пятница, 21 августа 2015 г.

«Ваше величество, женщина!»


В Представительстве Россотрудничества Узбекистана  в уютном дворике РЦНК Уз  20 08 15 состоялся авторский творческий  вечер  актрисы Молодёжного театра «Лабирус» («Лабиринт») Юлии Хороховой под  названием: «Ваше величество, женщина!»


Юбилейный вечер молодой актрисы был посвящён 15-летию её театральной деятельности, тому переходному этапу в жизни, когда необходимо  для себя понять масштаб своего призвания и своих возможностей. Юля родилась в 1983 г.  в Ташкенте. С детства любила петь и декламировать стихи. Её мама Галина Константиновна всячески поддерживала увлечения дочери и помогала ей найти себя в искусстве. В 2004 г. Юля окончила школу театрального искусства Республиканского  дома актёра имени Р.М. Кариева при Молодёжном театре «Лабирус», базирующемся в ДК «Юлдуз» (Карасу, 6). После успешного окончания  актёрской школы Юля  была принята в труппу театра, на сцене которого смогла создать яркие неординарные образы в спектаклях для детей и подростков: «Волшебники», «Две судьбы-2», «Две судьбы-3», «Необыкновенное приключение  Снегурочки», «Приключение Синдбада», «Волшебный сундучок», «Чёрное и белое», «У последней черты».
За активное участие в театральной жизни узбекской столицы в 2012 г. молодая актриса  была награждена дипломами от Республиканского дома актёра имени Р.М. Кариева и от молодёжной организации «Камолот». Активисты клуба-музея «Мангалочий дворик Анны Ахматовой»  помнят   яркие эмоциональные выступления Юлии Хороховой на вечерах поэзии, когда она артистично декламировала стихи классиков «серебряного века» - А. Блока, А. Ахматову, М. Цветаеву, С. Есенина и других поэтов.


На своём творческом вечере молодая актриса представила на суд зрителей  разнообразную сложную вокально-драматическую программу, куда вошли стихи Р. Рождественского; монологи Татьяны Лариной из романа в стихах «Евгений Онегин»  А.С. Пушкина и Ларисы Огудаловой из пьесы А.Н. Островского «Бесприданница»; ария Эсмиральды  из мюзикла “Notre dame de Paris” по мотивам одноимённого романа Виктора Гюго «Собор Парижской богоматери». Завершали  программу известные стихи Б. Окуджавы «Ваше величество, женщина» в исполнении Юлии Хороховой. 
Юлия поделилась своей мечтой - сыграть Анастасию Романову  в мюзикле «Анастасия». Сюжет фильма и мультфильма «Анастасия» является вариацией на тему, «а что было бы, если…». Как известно, после захвата власти большевиками вся королевская семья была расстреляна в «Доме особого назначения» — особняке Ипатьева в Екатеринбурге в ночь с 16 на 17 июля 1918 года.  Придуманная история  о младшей дочери последнего российского императора Николая II Анастасии стала сюжетом нового мюзикла. Премьера музыкальной версии спектакля «Анастасия» состоится в следующем году на сцене театра Hartford Stage. Автором текста песен к мюзиклу станет Линн Аренс, роль композитора возьмет на себя Стивен Флаэрти – музыкант, который был автором нескольких песен для одноименного мультфильма студии 20th Century Fox (1997). Идейным вдохновителем мюзикла является фильм «Анастасия» 1956 г.,  где главную роль исполнила блистательная Ингрид Бергман. После блестящей игры Бергман ни у кого из зрителей не оставалось сомнений в том, что Анастасия и есть потерянная и несчастная дочь убитого Николая II. Режиссером мюзикла станет Дарко Тресняк. Эта роль потребует много работы у Юлии над её вокальными возможностями, пока она жалуется на слабые голосовые связки, но в будущем готова подлечить и  развить их ради осуществления своей заветной мечты.Помогала юбиляру   молодой ассистент Мария Миленина: она не только успешно вела литературно-музыкальную программу, но выразительно наизусть прочитала  на концерте стихи Анны Ахматовой и Вероники Тушновой, посвящённые разным аспектам женской любви.



Концертную программу органично продолжили ташкентские поэты Олег Бордовский, Алексей Кирдянов, Светлана Клокотова, Александр Курышев, Гуарик Багдасарова и другие. Они сердечно поблагодарили Юлю Хорохову  за её  успешное  выступление «вживую» без  особой  театральной декорации и микрофона. В авторской программе  была  использована музыка Евгения Доги и романс «Любовь волшебная страна»  (стихи Э. Рязанова, музыка Андрея Петрова) из кинофильма Э. Рязанова «Жестокий романс».  Поэты в качестве  приношения героине вечера познакомили  публику со своими старыми и новыми лирическими стихами, посвящёнными бесконечной теме Любви, заявленной в начале вечера программным стихотворением Роберта Рождественского «Всё начинается с любви»:

Твердят:
"В начале
было
слово".
А я провозглашаю снова:
все начинается
с любви!

Все начинается с любви:
и озаренье,
и работа,
глаза цветов,
глаза ребенка -
все начинается с любви.

Все начинается с любви.
С любви!
Я это точно знаю.
Все,
даже ненависть -
родная
и вечная
сестра любви.

Все начинается в любви:
мечта и страх,
вино и порох.
Трагедия,
тоска
и подвиг -
все начинается с любви.

Весна шепнет тебе:
"Живи".
И ты от шепота качнешься.
И выпрямишься.
И начнешься.
Все начинается
с любви!


