрированный кот Василий  по-прежнему один за всех  сверх меры испытывает на себе всю нерастраченную заботу  пенсионерки Маргариты  о домашних  питомцах и "любовь к братьям нашим меньшим". Ему лучше всех живётся в доме...

Маргарита, в прошлом научный сотрудник НИИ,  относится к своей одинокой доле спокойно: летом на даче вкалывает за всех отсутствующих родных, а зимой, как медведица, отсыпается и почти не выходит из дома, жалуясь на старые болячки, натруженные мозоли на руках и ногах. Она говорит, что  поначалу судьба даёт человеку всё для самореализации, а потом всё  у него отбирает, и он в конце концов остаётся один на один с самим собой и внешним миром: «А бой решит судьба!» (Н.А. Некрасов) – таков суровый закон человеческой жизни.

На многое и многих в Сибири я стала смотреть другими глазами, чем в пору своей молодости, когда после окончания  факультета журналистики МГУ имени  М.В. Ломоносова в 1975 г. я  приехала сюда за романтикой –  «за туманом, за мечтами и за запахом  тайги». В итоге отработала здесь не один и не два, а все 11 лет старшим редактором общественно-политического вещания Новосибирского областного радио. В какой-то момент вдали от родных  при живых-то тогда родителях почувствовала себя сиротой и снова вернулась под кровлю родного солнечного Ташкента, из которого потом уже никуда надолго не выезжала. Сейчас не могу понять, откуда брались силы из Академгородка,  где я жила со своей семьёй, ехать  с тяжёлым пятикилограммовым «репортёром» - магнитофоном для записи, далеко за 25 км в город на левый берег Оби на улицу  Вертковского, где располагался радиокомитет, чтобы только выполнять свой профессиональный долг -  и так больше десятка лет. После возвращения на родину в Ташкент я часто  приезжала в новосибирский Академгородок, гду у меня осталось много друзей, принимала участие в музыкально-литературных вечерах из цикла «Пространство поэзии» в абонементе художественной литературы НГУ, инициатором которых  до сих пор является культуролог Ю.В. Лихачёва. В свой последний приезд в начале этого года я снова проделала судьбоносный  нелёгкий трёхчасовой маршрут. В конце концов, мне всё объяснил  мимолётный случай. Вы не поверите, но это факт!

Еду  субботним днём  в центр Новосибирска в музей Николая Рериха на лекцию и камерный концерт промозглым автобусом на сей раз из Краснообска-Васхнила, куда я в  то время  от Маргариты переехала на постой к новым  друзьям. Еду уже часа  полтора и вдруг вижу из окна автобуса старый потрёпанный плакат метра на три в длину, чудом сохранившийся, как потом мне объяснили, с перестроечных времён. На нём читаю  слова, занесённые  слегка снегом: "Да здравствует то, благодаря чему, несмотря ни на что..."

Плакат  призывал  жителей и гостей Новосибирска вставить заветное желанное слово в  контекст крылатого афоризма, чтобы  получить свой  особый  индивидуальный рецепт счастья. Догадайтесь, какое слово я вставила? Конечно, ЛЮБОВЬ.

Организаторы  двух мероприятий  - моей творческой встречи с поэтами  в музыкальном салоне Дома учёных СО РАН  (2010) и 10-летия со дня  выхода альманаха «Сибирские жарки» (2012)  заверили всех участников и гостей, что и впредь рады будут принять у себя людей творческих профессий со всех уголков  СНГ, готовых поделиться своим  художественным опытом осмысления непростого современного бытия  с  его  новыми для нас непривычными  социальными реалиями.

Они  связаны с товарно-рыночными отношениями, глобализацией культуры,  проблемами  одиночества, отчуждения  и недостаточной приспособленности к ним многих  творческих людей. Обмен мнениями принял острую дискуссионную форму в продолжение моего творческого  вечера на банкете в честь встречи старых друзей и обретения новых культурно-просветительских контактов с сибирскими собратьями по духовным и профессиональным интересам.

Обсуждались такие  острые полярные психологические  вопросы, появившееся в последнее время,  как «периметр безопасности» и «абсолютной интимности», вызванные  противоречивой ситуацией, в которой мы все сейчас находимся. С одной стороны, наше межличностное расстояние нарушено вторжением в частную жизнь как со стороны СМИ, так и посторонних людей на улице, в магазинах-«супермаркетах» и в общественном транспорте. Нарушена некая психологическая защита - необходимая оболочка вокруг каждого из нас.

Нас могут толкнуть, оскорбить, обидеть  и даже побить всуе и не извиниться при этом.

 С другой стороны, мы абсолютно обнажены посредством того же ТВ, рекламы, «жёлтой прессы», индустрии развлекательных услуг  и при этом не стали ни на йоту друг для друга значимыми персонажами и никак не реагируем на эту массовую критическую ситуацию падения морали и, в целом,  культуры. Все  расстояния упразднены, а духовной близости не прибавилось во взаимоотношениях людей.

