воскресенье, 19 января 2020 г.

«Звёзды на небе» в Крещенский сочельник загорелись в ГАБТ им. А. Навои





         «Звёзды на небе» 17 01 20 зажгли  на вечере салонного романса и лирики Серебряного века в Музыкальной гостиной ГАБТ им. А. Навои настоящие волшебники.  Это ведущая солистка Государственного академического Большого театра Узбекистана имени Алишера Навои Рада Смирных (контральто), известный концертмейстер оперной труппы театра Людмила Слоним  (партия фортепиано), а также автор проекта и ведущий программы, заслуженный деятель искусств Республики Узбекистан Андрей Слоним (композиция, режиссура, поэзия).    
Серебряный век ассоциируется в нашем сознании, прежде всего, с выдающимися литературными именами первых двух десятилетий ХХ века: поэзией А. Блока, А. Ахматовой, М. Цветаевой, О. Мандельштама,
Н. Гумилёва, Вл. Набокова,  Д. Мережковского, З. Гиппиус, К. Бальмонта. Мы значительно меньше знакомы с романсным наследием Серебряного века, хотя оно исчисляется не сотнями, а тысячами вокальных произведений. Наши представления о нём до сих пор ограничены двумя-тремя блоковскими романсами, северянинскими "Маргаритками", ахматовским "Сероглазым королём" и именем легендарной эстрадной звезды Вари Паниной. Все остальные романсы, как утверждают специалисты, "не входили в песенный репертуар и редко исполнялись с эстрады". Королями романса слыли Яков Пригожий, Михаил Штейнберг, а не Рахманинов, Римский-Корсаков и Гречанинов. Даже Владимир Бакалейников, отдавший дань "лёгкому жанру", не входил в число этих "королей". Так было до революции.
Начиная с 30-х годов ХХ века, в числе самых запретных оказались имена Дмитрия Мережковского и Зинаиды Гиппиус. Цензурные запреты коснулись других поэтов-эмигрантов: Бальмонта, Бунина, Северянина, композиторов-эмигрантов Рахманинова, Гречанинова, Стравинского, Владимира Бакалейникова, исполнителей-эмигрантов Юрия Морфесси, Надежды Плевицкой, Петра Лещенко, Александра Вертинского. Поэтому, по мнению А.Е. Слонима,  нам ещё долго и скрупулёзно предстоит заново открывать мир салонного романса Серебряного века с его  возвышенными чувствами,  внутренней свободой выражения, тайнами любви и пороков, болью и радостью и многими другими свойствами человеческой души, волнующими нас по сей день.
Пушкинский романсный Золотой век - это поэзия и музыка всей пушкинской эпохи, высшие воплощения которой - вокальное творчество самых великих русских композиторов XIX века - Глинки и Даргомыжского. Высшие воплощения блоковского романсного Серебряного века - вокальное творчество самых выдающихся романсных композиторов ХХ века Рахманинова и Гречанинова. Впервые с пушкинских времен поэзия и музыка оказались не в заданных рамках теорий, а в "свободном плавании", опирались на собственные законы. Серебряный век сохранил традиционные формы, но продолжил поиск новых. Появился термин "стихотворение с музыкой". На первый план вышло поэтическое слово, выраженное с помощью музыки, озвученное стихотворение. Сама проблема первичности не отличалась новизной. "Поэзия и музыка - две силы, пополняющие друг друга, мощь которых удваивается от их соединения", - гласила формула Цезаря Кюи. Романсы на стихи поэтов Серебряного века занимали свою нишу вне эстрады. А.Е.Слоним акцентировал внимание слушателей на том, что благодаря тем же нотным изданиям они были рассчитаны не на публичные выступления, эстрадную популярность, а на домашнее музицирование. Такая самодостаточность была залогом чистоты жанра.  
         Русский Серебряный век почти полностью совпадает с хронологическими рамками европейского символизма (1870-1920). Общей базовой основой была идея превратить поэтический язык в музыкальный. Эта музыкальность была впервые наиболее полно выражена в "Романсах без слов" Верлена, впервые вышедших в России в переводе Брюсова в 1894 году. Тогда же прозвучали знаменитые слова А. Фета: "Меня всегда из определённой области слов тянуло в неопределённую область музыки, в которую я уходил, насколько хватало сил моих" (из письма к К.Р. от восьмого октября 1888 г.). 