Ни для кого не секрет, что « вы ничего не сможете найти во внешнем мире, если предварительно не обнаружили этого в вашем внутреннем мире. Так как если этого нет внутри вас, во внешнем мире вы пройдете мимо и вообще этого не заметите. Чем больше любви, мудрости, красоты вы откроете в самом себе, тем больше вы заметите это в окружающем вас мире. Вам кажется, что, если вы что-то не видите, этого не существует вообще. Нет, это все-таки существует, но вы этого не замечаете, потому что недостаточно развили в себе какие-то качества. Окружающий вас мир - это только отражение вашей внутренней жизни, поэтому не заблуждайтесь: вы никогда не достигнете богатства, спокойствия и счастья вне вас, если вы не сделали усилий, чтобы найти их в самом себе» (О. М. Айванхов).
Исполнением классических произведений, непринуждённым перевоплощением в чистые женские образы, созданные великими  художниками слова,  Юлия Хорохорова приблизила нас к познанию  несокрушимой истины: «Счастье и любовь неразделимы. Одно не сияет без другого. Чтобы быть счастливым, научись сначала любить» (Дугпа Ринпоче).

Директор Ташкентского клуба-музея «Мангалочий дворик Анны Ахматовой»  А.В. Маркевич за активное участие в культурной жизни музея  преподнесла в подарок Ю. Хороховой  двухтомник  поэзии, прозы и писем Анны Ахматовой и пожелала ей дальнейших успехов в её служении Мельпомене. На прощанье все участники и гости  праздника с удовольствием  сфотографировались на память о прошедшем славном творческом вечере молодого талантливого юбиляра, полного любви, счастья и новых проектов.
Гуарик Багдасарова 

четверг, 20 августа 2015 г.

Праздник армянской идентичности отметили в Ташкенте

            



            В Армении молодой праздник армянской идентичности был установлен в 2009 году. По всему миру 10 млн армян ежегодно в августе празднуют его в России, США. Франции, Грузии, Сирии, Ливане, Аргентине, Иране, Узбекистане. В этих станах проживают свыше 2/3 древнейшей национальной диаспоры. В Ташкенте эту почётную миссию не первый год выполняет «живая»  версия журнала общинного объединения армян под  выразительным названием «Наш очаг». В кругу близких друзей, среди которых всегда присутствуют гости из разных культурных национальных центров и различных творческих объединений, обсуждают вопросы о вечных  ценностях народа, имеющего долгую неповторимую историю, о  духовных приоритетах нашего времени и культурных связях Армении с другими  странами.





В этот раз – 15 08 15 - гостями  музея Тамары Ханум, где проходил тематический литературно-музыкальный вечер,  были:  заместитель  главного редактора литературно-художественного журнала «Звезда Востока»  Клавдия Ивановна Панченко; график  нового направления в искусстве «energy art», Председатель  ЛТО «Данко»  при РКЦ Уз Армануш Гегамовна Маркарян; концертмейстер Государственной консерватории Уз Павел Игнатович Игнатян, весь вечер игравший сочинения Микаэля Таривердиева; дудукист Вячеслав Каграманян, задушевно исполнивший напевы Саят-Новы. Впервые на вечере  ветеран Ташкентской  армянской общины,  любитель живописец, биолог по образованию Лилия Оганесовна Наринджян,  живой носитель армянского языка и национальных традиций, познакомила участников и гостей вечера с пейзажами с видом на гору Арарат, «узбекскими»  натюрмортами с яркими плодами  фруктов и овощей, выращенных на узбекской земле. Эти незамысловатые и очаровательные цветные рисунки на бумаге были  результатом её нового плодотворного  увлечения после пережитой психологической травмы. Текин Лилию (так с уважением обращаются на исторической родине к  дамам среднего и преклонного возраста) в её новом жизнеутверждающем увлечении поддержали священник армянской апостольской церкви имени св. Филиппоса отец Гарник и её взрослые  сыновья. 

Приглашённая на армянский вечер художник-флорист Юлия Аресланова создала на глазах у всех  присутствующих оригинальную цветочную композицию. Свежий  ароматный букет из летних жёлтых, белых, красных роз и  разноцветных осенних астр  в плетёной корзине украсил  праздник дивной музыкой цветов и придал  особую эстетическую красоту интерьеру музея Тамары Ханум, в котором, по традиции, проходил  вечер армянской идентичности.
Вечер  открыл главный редактор журнала армян Узбекистана «Деп Апага» и автор идеи Живого Журнала Георгий Сааков, обозначив главную тему: знакомство с жизнью и творчеством армянского писателя Агаси́ Семёновича Айвазяна (1925-2007).


В рамках программы пришлось ограничиться  краткой биографией романтика XX века и сборником его  чудных рассказов  под названием «Евангелие от Авлабара», в котором, по мнению Георгия,  отражено всё армянство. Изысканное подарочное издание "Евангелие от Авлабара", где даже буквицы в начале текстов принимают позы кинто, была  задумана тифлисцем Араиком Баблояном и ереванцем Виктором Лихомановым. Она  издана ими в Москве с привлечением кисловодского художника Юрия Багдасарова, московских переводчиков и финской полиграфической базы. В этом коллективном издании проявилась армянская идентичность  постсоветской миграции, объединённой одной национальной идеей  - бережно хранить и передавать потомкам духовное народное достояние.