По-прежнему остро стоит проблема, связанная с правами писателей, которые совершенно не защищены. Этот вопрос широко обсуждается в региональной  прессе, в частности, в альманахе «Голоса Сибири» (Кемерово, 2008 .). Мастера слова обращаются к читателям с признанием: «Мы сами себе и творцы, и защитники. По сути, мы брошены на произвол судьбы и при всей востребованности  дара и в кино, и на ТВ, мы не имеем статуса даже простой уборщицы. Мы в социальном плане  рассматриваемся как любители. Если бы воскресший И. Бродский жил ныне здесь, то он бы получал минимальную пенсию как безработный, т.е. считался всё тем же бродягой и бомжем.

Получается, что мы находимся в том времени, когда поэтический, писательский труд называется тунеядством. Мы из тех времён ещё не вышли. Поэтому у СП РФ существуют чёткие задачи работать над повышением писательского статуса в обществе, стимулировать экономический потенциал литфондов и всячески укреплять связи между писателями и читателями. Такую функцию призваны выполнять международные литературные фестивали.

Творческие  встречи  в  новосибирском Академгородке, по своей сути, стали  отголоском  традиционных литературных фестивалей.  Такие  культурно-массовые мероприятия, пусть даже  в  камерной атмосфере Музыкального салона  Дома учёных СО РАН, координируют творческую деятельность, заставляют работать над повышением писательского статуса в обществе, особенно в провинции, укрепляют связи между писателями и читателями, аккумулируют в себе творческую энергию молодых литераторов и наводят  устойчивые литературные мосты между регионами и странами.

Только  единение искусством на духовной основе может по-настоящему сблизить людей. Об этом в своё время говорил Д.С. Лихачёв, не представлявший себе 21 век без гуманитарного образования и просвещения. Только  международные и межличностные культурные   связи, в понятие которых обязательно входят научные  и общественно-гуманитарные контакты, могут в будущем по-настоящему объединить  людей. Эти связи намного крепче, устойчивей родовых, национальных, этнических. 

«Поэты – все единой крови» (С. Есенин)  -  их узнают не по происхождению, не по национальной и этнической принадлежности. Наш храм, наш  дом построен  на более общем основании  - разумном обустройстве мира и совместной жизни на основе «культурных универсалий», обобщённых гуманитарных ценностей и нашей способности облагораживать собственное существование по некоему идеальному образцу.

Творческие вечера поэзии в новосибирском  Академгородке завершились  обменом книг и памятных подарков в честь  гуманитарных межчеловеческих  культурных связей без границ. Одним из итогов первой встречи было   предложение мне со стороны главного редактора альманаха «Сибирские жарки»  П.А.  Корытко войти в международную редколлегию их популярного электронного и одноимённого печатного издания, на что я охотно согласилась. Теперь любой пользователь онлайна  может зайти на портал  sib-zharki.ru  и ознакомиться с более чем полумиллионом авторов этого популярного западно-сибирского поэтического альманаха и даже стать его соавтором.

Пётр Корытко пригласил всех любителей русской словесности и мастеров художественного слова на территории Узбекистана и в целом СНГ принять участие в  альманахе «Сибирские жарки» и одноимённом литературном портале народной поэзии в формате он-лайн.  Западно-сибирский альманах стремительно самоутверждается не только в онлайне, но и  среди традиционных печатных изданий, расширяя свои границы духовного влияния на общественные настроения.

Хочется пожелать всем моим сибирским друзьям, открывшим для меня рецепт счастья: «До новых встреч!»

На этой оптимистической ноте я хочу завершить свои сибирские эскизы, отогреваясь в родном  благословенном Ташкенте, не по-зимнему весеннем!

20012

Гуарик Багдасарова, журналист-искусствовед.

Тел 253-14-06 , Моб. 354-10-17

e-mail: guarik 2004 @ mail. ru;  guarik.bagdasarova@yandex.ru

Veb-site: http://guarik-guhar.blogspot.com

«Не хлебом единым…»

8 декабря 2012  – 20 лет  Дню конституции РУ (1992 г.)

 «Не хлебом одним будет жить человек…»

(Матфей,4,4)

Испокон века с первобытной эпохи наши древние предки вырезали  точилом  петроглифы -  наскальные рисунки и иероглифы, относящиеся к доисторическим временам и встречающиеся в различных частях света. Особенно изобилует ими Америка (Калифорния, Мексика и Перу).