Вечер  салонного романса в ГАБТ им. А. Навои приоткрыл истоки этого песенного жанра на рубеже XIX-XX вв., его новые горизонты в прошлом столетии и тенденции развития в наше время, познакомил слушателей со многими новыми «старыми» именами.
Блок принадлежал ко второму поколению символистов. Поэзия Александра Блока нашла абсолютно адекватное воплощение в музыке композиторов-современников. С 1906 по 1921 годы Гнесин, Глиэр, Кюи, Панченко, Гертвальд, Крейн, Рославец, Сац, Рахманинов, Гречанинов, Василенко, Юдин, Мясковский, Щербачев создали 30 вокальных произведений на стихи Блока и музыку к двум драмам: "Балаганчик" (Михаил Кузмин) и "Роза и Крест" (Гнесин). По всем "показателям"  «эстрадной» известности Блок, конечно, несопоставим с Бальмонтом, но вполне сопоставим с Пушкиным, у которого 40 прижизненных вокальных произведений. А по посмертным романсам он сравнялся и с Бальмонтом - их более трёх сотен (у Бальмонта - единицы). Правда, у Лермонтова было всего пять прижизненных романсов, более 250 его стихов обрели вторую жизнь в музыке посмертно. Андрей Слоним прочитал на вечере  знаменитую «Незнакомку» А. Блока, наиболее музыкальное стихотворение, близкое цыганским романсам, но с более глубоким содержанием.
На два последних десятилетия XIX века и два первых десятилетия XX века приходится "поздний" период романсного творчества Чайковского, Рубинштейна, Римского-Корсакова, Аренского, Цезаря Кюи и начало творчества Василенко, Стравинского, Владимира Бакалейникова, Мясковского, Прокофьева, Ан. Александрова. Мясковский создал более двадцати романсов на стихи Зинаиды Гиппиус; Прокофьев - пять романсов на стихи Анны Ахматовой; Ан. Александров - романсный цикл по "Александрийским песням" Михаила Кузмина. 





Городской романс - совершенно особое явление Серебряного века. Городские романсы - едва ли не самый "молодой" романсно-песенный жанр. Но некоторые из них вот уже столетие не теряют своей популярности, остаются на слуху мелодии и слова: "Я ехала домой, душа была полна", "Белой акации гроздья душистые", "Ямщик, не гони лошадей!", "Отцвели хризантемы", "Ночь светла, над рекой тихо светит луна", "Тёмно-вишневая шаль", "День и ночь теряет сердце ласку", "Я о прошлом теперь не мечтаю", "Дорогой длинною" и другие. Большинство из городских романсов до сих пор остаются в числе "безымянных". Не потому, что имена авторов слов и музыки не известны или забыты, а потому что таковы законы романсно-песенного жанра, основанного на анонимности. Авторы едва ли не самых известных песен XIX века, ставших народными: "То не ветер ветку клонит" (Семен Стромилов), "Однозвучно гремит колокольчик" (Иван Макаров), "Гори, гори, моя звезда" (Василий Чуевский), -  тоже остались в числе неизвестных, "забытых". Авторы самых известных романсных шлягеров ХХ века разделили их судьбу. Пришло время назвать имена хотя бы некоторых из них - графини Т.К. Толстой, фон Риттера, Марии Пуаре, Николая Зубова, Евгения Юрьева, Константина Подревского, Павла Германа. Все они достойны стоять в одном ряду с самыми знаменитыми именами поэтов и композиторов романсного Серебряного века и нередко звучат на камерных музыкальных вечерах в ГАБТ и конференц-зале епархии РПЦ, которые организует и ведёт  уже много лет А.Е. Слоним.
Как и все другие проекты Андрея Евсеевича, спектакль-концерт «Звёзды на небе» предстал не просто чередой исполняемых произведений, а поставленным и отработанным в каждой детали спектаклем. И в ткани  этого замысла талантливой Раде Смирных было просторно и удобно, она с наслаждением проживала жизнь героини каждого из романсов, сплетая их в единство драматических женских судеб сурового двадцатого века. Тончайший и вдохновенный ансамбль вокалистки с концертмейстером Людмилой Слоним, которая насыщала звучание каждого романса неким почти «оркестровым» многообразием, – был неизменным и одновременно   меняющимся, в зависимости от стиля произведения.