         Агаси Айвазян был родом из Грузии (Абастумани), много лет учился, жил и работал в Тбилиси  и только в 1965 году окончательно переехал в Ереван, с которым уже не расставался до конца жизни. Он говорил:
         «Нашей столицей был Тифлис — на чужой земле. Я писал об этом»[1].
Из эссе «“Бедни” Джиотто»: «Тифлис, бывший долгие годы столицей Армении на чужой земле, всегда являлся подмостками, художественной ареной не только для выражения армянского духа, но и для создания его художественного образа, художественной конструкции. Волею судьбы Тифлис во многом исказил строгую и твердую, сдержанную и локальную фактуру армянского облика, но и сам приспособился, видоизменился, скроился по его образу и подобию. Образ старого Тифлиса вызывал ностальгию и уже превратился в пестрое собирательное понятие. Тифлисская среда питала художников, и кого она ycпела сформировать, тот уже не мог отойти от ее фантасмагории».
«… Это удивительно, то, что мы создали там. Там появились наши партии. В Тифлисе организовывалась армянская мысль. В основном в Тифлисе, но еще и в Москве, Петербурге и Константинополе. С X века в Тифлисе жили армяне. Соседи. С грузинами всегда были хорошие отношения, насколько это возможно между народами. Я тоже выходец оттуда. Хотя мои предки — из Эрзерума, который находится в Турции.
С сорок пятого у меня одна нога в Ереване. Совсем переселился в шестьдесят пятом. Я считаю этот город своим. Я не могу без него. Я был очень эмоциональный в молодости. С возрастом уходят бурные страсти, сумасшедшие увлечения, желания. Но одно осталось. Вот в Ереване строят новое здание или мост, и я говорю: пока не увижу этот мост, не умру. А потом думаю: а зачем мне это надо? Я, в общем-то, гражданин мира. Люблю и Рим, и Париж, архитектуру самую разную, литературу. Особенно русскую литературу и европейскую. Языки не знаю, к сожалению. Грузинский, армянский, русский — вот три моих языка. Специально так учили — и в школе, и в институте — чтобы мы иностранные языки не знали. А потребовалось — в Нью-Йорке за десять дней начал по-английски что-то говорить и понимать. За десять дней! В генах, что ли, это заложено... Так вот, я все время пытаюсь проанализировать, понять: зачем мне нужно это увидеть? куда я заберу это? Просто смешно. Почему этот интерес, это желание осталось у меня? Я даже думаю: вот умру, и единственное желание у меня будет — увидеть, что строится в Ереване. Такие прекрасные города построены, все, что душе угодно, там есть. Но я хочу, чтобы все это было в Ереване. Необъяснимо…».
                А. Айвазян обладал, по его словам, 15 специальностями: во время войны он был токарем, слесарем, чертежником, конструктором. После войны непревзойдённым резчиком  по камню, профессиональным боксёром,  художником, но литература была его судьбой, высшим предназначением. Он говорил: «Литература спасает  писателя». Он писал пьесы и сценарии, снимал фильмы по своим сценариям, получившие признание не только на родине в Армении, но также в Америке и Европе. Он  без устали, как заведённый,   создавал  живописные картины и  вешал их на стенах своей ереванской квартиры, когда в 90-ые годы прошлого века наступил кризис в кинематографе  и он перестал снимать кино, а ему хотелось сказать миру ещё так много...
Лучше всего он  умел любить людей,  вне зависимости от географии, социального статуса, цвета кожи и века на дворе. Эту любовь, как никто, он мог выражать в своих многочисленных сценариях, единственной повести «Американский аджабсандал»  (нечто вроде «компота») и коротких рассказах, совмещая в себе сразу все профессии. Его синтетический литературный стиль, точнее  метод исследования жизни, человеческих характеров с разных точек зрения,  очень кинематографичный, живописный и лаконичный: армянский писатель в итоге умеет произвести впечатление живой действительности в её непроизвольном движении, самостоятельном развитии.  
Этому он учился у русских классиков: А.С. Пушкина, Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского, Н.В. Гоголя, И.А. Бунина, а также армянских писателей – М. Хоренаци, Хачатура Абовяна, Паруйра Севака и других. Всё его творчество было замешано на бескорыстной  доброте  и являлось объяснением в любви к талантливому и незадачливому бессребренику и весельчаку - неунывающему маленькому человеку. Армянскому писателю была близка русская классическая литература  и культура своим широким диапозоном,  своей возвышенной духовностью, в которой главным мотивом было сострадание к  маленькому человеку (Н.В. Гоголь) и  «всемирная отзывчивость» (Ф. Достоевский о А.С. Пушкине). В армянской культуре эту духовную парадигму олицетворяли Григорий Просветитель и Хачатур Абовян, автор первого романа на новоармянском языке – «ашхарабар» -  «Раны Армении».


Автор этих строк рассказала о тонких духовных связях биографии писателя и драматурга  с его литературным творчеством, в частности, рассказом «Путеводитель по Тифлису. 1912 г.», который открывает  уникальную книгу – по сути своей, юмористический путеводитель по старому Тифлису. Юмор - органическая форма жизни и метод выживания героев Айвазяна. Как у его русского предшественника Гоголя в литературе , только на армянский лад,  «смех сквозь слёзы» Агаси Айвазяна превращают  старый Тифлис в альтернативу серьезного процветания или безалаберного веселья, драматического выживания, а главное, в нравственную школу жизни для нас, читателей XXI века: «Я писал голодный, без движения. Но был свет. О чем бы я ни писал, это литература такая, что, если через себя не пропустишь, ничего не получится. Любой человек — это микромир, смотря,  как он себя открывает, раскрывает».
Агаси Айвазян,  великий романтик и большой философ,  ушел из жизни не признанным в полной мере. Сбылось его печальное пророчество: «Вообще у нас отмечены тиражами и официальным признанием не таланты, а активисты. Это советская традиция. Но есть гораздо более древняя и вредная армянская: "Гна  мэры - ари сирем" ("Поди умри - тогда и полюблю"). И это - пожизненный приговор, который фильтрует всю суету дня текущего и архивирует лишь НЕТЛЕННОЕ. Так что представьте, каково быть живым армянским писателем». 
Его вдова в перспективе с помощью общественности хочет открыть  музей, соответствующий личному  творческому масштабу писателя, художника, сценариста, коллекционера антиквариата.  Сегодня  мы воспринимаем "Евангелие от Авлабара" как  нерукотворный памятник  и реквием по визуально и демографически видоизмененному Авлабару, по старому Тифлису и по аристократу духа  - Агаси Айвазяну, говорившему о себе: «Я все знал, когда мне было пятнадцать, и ничего не знаю, когда мне семьдесят. Только вопросы. Я думаю, что узнаю там. Высшая фаза любви —  это смерть».