Многочисленные наскальные рисунки почти во всех районах Средней Азии и Казахстана I- Ш тысячелетия до н.э. дают нам не только богатый материал для установления различий в рамках единого стиля, свойственного той или иной эпохе. Они рассказывают нам о примитивной хозяйственной деятельности первобытных кочевых племён и помогают выработать культурные стандарты в древнейших земледельческо-скотоводческих обществах. Только на территории Каратау неподалёку от Навои обнаружено более 15 пунктов древних наскальных изображений. Наиболее интересны, по мнению учёных, петроглифы Сармичсая – это более 3500 фигур диких и домашних  быков, выполненных в реалистическом теневом стиле. К раннему пласту петроглифов Каратау можно отнести изображения горных козлов архаического типа, исполненные техникой сплошной выбивки рукою искусного художника.

Ко второй территориальной группе следует отнести петроглифы долины Ахангарана, горных районов Северной, Западной и Южной Ферганы, а также верховьев Зарафшана I тысячелетия до н.э..  Изображаемые фигуры диких козлов  выполнены  техникой выбивки линейно-схематическим стилем.

Третью территориальную группу представляют наскальные рисунки Киргизии и Памира: изображения лошади Айрымачтау несколько схематизированы  и  по размеру они значительно больше, чем фигуры в Каратау. Петроглифы Памира и Восточного Тянь-Шаня стилистически близки к петроглифам Киргизии и относятся к одной культурно-исторической общности.

Отдельную территориальную группу составляют разнообразные по сюжету, тематике, стилю и размерам наскальные рисунки Казахстана. Наскальные изображения козлов, архаров, хищников, лошадей и других животных отличаются от петроглифов Каратау: они выполнены в условно  реалистическом стиле и датируются 6-1 вв. до н.э.

Интересно, что петроглифы чаще всего встречаются в плодородных долинах, горных и степных районах Средней Азии и Казахстана, которые в древности были заняты племенами кочевников. Творцами этих петроглифов могли быть  саки-скифы, массагеты, усуни и другие древние племена

 I тысячелетия до н.э. Эти находки не только выявляют различные  стороны быта наших далёких предков, но и специфические аспекты творческого мышления, особые функции и механизмы сознания, его разноплановые ассоциации и чувственное восприятие, опирающееся на усложнившуюся практику. Вопрос о первичности в творчестве жизненного образа или же, напротив,  символической схемы – составляет предмет до сих пор не затихающей  «вечной» дискуссии между материалистической и идеалистической эстетикой.

Эти археологические раскопки впоследствии  дополнят находки   золотых изделий на месте древних скифо-сарматских  стоянок в Сибири  на Алтае, в Причерноморье, а также коллекции  самых разнообразных по форме древних обсидиановых и базальтовых орудий нижнего палеолита  в Закавказье – Абхазии и Армении, найденные после второй мировой войны в феврале 1945 г.

Во время раскопок  цитадели урартского города Эребуни экспедицией под руководством К.Л. Оганесяна и научного консультанта  академика Б.Б. Пиотровского было обнаружено свыше ста фрагментов сосудов со знаками на ручках краснолощёных сосудов для вина, на многих тарелочках и чашах.

Учёным удалось выявить общие закономерности исторического культурного процесса. Они  сделали вывод, что некоторые из культурных стандартов ближневосточных земледельцев распространились в Центральной Азии и  в Южной Европе. Кавказские  образы  людей и животных, статуэтки нагих женщин, фигурки быков, барана, собаки, птицы находят себе ближайшие аналогии в Передней Азии и Иране, что доказывает близость кавказских изображений памятникам Передней Азии, Балкан, Средней Азии и даже  не связанной с Кавказом Сибири. Сходство памятников, в первом случае, может быть истолковано  прямыми  контактами; во втором, общей стадией развития древнего населения этих областей. Таким образом, на протяжении веков Homo Sapiense -  разумный человек  пытался донести  до современников и далёких потомков, что у него, помимо материальных забот, всегда  были какие-то духовные запросы.

         Но ничто не может сравниться с особой областью культуры, объединившей все народы земли, – искусством книги. Именно книга подарила миру полноценного мыслящего человека и осуществила связь разрозненных времён и народов. На Среднем востоке, начиная с  14-15 вв. вплоть до 17 в. книга породила множество смежных искусств: художественное оформление манускрипта, включавшее мастерство каллиграфического письма, украшение страниц золотым крапом или водяными узорами, богатый переплёт и, наконец,  изысканные миниатюры на некоторых страницах, выполненные  - одни – романтическим, другие -   повествовательным стилями.

         Знакомство через книгу – одна из лучших возможностей общаться. Новая книга – всегда исповедь, момент славного сражения и результат победы автора над самим собой. Когда неудачи и поражения остаются позади, мы познаём ощущение полного счастья и с этой поры больше доверяем себе и самой жизни.

Вот некоторые высказывания о книге, собранные в сборнике  «Корабли мысли» (М.: Книга, 1980).

          «Книги – корабли мысли, странствующие по волнам времени и бережно несущие свой драгоценный груз от поколения к поколению.

…если сооружение кораблей казалось… чудом искусства… то насколько же больше мы должны ценить значение письмен, когда мы признаём, что огни, как корабли, проходят по необъятному морю житейскому и передают отдалённым векам плоды мудрости и открытия одного века в назидание грядущим поколениям» (Фрэнсис Бэкон).