Здесь необходимо отметить ярко выраженную театральность всего представленного действа. Каждое произведение волею режиссёра-постановщика, талантливой певицы-актрисы и концертмейстера превращалось в своеобразно прожитый мини-спектакль с его особой атрибутикой. Рада Смирных то органично и завораживающе работала с необходимой по действию роскошной цветастой русской шалью («Тёмно-вишнёвая шаль»). Она решительно в финале романса («Мы только знакомы...») бросала на крышку рояля прекрасную розу палевого цвета – символ ушедшей любви. В очередной раз Рада горделиво выходила на  условную авансцену  с «положенной» в ту эпоху дамской сигаретой с длинным мундштуком («Мы оба лжём...») и манерно стряхивала на пол воображаемый пепел... Работали убедительно и «ретро-портрет» предмета ушедшей страсти на туалетном столике, и кресло, в котором устало восседала героиня романса «Я ехала домой...», пытаясь успокоиться с дальней дороги, и многие другие важные и тонкие детали скромной, но выразительной театральной декорации.
В контексте программы вокально-поэтического вечера в Музыкальной гостиной ГАБТ в совершенно особенном исполнении Рады Смирных по-новому прозвучали не только известные классические произведения: Н. Римский-Корсаков «На холмах Грузии...» (стихи А. Пушкина); «Я всё ещё его люблю...» А. Даргомыжского (стихи Ю. Жадовской); «Тёмно-вишнёвая шаль», « Я ехала домой...» М. Пуаре (стихи автора), но и малоизвестные романсы. С "Черной шали" Пушкина - Верстовского, впервые прозвучавшей в 1823 году, начинается романсный Золотой век. В программе  вечера этот старинный романс занял особое место как мост между  элитным и городским романсами и вызвал в переполненной Музыкальной гостиной бурю эмоций.
По-женски кокетливо и одновременно завораживающе театрально ведущая солистка ГАБТ Рада Смирных преподнесла зрителям «Чёрный веер» П. Сарасате (стихи в переводе Г. Гнесина). Этот романс перекликался со стихотворением «Веер»  З. Гиппиус  в выразительной декламации Андрея Слонима. Символистские стихи В. Набокова («Окно», «В хрустальный шар заключены мы были...»), иронический «Кудесник» Н. Агнивцева, которые  выразительно прочитал Андрей Слоним, создали особую ауру  на музыкально-поэтическом вечере. В своих анонсах между концертными номерами А. Слоним акцентировал внимание слушателей на том, что благодаря музыке поэзия Серебряного века стала неотъемлемой частью культурной жизни и быта в тех же самых дворянских гнёздах, описанных Тургеневым и многими другими поздними русскими писателями.


Своеобразным было и то, что постановщик и исполнители свободно оперировали, казалось бы, совершенно разными эпохами, стилями и направлениями. В этот момент становилось ясно, что именно от новаторского романса-спектакля А.С.Даргомыжского и Н.А. Римского-Корсакова произошло множество произведений первых бурных десятилетий ХХ века. Этот «мост» был переброшен и в будущее, воплощённое в поистине великую песню-романс М. Фрадкина «Течёт Волга...». Известный хит прошлого века  был написан гораздо позднее, но в духе Серебряного века  повествовал о том же – «и о любви, и о судьбе…». Своеобразно и поистине «от себя» исполнила Рада Смирных песню-романс М. Фрадкина «Течёт Волга»,  умудрившись не повторить штрихи и нюансы истинно великих исполнителей этого произведения и наполнить его глубоким философским смыслом.  В том же  драматическом ключе была создана изящная миниатюра «Старинный вальс» З. Левиной,  прозвучавшая уже практически в середине пятидесятых, но неразрывно связанная с вечными и непреходящими людскими судьбами и играми страстей, поэтому её так близко к сердцу восприняли зрители в наши дни на знаменательном вечере в  Большом театре.


Именно в этом контексте и на этом поэтическом фоне вспомнили организаторы и исполнители вечера о яркой и трагичной судьбе композитора Бориса Прозоровского, потомственного дворянина, рыцаря мечты, певца красоты и утончённости чувств,  – но пришедшегося «не ко двору» революционным властям, репрессированном и расстрелянном, как тысячи других невинных узников ГУЛАГа... Три романса Б. Прозоровского: «Мы только знакомы...» на стихи Л. Пеньковского;  «Мы оба лжём!..»  на стихи Б. Тимофеева; «Вернись!..» на стихи В. Ленского – были совершенно спеты и прожиты Радой Смирных в органичном дуэте с концертмейстером Людмилой Слоним со всей глубиной, особой экспрессией, утончённостью и изяществом пения, а также  внутренним напряжённым драматизмом.