После вечера армянской идентичности многие её участники и гости обратились к литературному наследию Агаси  Айвазяна и ещё раз задумались об истинных человеческих ценностях, характерных для всех народов и объединяющих нас в современном свободном многонациональном государстве, в котором процветают мир, спокойствие, толерантность и взаимоуважение друг к другу.

Гуарик Багдасарова





[1] Здесь и далее использованы цитаты  из интервью Наталии Игруновой с Агаси Айвазяном «Земля и небо Агаси Айвазяна. Разговоры и заметки на полях.- «Дружба Народов», 2001 г.




среда, 12 августа 2015 г.

Не зарастёт к нему народная тропа


«Былое нельзя воротить…  и печалиться не о чем».
Б. Окуджава

Памятник А.С. Пушкину в узбекской столице - символ присутствия в городе классической русской культуры - перенесли в скверик перед бывшим Дворцом текстильщиков (ныне площадь перед зданием компании «Узбекенгилсаноат), на пересечении улиц Бабура и Шота Руставели.

«У нас всё от Пушкина..." - сказал на открытии памятника Пушкину (А.М. Опекушин) в Москве Ф.М. Достоевский. "На Тверском бульваре очень к вам привыкли!" - писал Владимир Маяковский в "Юбилейном". Марина Цветаева любила памятник Пушкину даже за черноту – «в противоположность нашим  домашним богам». В своём очерке «Мой Пушкин» она декларировала: «Памятник- Пушкина (М. Цветаева писала в одно слово - Г.Б.) был первым моим видением неприкосновенности и непреложности». Памятник Пушкину вслед за  поэтом  «серебряного века» мы также воспринимаем и как памятник против расизма, за равенство всех рас, за первенство каждой – лишь бы давала гения, живой памятник слияния кровей, смешения народных душ  - самых далёких и как будто бы самых неслиянных. Памятник свободе-неволе-стихии-судьбе- и конечной победе гения: Пушкину, восставшему из цепей:

«И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я Свободу
И милость к падшим пробуждал».

Памятник М.К. Аникушина А.С. Пушкину в Ташкенте был поставлен в 1974 году  по предложению Ш.Р. Рашидова (светлая память ему!) к 175-летнему юбилею поэта. Когда вы подходили к памятнику со стороны улицы "Буюк ипак йули" –  то видели, что он "вот-вот шагнёт к вам" Ни у одного памятника в мире нет такого эффекта порыва! Наш памятник - лучшее творение скульптора Аникушина и самый лучший из сохранившихся монументов в узбекской столице! Где бы он ни стоял, "не зарастёт к нему народная тропа..."



Абдулла Арипов на 212-летнем юбилее русского поэта (2013 г.) и в последующие годы возле памятника Пушкину в Ташкенте, как клятву, произносил слова: «Мы признательны Пушкину за то, что он приобщил наш народ к благородным и прекрасным идеям и "чувствам добрым". Но Пушкин может быть благодарен узбекскому народу за то, что он принял и полюбил его как родного сына".
         Евгений Скляревский, создатель и  редактор сайта «Письма о Ташкенте:
«По поводу памятника Пушкину. Я, конечно, не в восторге от переносов и переименований, но вспомнил, что отец говорил лет 30 или 40 назад: «Развилка проспектов не место для Пушкина, это место для вождя или идеологического символа очередной эпохи. Памятник Пушкину должен стоять в тихом скверике, со скамеечками, чтобы любители его творчества могли прийти, почитать стихи, пообщаться» (Как в Москве на Арбате, если кто в курсе)[1]. А уж отец знал, любил и чувствовал Пушкина так, как более я не встречал».
Многим из нас трудно свыкнуться с градостроительными переменами в узбекской столице, ещё труднее – с исчезновением или переносом памятников. У каждого читателя свой Пушкин. У каждого горожанина  - своё особое отношение к памятнику, внутренняя с ним связь: 

 

Памятнику Пушкину в Ташкенте

Стоял наш Пушкин непреклонный
Все сорок лет на развилке дорог.
Проехал в ночь по столице тёмной
И встал у новых дворцовых ворот.

Когда-нибудь в разгаре лета,
Кто  будет жаждою томим,
Тот   вспомнит путника Поэта
И чудо, что свершилось с ним.

Он богом  был благословим -
Пустыня ожила пред ним.
Шептал в пути слова молитвы
Под новым пологом листвы.

Под градом желудей созревших
Вдохнул он эликсир, как в детстве,
Прозрачный, чистый,  безмятежный
Чистейший   воздух во вселенной.

Каждый город имеет облик народа.
Опекушинский Пушкин – гордость Москвы.
Аникушинский памятник – символ Любви.
Ташкент принял Поэта, как сына родного.