***

         «Нет ничего ближе книг душе человека: они проникают в наше сердце; стихи поэта сливаются с током нашей крови… Мы дышим воздухом книг; их авторам мы обязаны всем в этом варварском мире: и как легко мы им платим презрением при жизни и эпитафиями после смерти!..

Здесь в Солсбери, где я это  пишу, нет ни картинных галерей, ни королевских театров; и всё-таки даже здесь в обществе нескольких писателей старого времени я вполне могу прожить много  месяцев, не зная, что такое тоска… Я не прочь бы провести так всю свою жизнь, удалившись от мира, чтобы мне не было дела до него, а ему до меня; чтобы меня не оскорбляли враги и не защищали друзья; не заботясь о будущем, но порой погружаясь в прошлое, которое иначе могло бы уйти в забвение».

«Книги – всего лишь один из источников познания мира…

Благодаря книгам мы ощущаем присутствие той силы, которая даёт бессмертие человеческим мыслям и делам, нас обжигает пламя восторга, пылавшее в разные века и у разных народов…

Я почти готов был повторить, что … театр – это «подлинный пафос и высшее выражение человеческой жизни». Ибо если сцена показывает нам маски людей…  то книги позволяют нам проникнуть в их души и открывают нам собственные секреты. Они – первое и последнее, самое близкое и дорогое сердцу из доступных нам наслаждений!» (У. Хэзлитт).

***

Шахид Балхи, ученик Рудаки, 10 в. так размышлял по этому поводу: "Учёность и богатство - нарцисс и роза - вместе никогда они не распускаются. У кого есть учёность - нет богатства, у кого есть богатство - учёности мало".

 ***

О, знание, как мне отказаться от тебя? Ты лишено цены, и вся цена от тебя. Пусть не будет у меня сокровищ без тебя, пусть лучше такая же жалкая жизнь, но с тобой.

Для образованного человека достаточная свита - его образованность, а неуч со свитой в тысячу человек - одинок" (перевод Е. Бертельса).

Самое главное именно в том, что великие книги суть, воины, веками сражающиеся за прогресс, за освобождение людей от угнетения, от унижения и лжи, от лицемерия и ханжества. С этой точки зрения, всемирно известная «АРЕОПАГИТИКА» Джона Мильтона – поэта и публициста английской буржуазной революции 17 в.  – выдающееся произведение.  Это речь, обращённая к  парламенту, памфлет о свободе печати, гимн раскрепощению человеческой мысли, призыв к освобождению к свободному обмену идеями, мнениями, без которого неизбежен застой в развитии общества.

Книги жгли и топили, закапывали в землю и пускали под нож гильотины, превращали в бумажную массу или урезками и сокращениями доводили до неузнаваемости.

Автор вдохновенной «Ареопагитики», ослепший и полунищий,  вынужден был продать рукопись «Потерянного рая» за 5 фунтов стерлингов. Но даже перед угрозой смерти и после того, как сожгли некоторые его книги после реставрации Стюартов, он остался верен себе  и не напечатал ни одной строки, противоречащей тому, что он говорил прежде. Он всегда был за то, чтобы  свет разума не встречал на своём пути непроницаемых преград.

Властители духовные в гонении  на книгу не отставали от правителей светских: цензура была введена в Европе в 1507 г. священным Тиверием, папой Александром VI.

Мильтон в своей «Ареопагитике» и Радищев в «Путешествии из Петербурга в Москву»  отстаивали право читателя, вне зависимости от  его места на социальной лестнице, выбирать духовную пищу и решать, что полезно, а что вредно, не полагаясь на приставленного к нему властями стража.

У М. Лэма есть стих о мальчике-бедняке, зачитавшемся в книжной лавке, которого хозяин приказал убраться оттуда. Мимо детей, лишённых права на чтение, не может пройти ни один писатель, иначе все рассуждения о любви к книгам рискуют лишиться гуманистического содержания. «Духовная работа читателя только начинается, когда он закрывает книгу» - размышлял  М. Пруст. Не прогоняйте малыша из книжной лавки!

Митрополит Антоний Сурожский[1] обращался к своей пастве с проповедью:

  « …В евангельском рассказе говорится о том, как волхвы пришли с Востока со своими дарами; но куда нам придти и откуда? Они пришли издали, из того места, где не было Христа; и мы можем сейчас устремиться ко Христу, вездесущему, воскресшему, все победившему, из ночи, из тьмы собственной души. Сколько нас, кому темно, сколько нас, кто в потемках: вот  из этих потемок пойдем к свету. А свет – это любовь. Из мрака злобы пойдем к любви!