 Голос  Рады Смирных очень редок по тембру и характеру звучания. Он называется «контральто» и принадлежит к типу самых глубоких по чувству восприятия тембров женских голосов. И сам тембр, и особый темперамент певицы вмещают в себя столько любви, искренности, нежности и силы, что ей веришь, независимо от того, когда она поёт от мужского или женского лица. Театрально разыгранная Радой Смирных в дуэте с А. Слонимом  интермедия «Но я Вас всё-таки люблю!..» неизвестного композитора на стихи  Н. Ленского., также предстала острым по характерности мини-спектаклем. В нём пение солистки оттенялось молчаливым, но весьма динамичным действием её незадачливого поклонника. Изысканная настырность  предприимчивой героини всё более властно опутывала его сетями страстей и женских прихотей. И неожиданные психологические повороты,  и тонкий юмор этой миниатюры  были с восторгом приняты публикой, скандировавшей «Браво!».
В заключение  программы прозвучал редко исполняемый в наше время романс Бориса Борисова на стихи Елизаветы Дитерикс  «Звёзды на небе...», давший название волшебному вечеру. Рада Смирных, певица со своим уникальным творческим почерком и неповторимой манерой исполнения, донесла  до зрителей  главную сокровенную идею этого романса и всего вечера – неистребимое желание любви  - чувства, на котором  зиждется русский романс Серебряного века и служит единению человеческих душ во все времена:

Снился мне сад в подвенечном уборе,
В этом саду мы с тобою вдвоём.
Звёзды на небе, звёзды на море,
Звёзды и в сердце моём.

Листьев ли шёпот иль ветра порывы
Чуткой душою я жадно ловлю.
Взоры глубоки, уста молчаливы:
Милый, о милый, люблю.

Тени ночные плывут на просторе,
Счастье и радость разлиты кругом.
Звёзды на небе, звёзды на море,
Звёзды и в сердце моём.




Эта редкая атмосфера единения охватила небывалое количество зрителей, пришедших приобщиться к редкой и интересной теме салонного романса и лирики Серебряного века. Работники театра проявили невероятную смекалку, «мобилизовав» практически всю мебель из всех фойе театра, чтобы рассадить всех желающих. Мне лично, как и многим другим, пришлось выстоять  полтора часа: люди теснились на верхних галереях и боковых проходах, но никто не уходил и, стоя,  народ воспринимал с удовольствием программу и встречал каждый номер горячими аплодисментами. А после завершения зрители  вручали исполнителям цветы, благодарили их и  ещё долго под свежим впечатлением от концерта не желали расходиться.





Итак, удивительный вечер «Звёзды на небе» родился и состоялся на самом высшем духовном  и художественном уровне. Все три ярких его участника в полной мере сумели передать богатейшую гамму чувств русского романса и поэзии Серебряного века. И было ещё одно чудо – непрерывный творческий и духовный  диалог со зрителем, который ушёл из театра обогащённым не только волшебством Крещенского сочельника, но и предчувствием блоковской весны, когда «Ветер принёс издалёка / Песни весенней намёк, / Где-то светло и глубоко / Неба открылся клочок».

Гуарик Багдасарова

Фото: Юрий  Полянский    и Сергей Мартыненко 



среда, 15 января 2020 г.

Рождество и старый Новый год








Пресветлое Рождество и старый Новый год, чудесные стихи о Рождестве Баха Ахмедова, моё "Юбилейное посвящение"  двоюродной сестре Светлане Володиной и мои грустные поэтические послания сыну ("Канун  Крещения"), новогодние экспромты Евгении Абалян, весёлые и  задумчивые  песни за праздничным столом талантливого барда Людмилы Декановой и зажигательные армянские напевы самородка-дудукиста Вячеслава Каграманяна вылились в один долгий январский праздник в кругу родных и близких друзей, который запомнится всем навсегда: 












Рождество - это нежность Вселенной.
Это главное Слово ее.
Исчезают границы и стены,
И о радости ангел поёт.

И душа наполняется небом,
Как бокал - золотистым вином.
И звезда, что сверкает над снегом,
Согревает нас каждым лучом.
(Бах Ахмедов)


Гуарик Багдасарова

среда, 8 января 2020 г.

Грандиозное ледовое шоу «Настоящий Щелкунчик» в Ташкенте заставил поверить в волшебство в Рождество



         Два дня подряд - седьмого и восьмого января 2020 года на льду Humo Arena впервые в Ташкенте было представлено музыкальное шоу на льду "Настоящий Щелкунчик". Сюжет знакомой всем с детства сказки Эрнста Гофмана получил новое звучание в музыкальном спектакле на льду благодаря его создателям — основоположникам жанра "Ледовый мюзикл" в России.