Потомки, племя вдохновенное!
Пусть будет  жизнь благословенна!
«Не рубите сук, на котором сидите,
Монументы классикам не сносите!"

         В первый же день установки памятника русскому поэту на новом месте задолго до официального его открытия – 15 августа 2015 года – я  наблюдала  на остановке  «Бунёдкор»  возле парка  культуры и отдыха имени Гафура Гуляма на станции метро Улугбек следующую картинку. Это было в субботу вечером, когда много народу скопилось у центрального входа в парк: кто-то заходил, а кто-то выходил оттуда, спеша на автобусную остановку, где мы с приятельницей Евгенией Абовян, возвращаясь с  армянского литературного вечера в музее Тамары Ханум,   тоже дожидались своего общественного транспорта. Молодая семья  из  четырёх человек взяла такси и коротко заказала новый маршрут: «К Пушкину!». В этот момент я окончательно поверила, что  Александр Сергеевич не покинул наш город, а только волей судьбы переехал  на  новую жилплощадь.  

«Былое нельзя воротить …  Выхожу я на улицу
И вдруг замечаю: у новых дворцовых  ворот[2]
Извозчик стоит, Александр Сергеич прогуливается…
Ах, завтра, наверное, что-нибудь произойдёт!»


10/15 08  2015
Гуарик Багдасарова



[1] В Москве на Арбате стоит групповая скульптура: Александр Пушкин и Наталья Гончарова
[2] Перифразировано: «у самых Арбатских ворот…» (Б. Окуджава).





















[1] В Москве на Арбате стоит групповая скульптура: Александр Пушкин и Наталья Гончарова
[2] Перифразировано: «у самых Арбатских ворот…» (Б. Окуджава).

пятница, 7 августа 2015 г.

7 августа – День памяти А. Блока


В  Ташкентском клубе-музее  «Мангалочий дворик Анны Ахматовой» любители поэзии «серебряного века» отдали дань светлой памяти последнему поэту старой дооктябрьской России, открывшему заглавную страницу истории русской советской поэзии с именем  Пушкина на устах – Александру Блоку (1880, 16 ноября по старому стилю  – 1921, 7 августа). 
Вечер памяти состоялся в уютном прохладном дворике Представительства Россотрудничества Уз. Музыкально-поэтическую программу открыла директор ахматовского клуба-музея А.В. Маркевич. Она напомнила собравшимся поклонникам «трагического тенора эпохи» (А. Ахматова), что текущий год -  юбилейный для русского поэта. Он мало прожил, ушёл на 41 году жизни, но и в 21 веке, как его современники,  мы разгадываем тайную магию его «заглушённых и юных напевов», которые способны затронуть в затаённой тиши «усыплённые жизнию струны/ напряжённой, как арфа, души».

Так было и в этот раз, когда любимые стихи А. Блока разных годов  и поэтических циклов выразительно прочитали Александр Ступак,  актриса Юлия Хорохова из молодёжного театра «Лабиринт», гость вечера, преподаватель Кокандского  Пединститута  Елена Ивановна Попова и автор этих строк.


Композитор  и вокалист Геннадий Арефьев украсил литературный  вечер  задушевным исполнением романсов на стихи А. Блока. В его репертуаре  не меньше пятидесяти сочинений на произведения выдающегося поэта «серебряного века». Он увлёкся музыкальной поэзией А. Блока в 2002 году. С тех пор Геннадий  написал музыку  не только  на стихи русских классиков – А. Пушкина, А. Ахматовой, А. Файнберга,  В. Баграмова, но и многих молодых ташкентских поэтов.


Филолог и знаток  поэзии «серебряного века» Вадим Фомичёв подготовил интересный содержательный доклад о значении  А. Блока в жизни и творчестве  двух современниц и соперниц  на поэтическом Олимпе - Анны Ахматовой и Марины Цветаевой. Анна Ахматова на протяжении своей жизни по-разному относилась к поэту, давшему ей путёвку в большую литературу. В ночном  кабачке «Бродячая собака» на Михайловской площади в Петербурге,  расписанном Сергеем Судейкиным и посещаемом  преимущественно литературно-художественной богемой, где часто читали свои стихи  вожди символизма А. Блок, А. Белый, В. Брюсов, однажды   Анна Ахматова прочитала своё посвящение Блоку (1914): «Я пришла к поэту в гости…». Приблизительно в то же время (декабрь 1913) А. Блок написал романтическое стихотворение Анне Ахматовой с его пророческим финалом от имени  поэтессы:

«Не страшна и не проста я;
Я не так страшна, чтоб просто
Убивать; не так проста я,
Чтоб не знать, что жизнь страшна».

В 1916 году Ахматова послала Блоку одну из своих новых поэм – «У самого моря» и получила ответ, в котором хоть и были справедливые незначительные критические замечания, но  было и  безоговорочное признание тогда малоизвестного начинающего  поэта:  «Но всё это пустяки, поэма настоящая, и Вы – настоящая» и подпись: Преданный Вам  Ал. Блок.
А. Ахматова воспоминаниям об А. Блоке осталась верна до конца своих дней. В 1944-1960 гг. она посвятила ему три стихотворения, в которых отметила  «разбойный  посвист  молодого Блока», «трагический тенор эпохи» и завершила  царской  снисходительной оценкой:
«Как памятник началу века,
Там этот человек стоит».
Эти посвящения прозвучали тихим набатом  на вечере памяти А. Блока. Обмен монологами между двумя крупнейшими поэтами углубили наше эстетическое понимание «серебряного века», в котором дневники,  исповеди, случайные мимолётные фразы переплавлялись в стихи.
Марина Цветаева принимала Блока как  безусловное Божество в поэзии и относилась всегда к нему с благоговением и так до конца жизни не могла смириться с его смертью. Она посвятила ему 16 стихотворений, каждое из которых  - вызов эстетству. В них автор чрезмерно интимен, по-детски влюблён, непосредственно нов, и как всегда, «одна против всех»:

«Имя твоё – птица в руке,
Имя твоё – льдинка на языке,
Одно-единственное движенье губ,
Имя твоё – пять букв.
Мячик, пойманный на лету,
Серебряный бубенец во рту».