Из греха пойдем к любви, всепрощающей, исцеляющей! Из холода жизни пойдем к любви, которая может согреть душу и всё изменить в жизни! Из серой скудости житейской пойдем к любви, потому что где есть любовь, там свет и радость, там нет великого и мелкого, но все велико, потому что все может стать знаком любви!..

И Господь зовет нас верить в себя: вспомните дары этих волхвов: принесли они злато; в темных недрах заключена его сверкающая слава, звонкая полнозвучность, нержавеющая чистота. И в каждом из нас есть эта слава, которая рвется к свету, и нержавеющая чистота души, которая способна на великое – только дали бы ей свободу любить без страха, любить от всей силы мощной души! Золото, о котором здесь говорится, это преображенная земля; откроем темные недра наши, в которых таится сияние света и пойдем к свету!

Ладан принесли волхвы, который возносится и благоухает: принесем любовь, которая не только светом, не только нержавеющей своей чистотой сияет, славой блестит, но которая по всей земле распространится как благоухание,  - лаской, любовью, теплотой…

Никто большей любви не имеет, как тот, кто свою жизнь отдаст; а отдать жизнь – это не обязательно умереть, это каждое мгновение жизни посвятить любви, творческой, зрячей, умной, смелой любви; любви, которая дает, любви, которая не защищает своего,  любви, которая себя не защищает, не замыкается…

Сила Божия в немощи совершается: нам не надо бояться любить; отдадим себя до конца, и тогда весть о родившемся сегодня Христе станет реальностью не только в нашей жизни, но в жизни миллионов людей – светом, теплом, радостью, обновлением всей жизни» (цитата Антония Сурожского  из «Открытого письма россиянам».  Г. Багдасарова. «Есть лишь путь. - Т., 2012. С. 128-129).

Каждому из нас нужно учиться читать и активно воспринимать прочитанное, потому что чтение – не источник пассивно получаемого интеллектуального и эстетического наслаждения, нет, - это деятельность, это активные поиски истин, отнюдь не в готовом виде ждущих читателя.

В книге И. Каримова. Узбекистан на пороге 21 века…(М.: изд. дом "ДРОФА", 1997. С. 43) указано, что если в самом общем виде под демократией понимать власть большинства в интересах всех и уважение воли меньшинства, то при детальном анализе обнаруживается, что демократия - это и воззрения народа на собственную свободу и независимость, и защита интересов и прав каждой конкретной личности против произвольных ограничений и действий, и форма самоуправления граждан и т.д.

Действительно, не важна терминологическая подоплёка демократии, как то, насколько она реальна, действенна и жизнеспособна.

В этом направлении - духовном просвещении и светском воспитании народа, надо  признаться,  используются  далеко не все резервы  ТВ-пропаганды, и в целом, СМИ,  и тем самым существует риск заморозить реальную демократию. Общеизвестны "три действенных критерия, определяющих степень демократичности общества, - насколько народ информирован о процессах принятия решения, насколько правительственные решения контролируются народом и насколько рядовые граждане участвуют в государственном управлении"[2]. 

Задача журналистов, писателей, поэтов  на современном этапе - прежде всего, быть интеллигентными, т.е. воспитывать в себе и в других терпимое отношение к миру и к людям, возрождать духовные ценности, не предавать их забвению, сохранять и приумножать наследие прошлых лет на благо современной молодёжи и её будущего. Первейшая задача журналистов в области культуры - гарантировать людям получение правдивой и достоверной информации посредством честного отражения динамичной, но всегда  объективной реальности. Мы убеждены, что "не конфликты и вражда двигают вперёд историю, а сотрудничество и доверие между народами" (Каримов И.)[3]. Единство в многообразии и диалоге цивилизаций и культур - с этой духовно-нравственной платформы мы говорим сегодня об интеграции народа Узбекистана в мировое сообщество.

Гуарик Багдасарова, независимый журналист,

Тел. (+99871) 253-14-06,

Моб. (99890)  354-10-17

Veb-site: www http: guarik-guhar.blogspot.com

---

[1] Митрополи́т Анто́ний (Антоний Суро́жский, в миру Андре́й Бори́сович Блум; 19 июня [6 июня] 1914, Лозанна,Швейцария — 4 августа 2003, Лондон) — епископ Русской православной церкви, митрополит Сурожский. Философ,проповедник.

Автор многочисленных книг и статей на разных языках о духовной жизни и православной духовности (Википендия).

[2] Там же. С. 174

[3] Каримов И. Там же. С. 313

РЕЦЕПТ СЧАСТЬЯ

«Наш век на земле быстротечен,

И тесен назначенный круг»

А. Ахматова.

Открытый в конце ноября в Государственном литературном музее С. Есенина авторский творческий вечер Альбины Витольдовны Маркевич  продолжился в первый день зимы в общественном клубе-музее А. Ахматовой.