В российской труппе спектакля - солисты мировых ледовых шоу, профессиональные фигуристы, ледовые акробаты, а также действующие спортсмены сборной России по фигурному катанию. В арсенале артистов эффектные выбросы и поддержки, сложнейшие прыжки и захватывающие акробатические элементы. Среди участников ледового шоу — Даниил Паркман — ученик Алексея Мишина и Тамары Москвиной, Виктория Яценко — ученица Нины Мозер и Тамары Москвиной. Также на лёд вышли  Полина Галкина и Арсения Демидас — ученицы Александра Жулина, Никита Рахманин — ученик Нины Мозер, Екатерина Митрофанова — ученица Этери Тутберидзе и многие другие.


         Действие происходит в одном из немецких княжеств в эпоху Гофмана (рубеж XVIII — XIX веков) и в сказочном городе Конфитюренбурге.
 Действующие лица: Президент Зильбергауз, его жена Клара, их дочь Мари, их сын Фриц; советник Дроссельмейер, крёстный детей Зильбергаузов; Щелкунчик – игрушка для раскалывания орехов, которая потом превращается в настоящего принца; Фея Драже, повелительница сластей; Принц Коклюш (Оршад), мышиная королева; куклы: Маркитантка, оловянные солдатики, Коломбина, Арлекин и другие сказочные персонажи.




Рождественский сочельник в доме Зильбергаузов. Гости собираются на праздник. В зал вводят Мари, Фрица и их маленьких гостей. Все восхищены нарядной ёлкой. Детям раздают подарки. Часы бьют полночь, и с последним их ударом появляется крестный Клары Дроссельмейер. Умелый мастер, он приносит в подарок огромные механические куклы — Маркитантку, Солдата, Арлекина и Коломбину. Дети радостно благодарят доброго крестного, но Зильбергауз, боясь, что они испортят подарки, приказывает унести их в его кабинет.


Утешая огорчённых детей, Дроссельмейер вынимает из кармана смешного маленького Щелкунчика и показывает, как тот грызёт орехи. Дети радуются новой игрушке, но потом ссорятся из-за неё. Фриц заставляет Щелкунчика разгрызать самые твёрдые орехи, и у Щелкунчика ломается челюсть. Фриц раздражённо бросает Щелкунчика на пол, но Мари поднимает его, укачивает как маленького ребенка, укладывает на кроватку любимой куклы и укутывает одеялом. Зильбергауз велит вынести из гостиной мебель, чтобы устроить в ней общий танец. По окончании танцев детей отправляют спать. Гости и хозяева расходятся. Но тут только начинаются настоящие чудеса…


Родственники, гости в карнавальных костюмах, дети, слуги, мыши, пряничные и оловянные солдатики, куклы, игрушки, гномы, зайчики; феи, сласти, сёстры принца Щелкунчика, паяцы, цветы, пажи, мавры и другие действующие лица проходят – легко скользят перед зрителями, создавая волшебное действо на их глазах…  Под руководством художника по костюмам Константина Салаватова и его команды лучших мастеров созданы десятки костюмов потрясающей красоты. Оригинальные образы персонажей, актуальный дизайн в сочетании с изысканностью исторического костюма раскрывают характеры героев и переносят зрителей в увлекательный мир приключений.


Хореограф-постановщик мировых ледовых шоу Никита Михайлов
за годы работы поставил 14 спектаклей, среди которых постановки для чемпионов и призёров Олимпийских игр: Евгения Плющенко, Елены Бережной, Ирины Слуцкой, Татьяны Навки и Петра Чернышева. Проекты, созданные при участии Станислава Корчевского, приняты публикой по всему миру, переведены на английский, немецкиий, китаийский̆и, фламандский̆ языки, с успехом проводятся в десятках городов России и СНГ, Европы и Азии.


Постановка несёт в себе дух Рождества, волшебство абсолютно новых авторских песен, а также дань уважения гениальной музыке П.И. Чайковского. Мне лично не хватило звучания балетной музыки русского композитора: там, где она использована, -  действие достигает особой гармонии, слияния движения и классической музыки. Музыка в ледовом шоу «Настоящий Щелкунчик» отличается оригинальностью и масштабностью замыслов, использованием оркестровой фактуры не только привычной для подобных произведений академической интонации, но и синтеза массовых направлений, иногда, правда, резким диссонансом врывающихся в  классическое музыкальное оформление спектакля.