Жизнь и слава не баловали М. Цветаеву. Цветаева всегда была обездолена и страшно одинока.  Ощущение сиротства и круглого одиночества было для неё проклятием. Если в своих юношеских стихах она пишет о смерти, отдавая дань литературной моде символистов, то в зрелых стихах она говорит о смерти как биологической неизбежности.  Но даже в конце жизни  «смертные мотивы»  в её стихах и письмах противоречат  внутреннему пафосу и общему мажорному тону её поэзии. Жизнелюбие  Цветаевой всегда побеждало в её любви к России, русской речи, А. Пушкину  и  А. Блоку. В письме к Ахматовой после кончины Блока она пишет в 1921 году: «Смерть Блока.  Удивительно не то, что он умер, а то, что он жил… Смерть Блока я чувствую как вознесение».
Век, говорил, Блок, может простить художнику «все грехи», кроме единственного – «измены духу времени». Стараться постичь дух времени, быть безотказно верным ему – в этом видел Блок силу художника, поэта. Он был убеждён, что у настоящего поэта даже его любая «личная страсть»  всегда непременно «насыщена духом эпохи» - и потому  «в эпохи бурь и тревог нежнейшие и интимнейшие стремления души поэта также преисполняются бурей и тревогой».
В  подтверждение этого завета потомкам Вадим Фомичёв своё выступление  завершил жизнеутверждающими стихами А. Блока:       
   
О, я хочу безумно жить!
Всё сущее увековечить,
Безличное  - вочеловечить,
 Несбывшееся – воплотить!
Пусть душит жизни сон тяжёлый,
Пусть задыхаюсь в этом сне, -
Быть может, юноша весёлый
В грядущем скажет обо мне:

Простим угрюмство – разве это
Сокрытый двигатель его?
Он весь – дитя добра и света,
Он весь – свободы торжество!»
1914

Гуарик Багдасарова


пятница, 31 июля 2015 г.

Аркадий Григорьянц и его духовное наследие




«Мы продолжаемся не только в наших детях.
Наследников идей он смог  усыновить»
                                                            Г. Багдасарова.

        
         У каждого поколения есть свои кумиры и герои. Сегодня, когда общество в целом испытывает  идеологический вакуум и нравственный кризис, мы хотим вспомнить  тех, кто, действительно, заслужил светлую память в нашей истории. Армянская диаспора Узбекистана 25 05 15 торжественно отметила столетний юбилей первого Председателя Армянского национального  культурного центра Аркадия Агалумовича Григорьянца (1915-1998). 


          Правление  АНКЦ Уз во главе с Председателем Мартином Вараздатовичем Сетяном,  Правление ТАКЦ во главе с Председателем Каринэ Меликовной  Мартиросян, священник Армянской апостольской церкви  отец Гарник и  представители  национальной диаспоры вместе с сыновьями Аркадия Агалумовича  – Александром и Алексеем Григорьянцами посетили  на Боткинском кладбище  в узбекской столице могилу Человека, широко известного не только  академическим кругам  страны и ближнего зарубежья, но и очевидцам создания Армянского культурного центра в Ташкенте.