Два вечера подряд  любители  русской литературы слушали стихи из сборников:  «Звёздное вино», Круговерть»,  «Лирические крохи», отрывки из прозы: «Грани памяти»,  «Глупое сердце, не бейся!», авторские песни и музыкальные произведения, навеянные стихами  А. Маркевич. В программе  приняли участие  профессор Ташкентской государственной консерватории Ирина Галущенко, заслуженный деятель культуры Узбекистана, певец, композитор, педагог Павел Борисов,  лауреат фестивалей авторской песни композитор-исполнитель Геннадий Арефьев, артистка Молодёжного театра Узбекистана Елена Бурова, бард и чтец-декламатор Алина Денисова, поэт Олег Бордовский.

Ведущая  авторского вечера А. В.  Маркевич вкратце рассказала собравшимся о  себе, своей  творческой литературной и общественной деятельности, в которой органично переплелись, как в её стихах, различные грани её таланта:

«Во всём квартале выключили свет.

Свернувшись в трубочки холстов,

Бродило по дворам искусство.

И терпкий запах краски густо

Тянулся вслед поверх кустов».

(А. Маркевич. Стихи, написанные при свече).

А.В. Маркевич родилась в Ташкенте 25 июля 1930 года. Обладая  двумя высшими образованиями – филологическим и искусствоведческим, А.В. Маркевич нашла себя, прежде всего, в музейной деятельности. Группа энтузиастов во главе с С.И. Зиниым  организовала ЛТО «Радуница», куда вошли С.И. Тортаховский, Ф.М. Ашрафи,  А. В. Маркевич,В.В. Николюк. Их совместными усилиями в 1981 году был создан литературный музей С. Есенина,  в прошлом году торжественно отметивший два события – своё тридцатилетие и 90-летие со дня приезда русского поэта в Ташкент.

Вторым  дорогим детищем стал музей Ахматовой, - «Мангалочий дворик»,  созданный в 1999 году, когда  страна отмечала 110 летний юбилей со дня рождения Анны Андреевны. Увлечённость Маркевич поэзией Ахматовой уходит глубоко в детство и школьные годы, когда мама её напевала песню «Сероглазый король», а её подруга без запинки читала наизусть стихи из  сборника избранных стихов Ахматовой, изданного  «Советским писателем» в 1943 году и отпечатанного  в ташкентской типографии №2. «Постепенно, – вспоминает А. Маркевич, – возникло неодолимое стремление удержать, сохранить, передать тем, кто не глух к поэзии её таланта, накопленное и продолжающее пополняться знание, понимание, может быть, не прочное, но моё».

В создании  фонда музея в ДК ТТЗ при поддержке его учредителей - председателя РКЦ Уз. С.И. Зинина и директора  Дворца культуры ТТЗ А.С. Управителева приняли активное участие Н.В. Королёва из ИМЛИ имени  А.М. Горького,  Хулькар Хамидовна, дочь  известного узбекского писателя Хомида Олимжона,   современницы  А.  Ахматовой –  Зоя Туманова,  Наталья Зайко, Дильбар Рашидова, а также  наш земляк, филолог, знаток  поэзии «серебряного века» Вадим Фомичёв.

Дильбар Рашиди  в 1963 г. приехала из Ташкента  в Ленинград на празднование первомайского праздника с букетиком синих полевых цветов для А. Ахматовой. Растроганная таким вниманием к себе,  поэт подарила  гостье  из солнечного Туркестана снимок со знаменитыми египетскими сфинксами на Васильевской набережной в северной столице и личным автографом: «Дильбар Рашидовой  на цветы на память о первой встрече» 1 мая 1963. Ленинград». Дильбар в ответ ей спела несколько народных узбекских песен: «Гусуи сиях», «Ба чашмонат касам». Воспоминания счастливых избранников, познавших счастье общения с великим поэтом 20 века,  позднее лягут  в «Ташкентское ожерелье Анне Ахматовой», опубликованные во втором выпуске альманаха «Мангалочий дворик» (Т., 2003.).

Благодаря этим воспоминаниям, собранным  и опубликованным А. Маркевич, нам известно особое трогательное отношение к А.А. Ахматовой  первого председателя СП Уз. Хамида Алимджана. В памятной записке на листке откидного календаря он просит  жену  не забыть передать Ахматовой лепёшки. Известно, однако, что Зульфии, тогда начинающему поэту,  не хватило смелости повидаться с Ахматовой, но она всегда  трепетно относилась к ней  и переводила её стихи на узбекский язык. В экспозиции музея сохранилась фотография Зульфии с томиком  ташкентского  военного издания  избранных стихов Ахматовой у неё на коленях  в период её переводческой работы.

Среди экспонатов музея, представленных ташкентскими современниками А. Ахматовой  - З.А. Тумановой, Н.Г. Зайко (дочерью С.А. Журавской), Д.А. Рашиди, Р.Х. Такташом, Х.Х. Алимджановой (дочерью Х. Алимджана и Зульфии), а также архивных материалов поэтессы Н. Татариновой, серийных выпусков ахматовского ташкентского альманаха «Мангалочий дворик»  самым дорогим для меня остаётся фотография  юного Эдуарда Бабаева со своей невестой Ларисой в его счастливую пору вхождения в «назначенный круг».