Своими впечатлениями от выступления, а также о работе в постановке поделился исполнитель главной роли Даниил Паркман:
- Создатели спектакля – основоположники жанра «Ледовый мюзикл» в России. Силами нашей команды было организованно и проведено более 400 выступлений в России, странах Европы и Азии, в которых принимали участие Олимпийские чемпионы и победители крупнейших мировых турниров по фигурному катанию.
Мы уже 19 раз откатали эту сказку. Впечатления самые позитивные. Что касается этой арены, то всё на высоте: лёд превосходный, температура в самом спорткомплексе комфортная. Всё очень понравилось. Вообще, самое приятное и волшебное - это процесс создания сказки. Мы, артисты, полностью доверяем нашим сценаристам и создателям, которые устроили это шоу. Фигурное катание - это смесь спорта и искусства, поэтому я себя ощущаю в проекте и как фигурист, и как актер. Участие в ледовом шоу – неоценимый опыт для спортсмена, — признался Паркман.
Фигурист добавил, что плотный график не позволил в полной мере насладиться атмосферой Узбекистана, но в ближайшее время артисты намерены посмотреть Ташкент и по достоинству оценить его достопримечательности. Новые архитектурные сооружения, широкие проспекты, чистота  улиц, праздничный новогодний наряд узбекской столицы артисты  успели увидеть из окна гостиницы и по пути на репетиции – это их впечатлило, но ещё больше порадовала наша чуткая публика.

         Завораживающая красота русского балета на льду виртуозно объединилась с техничным фигурным катанием всех участников сборной России по фигурному катанию и солистов мировых ледовых шоу. Впечатляющая мультимедийная сценография, яркие костюмы и прекрасная завораживающая музыка порадовали не только детей, но и самых искушённых взрослых зрителей, неустанно аплодирующих на выступление российской труппы виртуозов ледового шоу в течение  почти полутора часов.


Впрочем, «счастливые часов не наблюдают». Огромный зал Humo Arena на время или целую вечность превратился  во дворец, «тронный зал» удивительных волшебств и чудесных превращений. Самое главное чудо происходило не столько с самими обладателями  дворца и его главными сказочными героями, но со всеми зрителями. Самая большая ценность, которой наградило ледовое шоу ташкентских зрителей в рождественский праздник  - это ценность доброты. Спектакль не просто красив, музыкален - он учит доброму пониманию мира и утверждает  в нём   присутствие настоящего Щелкунчика, если только искренне поверить в его существование, как главная героиня сказки. В финале зрители включили фонарики и  обеззвученные мобильные телефоны в знак признания «Настоящего Щелкунчика» и признательности артистам на арене, заставившим поверить в рождественскую сказку и волшебство наяву, сотворённое на их глазах. 


Гуарик Багдасарова







понедельник, 30 декабря 2019 г.

Моим читателям: новогоднее поздравление и приношение



Дорогие наши читатели, пользователи сайта «Культура.Уз» (главный редактор – Борис Бабаев) - и добавлю – моего ныне действующего  персонального блога «Близкое эхо»! С наступающим Новым 2020 годом! С новым счастьем жить, творить, бороться и не сдаваться житейской суете! С новым горением любить «бескорыстно» читать и набираться глубочайшего опыта жизни, продолжать удивляться искусству писателей, журналистов, композиторов, художников – проводников в нашу современную и  другие эпохи и к другим народам, раскрывающим перед вами сердца людей! Будем вместе радоваться предстоящему году, сообща понимать жизнь во всех её сложностях и  неизбывной Красоте!
Мы очень любим вас, наши друзья! Без вас наша жизнь была бы спокойной, скучной и серой, с вами – шипучая, как шампанское, кипучая, как горный поток,  и трудная, как подъём на вершину Большого Чимгана. Это вы заставляете нас жить, чтобы «ни дня без строчки», как сказал Юрий Олеша в одноимённой книге миниатюрных зарисовок,  – в праздники и будни. Это вы не позволяете нам подолгу болеть и отлёживаться на диване, подражая  гончаровскому обывателю и мечтателю  – помещику Илье Ильичу Обломову. Из-за вас мы упускаем возможность бежать с утра пораньше делать предновогодний базар и встречать долгожданных гостей на пороге дома. Мы, как первооткрыватели редкостных глубинных залежей полезных ископаемых,  целеустремлённо идём нехожеными тропами искать «настоящих героев» для своих заметок, подбадривая себя при этом советским гимном журналисту композитора Вано Мурадели: «Трое суток шагать, трое суток не спать ради нескольких строчек в газете (добавим  «в инете» – авт. примеч.!)».
Новый год Крысы, согласно  китайскому гороскопу, благоприятен  для литературы, а значит, ваша кормушка, кроме избыточных запасов зерна,  консервирования, варки, покупок в кредит, займов, вложений, - смеем надеяться, - пополнится скромными плодами нашего творческого вдохновения. Нам очень важно чувствовать своего адресата, точно знать, к кому мы обращаемся. Даже если вы скептик или заядлый спорщик, нигилист, не склонный принимать на веру что бы то ни было - пишите нам, комментируйте наши публикации - оставайтесь с нами, друзья!