         Историк А.А. Григорьянц - один из первых исследователей переселения армян в Туркестанский край    . В своей монографии «Армяне в Средней Азии» (Ереван, 2004.) он показал широкое участие и вклад армян-переселенцев в социально-экономическую и общественно-политическую, а также культурную жизнь края со второй половины XIX в. по 1917 г.  Этот исторический отрезок  был переломным этапом в экономической и политической жизни , знаменовавшим  присоединение к России, зарождение и развитие новых общественных отношений.
         Видные деятели науки и культуры, прибывшие в Среднюю Азию, - П.П. Семёнов-Тяншанский, В.А. Обручев, И.В. Мушкетов, Н.А. Северцов, А.П. Федченко, В.Ф. Ошанин, В.В. Бартольд, Н.И. Веселовский, А.И. Шахназаров,  С.И. Гулишамбаров, С.А. Мелик-Саркисян и другие, - внесли большой вклад в изучение истории и культуры края. В Ташкенте были основаны астрономическая обсерватория (1873г.), публичная библиотека (1879 г.), музей, ботанический сад, больница. Началось изучение природного богатства края, растительного, животного мира, а также изучение хозяйства, быта, языков, культурных памятников истории народов  Средней Азии. Велико было влияние русской передовой общественной мысли, литературы на представителей местной интеллигенции. У народов Средней Азии появились прогрессивные писатели-просветители – А. Дониш, С. Айни, Мукими, Фуркат,  Хамза, Завки, Махтумкули, Токтогул, Т. Модо и др.
         А.А. Григорьянц, совершая поездки по Средней Азии, собрал обширный архивный материал и «живые» рассказы очевидцев. В своей книге он использовал путевые заметки,  информацию из периодической печати, свои личные воспоминания, неопубликованные материалы из фондов Ленинградского государственного, Узбекского, Туркменского республиканских  архивов, а также архивные материалы городов Средней Азии – Ашхабада, Кызыл-Арвата, Красноводска, Мары. Чарджоу, Самарканда, Коканда, Андижана, Ферганы. Ташкента.  В государственных архивах среднеазиатских республик бережно хранятся разнообразные документы, характеризующие экономическую, социально-политическую и культурную жизнь армян в крае. Они знакомят с историей дружественных связей двух народов и свидетельствуют о стремлении армянского и среднеазиатских народов к сближению  на протяжении многих веков.  Книга «Армяне в Средней Азиии» в настоящее время  представляет собой историко-культурологический раритет, потому что её автор  впервые ввёл в научный оборот подавляющее большинство архивных материалов.
         В силу сложившихся неблагоприятных исторических, экономических и политических причин армяне переселялись  из родных краёв во многие страны мира, в том числе и в Среднюю Азию. Сведения, основанные на письменных источниках и археологических находках, свидетельствуют о давних исторических связях между народами Закавказья и Средней Азии. Первые переселения армян в Среднюю Азию относятся к древним временам (599 г.) по свидетельству историка Себеоса (YII в.). Вторая волна эмиграции связана  с нашествием монголов, покоривших Армению. Монгольское иго тяготело над Арменией до середины  XIY в. Особенно много армян прибыло в регион во время правления Амира Тимура (1336-1405) после его военного похода в Армению. В 1386 г. войска Тимура (Тамерлана) через Тавриз вторглись в Армению, опустошили Нахичеван, Сюник, Айраратскую область, затем Васпуракан и осадили город Ван. Они угнали в Самарканд мужчин, женщин и детей. Во время второго нашествия  Тамерлана из юго-западной Армении в Самарканд было угнано почти всё население. Вместе с пленными армянами был священник  Карапет Джугаеци – духовный покровитель пленных. Впоследствии он  стал епископом христиан, угнанных в империю Амира Тимура - Мавераннахр. Небольшая часть армян была обращена в ислам, однако большинство оказало сильное сопротивление и осталось христианами армяно-григорианского толка. В XIY в. на окраинах Средней Азии и даже на китайской границе были распространены армянские поселения.
В начале  XYI в. Армения становится ареной войн между Османской Турцией с запада и Ираном с востока. Так продолжалось до 1555 г., когда между Турцией и Ираном был заключён мир, и Армения  была разделена между этими государствами: началась тяжёлая мрачная эпоха для армян под двойным гнётом турецкого и персидского господства. В середине XYI в. при Тимуридах беженцы армяне, из Мазандарана  перебравшиеся через Афганистан в Среднюю Азию,  снова создают  здесь свои  колонии. Обосновавшись в Средней Азии, армяне  ведут торговлю с Ираном и Китаем.
 Массовый приезд армян в Туркестан наблюдается в конце XIX- начале ХХ вв. после присоединения Средней Азии к России в 1895 году. В конце  XIX столетия после присоединения Восточной Армении к Российской империи (1828) началось интенсивное строительство железных дорог: Тифлис-Эривань, а также в ноябре 1880 г. -  Закаспийской железной дороги. Металлическая артерия  новой жизни через Кзыл-Арват и Асхабад  была доведена до  Самарканда, и 15 мая 1888 г. сюда пришёл первый поезд. В 1889 г. железная дорога  прошла через Мары до Кушки, а в 1899 г – до Ташкента и Андижана. Теперь путь от Ташкента до Оренбурга  занимал двое суток, а до Москвы – четверо суток. Это связало Среднюю Азию с центральными районами России, сделав её неразрывной частью общероссийского рынка. Средняя Азия отныне вышла на мировой рынок – необходимое условие всякого промышленного развития. Рост городов ускорял процесс промышленного и торгового развития Средней Азии, которая подобно  Кавказу, втягивалась русским капитализмом в мировое товарное обращение. Армяне, участвовавшие в  строительстве железной дороги, селились на всём её протяжении  – Чарджоу, Бухаре, Самарканде, Ашхабаде, Ташкенте.
         Новая волна армян-мигрантов из Армении (Зангезур) и Нагорного Карабаха попала в Узбекистан на гребне революции, спасаясь от преследования турок-сельджуков и последующего геноцида 1914-1918 гг.  в Турции. Большинство вынужденных  «спюрков»-скитальцев  осталось навсегда в разных уголках Узбекистана – Андижане, Чирчике, Фергане. Коканде, Ташкенте.
         Одной из основных сфер деятельности поселившихся в Средней Азии армян являлись подрядные работы по строительству различных сложных объектов и по заготовке строительных материалов. Армяне были прекрасными каменщиками, каменотёсами, плотниками, кровельщиками, т.к. на своей родине – в Зангезуре и Карабахе – они также строили свои жилища из камня. Армяне строили дома, мосты, мастерские, вокзалы, стрелочные будки, пассажирские платформы, навесы, мостовые из булыжного камня. Так, на строительстве деревянного моста через р. Аму-Дарью у г. Чарджоу работали многие армяне. За 1899  -1901 гг. на его месте построили железный мост. На   этом и других подобных сооружениях, - сказано в обзоре Самаркандской области, -  работало 400 чел. русских,  3500 человек местных национальностей, 150 персов и 75 армян. Все армяне были каменотёсами и каменщиками. Эти данные приводит в своей книге «Армяне  в Средней Азии» А. Григорьянц[1].