 По счастливой случайности, профессор МГУ Э.Г. Бабаев в мою студенческую пору (1970-1975), знакомивший меня с достопримечательностями Первопрестольной столицы на протяжении всего пешего маршрута от улицы Моховой, где располагался наш факультет журналистики, до своего дома на старом Арбате, в свои  15 лет был  гидом и доверенным лицом Анны Ахматовой в Ташкенте в 1943 году. 

Ахматова, имея широкий круг знакомых, Эдику Бабаеву   доверила на хранение переписанную им самим детским школьным почерком рукопись «Поэмы без героя», а также свой автограф «Китежанки», над которыми она работала в Ташкенте. Ташкентский вариант оказался лучше, точнее её позднейших версий «Поэмы без героя», которую Ахматова закончила  в 1962 году.  Она писала её  двадцать два года.

Устные воспоминания  Э.Г. Бабаева об А. Ахматовой посмертно легли в его  книгу «Воспоминания» (М., 2000.),   позднее подаренную мне дочерью Бабаева – Елизаветой. Мои воспоминания  о моём любимом Учителе вошли в очерк «Прогулки по Москве», фрагмент которых был опубликован в сборнике текстов  лекций Э.Г. Бабаева и мемуаров друзей и выпускников факультета журналистики о  выдающемся педагоге, читавшем нам курс русской журналистики и литературы 19 века – «Высокий мир аудиторий» (М.: Факультет журналистики  МГУ, 2008.). Так, спустя годы, мы  снова оказались вместе с моим Учителем  на страницах книги из серии «Наше наследие», которая тоже совершенно случайно попала мне в руки. Её подарила мне моя однокурсница Мила Шевченко на встрече выпускников в 2010 году.

Я была  частым посетителем и участником заседаний Общественного клуба-музея А. Ахматовой «Мангалочий дворик». Музей перешагнул свой десятилетний юбилей, пополнился новыми поступлениями. При нём работают пять творческих объединений, образовались контакты с ИМЛИ им. Горького (Москва), с музеями А. Ахматовой в Санкт-Петербурге  - «Фонтанный дом» и «Серебряный век». 

Здесь состоялась презентация моей первой книги стихов «Близкое эхо» в 2003 году. Здесь я познакомилась   с Вадимом Муратхановым, Евгением Абдуллаевым, Алексеем Кирдяновым, Левоном Абрамяном, позднее Александром Евсеевым, Виктором Клепиковым и другими ташкентскими поэтами, а также композитором и исполнителем авторских песен Геннадием Арефьевым. Здесь проходили прекрасные  незабываемые творческие вечера народного поэта Узбекистана Александра Файнберга. Именно здесь на протяжении вот уже 12 лет звучат стихи А. Ахматовой и поэтов  «серебряного века». И радостно видеть, что в наши дни  значительных перемен не иссякает интерес к  творчеству и выдающейся личности Поэта. Во многом, это заслуга неизменного общественного директора  музея «Мангалочий дворик», двери которого всегда открыты для любителей русской словесности.

А.В. Маркевич рассказывает:

- Музей Ахматовой ежегодно отмечает три даты – это день рожденья Ахматовой – 23 июня (1889), день её ухода в вечность – 5 марта (1966), день рожденья музея – 18 декабря (1999). К ним прибавилась ещё одна знаменательная дата - 9 ноября 2011 года исполнилось 70 лет со дня пребывания А.А. Ахматовой в Ташкенте.

Наш «Мангалочий дворик»  много лет проводит экскурсии по музею, где собраны свидетельства её жизни в нашем городе. Одно из них – подарок  поэта Зои Тумановой – ташкентское издание избранных стихов  А. Ахматовой с автографом дарителя. Мы посвящаем Анне Ахматовой и её ближайшему поэтическому окружению «литературные гостиные» последний четверг месяца, а также в юбилейные даты.

Конкурсы чтецов, поэтов, романсы на стихи Ахматовой позволяют проявить участникам и свои таланты.

В 2005 году  в Ташкентском клубе- музее  Ахматовой состоялся вечер, посвящённый столетнему юбилею А.Ф. Козловского.  Своими воспоминаниями о встречах с композитором поделилась музыковед,  доцент Ташкентской государственной консерватории Лариса Иустиновна Красоцкая. Её коллега, зав. кафедрой истории музыки и критики ТГК проф.  Ирина Георгиевна Галущенко свой научный доклад о жизни и творчестве А. Козловского в Ташкенте проиллюстрировала фрагментами из оперы «Улугбек», которые она блестяще исполнила на рояле.

 Да будут бессмертны поэзия А. Ахматовой в нашей памяти и любовь к ней!