Примите в дар от всего сердца моё новогоднее приношение вам - «Зимние фантазии»:




Зимние грёзы
Коллекция чудес скудна  -
Но как же жить без веры в чудо?

В предзимнем Ташкенте
в «Ласточкином гнезде»
на втором этаже,
продуваемом одиночеством изнутри
 и изморозью снаружи,
я стою и думаю, что свершилось:
Чахнет в лампочке пламя,
 задушенное стеклом.
Надвигается будущее –
невпопад, напролом.
Пусть настигнет в доме
твоём или моём
Новый год нас - вдвоём.


Снежная весточка

Обет молчания опять нарушен,
И вновь не пересилена тоска.
Моя любовь снежинок стаей
Летит, летит к тебе без вожака.

Возможно, пешеходы улыбнутся,
Встречая «Скерцо» на лету.
А, может быть, романсом отзовутся
Моя печаль и нежность на ветру.

Я предварять события не вправе:
Твой жест или движение души.
Сегодня кружит снегопад печали,
А завтра солнце землю оживит.




***
А как же чудо? Чудо не сбылось.
Глаза в глазах не потонули,
И на губах нет соли поцелуев,
И дна души вкусить не довелось.

Но решето чудес мне поутру
Дарует снегопад ненастный.
Я загадала встречу – и напрасно:
Снежинки разлетелись на ветру.

Я загадала… Слово! – Молча жду,
Когда снега нарушат немоту.





Снегопад

И голоса низведены до шёпота,
И немота возвышена до голоса.
Снега поют, поют земле о вечности
И умирают, испытавши вечность.

И вовсе не обманываясь снежностью,
Не околдован призрачной беспечностью,
С лучами солнца ты поверил вечности.
Ты сущего нетленности поверил.

А снег всё падал, как воспоминанья,
И обжигаясь, исчезал не тая.
Не умирал, а уходил куда-то,
Ещё неведомую смертным дальность.



 Два одиночества

Ангел слёз и печали на правом,
Ангел счастья на левом плече»
Вл. Баграмов

 «Взоры огненней огня и усмешка Леля.
Не обманывай меня, Первое апреля».
А. Ахматова

Двое любят друг друга,
Сливаются духом и плотью.
В недрах глухого недуга
Рождается тайная песня.

О том, что мы снова молоды
Целуемся – как впервые.
Ты нежен и счастлив, голоден
До губ моих, баек и были.

Ты так дурашлив и весел,
Твой  так заразителен смех,
Что кажется, мир нам тесен,
В котором царит любовь.

И нет в нём разлук, поражений
И битвы за место под небом.
И нет никаких прегрешений,
Когда ты един с любимой.

Но разве мы можем расстаться
И разойтись по разным углам?
Мы ценим высшее  братство,
Радость и горе – всё  пополам.

Мы  были целой вселенной.
А если и врозь – всё равно - 
Треть века прожили вместе,
Как солнце с луной заодно.

Герань цвела на чужом окне.
Внизу был город мне чуждый.
День затерялся во мгле на дне.
Метельный февраль завьюжил.

И я под крылом разлученья
С единственным сыном жила.
И вольная жизнь заточеньем,
И страсть лишь забвеньем была.


Сотворение мига

Возвращаюсь непрежнею в снегопад
И общаюсь, как прежде, со всеми не в лад.
Извлекаю из звуков спасительный  тон.
И смеюсь, и стенаю ему в унисон.
Облегчённость развязки смакую до света.
До рассветного снега бесснежность терплю.
А поутру ловлю сотворение мига
И на миг обретаю бессрочность любви.