Литературные произведения А. Маркевич -  статьи об А.С. Пушкине,  С. Есенине,  А. Ахматовой  и посвящения   любимым поэтам, а также стихи на разные житейские и философские темы  разрозненно печатались в альманахах «Мир Есенина», «Мангалочий дворик», «Истоки», серии коллективных поэтических сборников  «Под крылом Пегаса», литературно-художественном журнале  «Звезда Востока». Слушатели, достаточно хорошо знакомые с общественной деятельностью директора ахматовского музея, популяризатора молодых талантов и продвижения их на большую книжную арену, возможно, впервые для себя приоткрыли разнообразные грани  литературного таланта А. Маркевич и его истоки на её двух творческих вечерах.

А началось всё с домашних семейных  праздничных концертов, в которых маленькая неуклюжая «пампушечка» в нарядном платье  читала стихи и танцевала перед гостями. С высоты своего  почтенного возраста А. Маркевич вспоминает об этом с чувством самоиронии: «…Сначала я читаю стихи А. Пушкина и К. Чуковского, потом пытаюсь танцевать – грохаюсь на пол. Все хохочут. Поднявшись, сердито бормочу: «Кошке – смех, а мышке – слёзки! И убегаю переодеваться, решив, что откажусь от балета. Лучше буду читать стихи: за них аплодируют».

И далее о важнейших открытиях в своей жизни она рассказала циклом автобиографических стихов, связанных с военным лихолетьем и возросшим значением хлеба, который выдавался по карточкам. Однажды она обронила крошки от «французской булочки» на тротуар, а прохожий-узбек их аккуратно подобрал и положил  на  скамейку – тогда впервые и навсегда Альбина познала  цену хлеба  народом, среди которого жила.  В этот  цикл также вошли «Заветы Грига», «Прощание с поэтом А. Файнбергом», «Стихи, написанные при свече» и другие, а завершился он «Рецептом счастья»:

«Как здорово, проснувшись поутру

Настроить тела каждую струну,

Стих записать, приснившийся во сне

И целый день копить извне

Свет неба, глаз и мыслей смелых,

Чтоб с ними дальше жить и жить

И жизнью этой дорожить.

Как здорово проснуться поутру!»

Этот поэтический цикл артистично, выразительно  донесла до публики  Алина Денисова, так что  автор искренне удивилась: «Неужели это я написала?», -  охотно разделив со всеми восторг от услышанных стихов.

Программу украсили  скромно названные А. Маркевич «Лирические крохи» - её излюбленный новаторский литературный жанр. Автор предложила всем гостям продолжить самые разные темы, обозначенные в коротких  строфах. В итоге диалоги вылились в настоящее состязание поэтов с традиционным названием в народе - "Мушоира". Кое-кто преуспел в этом оригинальном жанре! Судите сами:

***

«Мне жизни замкнутой моей

Хватает для коротких строк.

А для поэм и эпопей

Продлить бы надо жизни срок».

                                          А. Маркевич

***

«Но в каждой строчке, знаю я,

поэмы куколками спят.

А разомкнется жизнь моя –

Они, как бабочки, взлетят.

...И станет белым желтый сад».

Бах Ахмедов.

***

«Живут во мне стихи, как под землёю воды.

Колышутся и ждут свободы»

А. Маркевич.

***

«И недалёк желанный миг,

Когда забьёт живой родник»

М. Тарсина.

***

«Медведица большая глядит в моё окно

И ковш мне предлагает – в нём звёздное вино»

А. Маркевич.

***

«Не откажусь испить из звёздного бокала,

Чтоб пламя жаркое поэзии пылало»

А. Симонов.

***

«И взявшись за руки, бродить

Под лёгкий шелест листопада»

А. Маркевич.

***

«Бродить без дела и без цели

И без желанья отдохнуть,

Придти домой, открыть все двери

И окна настежь распахнуть.

Пьянеть от музыки Шопена,

От свежести дождя рыдать

И нежность в сложенных ладонях

До капельки тебе отдать»

Г. Багдасарова

И над всеми стихами витал неисчерпаемый  вдохновенный дух высокой классической русской поэзии. Актриса Молодёжного театра Уз.  Елена Бурова  профессионально продекламировала монолог Заремы из романтической поэмы  А.С. Пушкина «Бахчисарайский фонтан»,  «Персидские мотивы» С. Есенина и  стихотворение «У моря» А. Ахматовой.  

Так удачно на двух творческих авторских вечерах А.В. Маркевич замкнулся назначенный судьбоносный круг – именно это пространство поэзии и преемственных духовных связей в нём с выдающимися и малоизвестными или несправедливо позабытыми деятелями русской культуры рубежа двух веков  делают нашу жизнь бесконечно счастливой и духовно богатой.

Гуарик Багдасарова, независимый журналист,

Тел. 253-14-06,

Моб. 354-10-17

Veb-site: www http: guarik-guhar.blogspot.com