Канун Крещения

Сыну Павлу

Кажется, снег будет идти до скончания века…
Как долго ты будешь в пути до родного порога?
Сколько лет пустует айван, на котором с рассвета
Горлинки  весёлым гвалтом будили подростка?

       Падает-падает мокрый снег которые сутки…
Ты словно рядом и нет тебя, сын-невидимка!
Сколько дней и ночей напролёт летят эсэмэски,
Как лёгкие, тающие на глазах вести-снежинки.

Сколько годков мы играем в опасные прятки?
В доме от этой игры одиноко и пусто на Святки.
Жизнь пролетает мимо сказочной синей птицей.
На морозном стекле золотое перо Жар-птицы.



Ночной ангел

Но кто же в полночь светом входит?
Снимая тень от сомкнутых ресниц,
Он долгий диалог со мной заводит,
И вечность нас сближает в этот миг.

Мне эти встречи за пределом будней
Необходимей сутолоки дня.
Вот снова зазвучали струны лютни,
И я коснулась лёгкого крыла.

Я отвыкаю от звонков бездомных
Из снегопада, из лесной тиши,
Но в синих сумерках бездонных
Предвижу близость ангела в ночи.

Снег льнёт к губам, и тень его не тает.
В фонарном круге мрак дробится в свет,
И смутных дней мерцанье отступает,
И проступает истин зыбкий полусвет.






Моим друзьям

Догорят наши письма,
И будет заветный январь.
Отшумят перемены
И всех нас минуют печали.

Горьковатый покой
Разольют по сердцам
Свет над садом отцветшим
И хвойный букетик в бокале.

Мы залечим обиды,
Забудем, как прячут глаза.
Соберёмся все вместе
И сдвинем весёлые вина.

И с улыбкою вспомним,
Как мы в суете позабыли,
Что живём друг для друга
И счастье наше - в друзьях.


Ангел-хранитель

Мой тихий ангел-утешитель!
Убереги меня от немочи.
Незримый вечный мой хранитель,
Не дай сойти мне в омут немощи.

Вся жизнь - как лестница Иакова -
То вниз, то вверх нас всех бросает…
Нисходят и восходят Ангелы,
Терпением своим спасая.

Всё в бренном мире - суета.
И всё  - значительно,
Когда…
Когда ведёт тебя Хранитель.
как луч, как твой Путеводитель,
как Вифлеемская звезда.

Да, бренный путь тернист и долог,
Но Ангел к Богу приведёт,
Чтобы открыть своим ведомым
Бессмертья вечный хоровод.




Вопреки зиме

Я вся сиянье дня, похмелье лета.
Оно меня от утра отделило
И вечера, замедлившего ход.
Какой сегодня ясный небосвод!

В двухвременье живу отныне.
Реальность подавляет грёзы,
То уступает шаловливой Музе
И заполняет мир дыханием весны.

Мечтами дурью голову кружу.
Лазурным небом стойко дорожу.
В распаде зимнем верно лета жду
И в предвкушении весны… дышу.


Из несохранившегося блокнота           

                                                        Памяти Эдуарда Фомина

Я помню, как ранним утром

Ты играл мне «Элизе».

А когда закончил играть,
Неожиданно признался:
«Ты цветок…  Нет, целый букет.
Я держу в руках охапку цветов.
Твоя улыбка лучезарна.
В ней весь твой свет, солнце.
Я люблю её больше тебя,
Потому что в ней вся ты.
Твоё лицо от снега светится,
И снег от твоего лица сверкает.
Когда не было тебя,
В этой комнате не было жизни.
И там за домом всё было пусто, серо.
Когда ты появилась здесь,
Здесь появилась жизнь, любимая…»

Это было очень давно...


О назначенье Слова

Я чашу яда выпила до дна,
Как Феникс, возродилась снова.
Над пепелищем злобы и добра
Витает зов о назначенье Слова.

И мщенья бурная мечта, и гнев,
Ожесточённого страданья слёзы
Не омрачат мой радостный напев,
 Задорный смех и творческие грёзы.

В том естестве царит желанье
Духовного существованья
И жизни вольной в свете бытия,
Когда мы можем выразить себя.

Поэт, художник – властелин
Своих возвышенных желаний.
В экстазе Музой одержим,
Свободен от земных терзаний.

Он выбрал траекторию прозрений,
Простёртый над потоком естества.
Бездомный, легкокрылый гений,
Парит он под покровом Божества.

Гуарик Багдасарова,

поэт, публицист, искусствовед, блогер,
обозреватель сайта «Культура.Уз»