         В начале XX в., - отмечает автор, - стали бурно развиваться армянский театр и музыка, что было связано с  возросшими духовными потребностями пришлого населения и  его ностальгией. Первое сообщение о состоявшемся спектакле  «Карабахский астролог»  по драме П. Зубова с участием известных артистов Азнива и Андраника Согомонянов в Ашхабаде относится к 12 августа 1900 г. В этом городе часто выступали драматические и оперные артисты из Закавказья. В 1908 г. армянская труппа артистов, возглавляемая  Ованесом Абеляном, Сирануш и Арменом Арменяном, поддерживаемая Бакинским армянским культурным товариществом, гастролировала по Закаспийской области: Красноводске, Ашхабаде, Мерве. Искусство следовало за армянами по мере их продвижения на восток. В 1915 г. в Самарканде гастролировала труппа И. Восканяна с популярной пьесой «Хент» по роману Раффи (Акоп Мелик-Акопян) из истории русско-турецкой войны 1877-78 гг. Приезжие артисты ратовали за народное искусство и всячески поощряли самодеятельные ансамбли песни и танца, хор, чтецов, вокалистов. Уже в начале ХХ в. армянская музыка органично вливается в культурную жизнь армян в Туркестане.
         Среднеазиатские армяне, - делает вывод  в своей книге А. Григорьянц, - как пришлый элемент, освоившись в Туркестане, за короткий срок  влились в социально- экономическую и общественно-политическую жизнь местного народа, вели не только промышленно-производственную, торгово-хозяйственную и строительную деятельность, но и создали свою культуру в крае. Армяне-поселенцы в немалой степени способствовали развитию промышленности, сельского хозяйства и торговли в Средней Азии. В области культуры и науки их деятельность не ограничивалась открытием национальных школ, культурных учреждений, самодеятельных театральных трупп, благотворительных обществ.  Армяне помогали развитию  здравоохранения края, способствовали  изучению и освоению естественных богатств, ирригации и мелиорации необъятных  просторов Туркестана. Трудясь бок о бок с русскими,  узбеками, таджиками,  туркменами, киргизами, украинцами, евреями и другими народами,  армяне внесли свой вклад в строительство новой социалистической жизни края.
         Сбылись пророческие слова русского поэта и переводчика Сергея Городецкого, влюблённого в Армению, как многие другие его соотечественники В. Брюсов, А. Блок, А. Ахматова, Б. Пастернак, О. Мандельщтам:

«Узнать тебя! Понять тебя! Обнять любовью
И воскресенья весть услышать над тобой.
Армения, звенящая огнём и кровью,                                              
Армения, не побеждённая судьбой!»
Сергей Городецкий, 16 апреля 1916 г.

Сегодня мы не должны забывать, что в  результате величайших преобразований  среднеазиатские советские республики в составе СССР  стали республиками с высокоразвитой  промышленностью, социалистическим сельским хозяйством, передовой наукой и культурой. За короткий исторический срок в прошлом феодальный край в корне изменил свой  социальный облик. В этот общий подъём края свою скромную лепту внесли армяне, проживающие в Средней Азии.
Армянские историки издали немало трудов по проблемам развития и упрочения, общения и сближения армянского и русского народов, а также армянских колоний в России. Однако все они  в своих трудах лишь вскольз упоминают об армянах Средней Азии. Между тем, по мнению к. ист. н. А.А.  Григорьянца, армяне, поселившись в Туркестане,  оставили заметный след в экономической, политической и культурной  жизни народов  Средней (Центральной) Азии. Монография  А.А. Григорьянца не утратила своё значение и сегодня. Современная  историография нуждается не только в подобном исследовании, но и в её продолжении, о чём мечтал, но не успел осуществить свой проект А.А. Григорьянц.
         А.А. Григорьянц родился 25 мая 1915 г. в Коканде. В 15 лет начал свою трудовую деятельность. Работу на строительных объектах Ташкента и Самарканда совмещал с учебой, получил специальность техника-строителя. В ноябре 1939 года был призван в Красную Армию, участвовал в Великой Отечественной войне, был тяжело ранен. С сентября 1941 г. по февраль 1942 г.  находился на лечении в эвакогоспитале. На период реабилитации был назначен на руководящую должность Краснохолмского военно-пехотного училища. Аркадий Григорьянц оставался в действующей армии до октября 1946 года, был награжден боевыми орденами и медалями и вернулся домой в звании капитана. В его биографии зафиксирован знаменательный факт. Политработник Аркадий Агалумович в 1942 г. вручал комсомольский билет выпускнику  Краснохолмского военно-политического училища  курсанту Александру Матросову.  Аркадий Григорьянц тшательно изучил все версии подвига А. Матросова. Он делился с друзьями и родными наиболее достоверной из них. 


      Герой Советского Союза, Гвардии рядовой  Александр  Матросов похоронен в городе Великие Луки, где установлен ему памятник. В послевоенные годы А.А. Григорьянца приглашали на родину Героя Советского Союза и место его гибели, где были ему установлен памятник  и мемориальная доска, увековечившие подвиг молодого отважного бойца, который пробыл на фронте всего три дня. А.А.  Григорьянц  мечтал написать книгу о подвиге А. Матросова и  даже сделал наброски к ней: «Безумству храбрых поем мы песню…».
После демобилизации А.А. Григорьянц работал на руководящих должностях, занимался развитием промышленности и сельского хозяйства в андижанской и ташкентской областях, работал директором средней школы №148  в Ташкенте, всячески помогал  матери Анаит, сёстрам Валентине и Розе, братьям Ашоту и Араму  - материально и морально – оставаться всегда на передовой в строю.
Война коснулась  каждой  семьи. Мой отец Сарухан Аванесович Багдасаров, родом из Карабаха,  служил на южном Украинском и  Белорусском фронтах, вернулся домой с двумя ранениями в грудь и шрамами на левом плече от хирургических операций. Нас, троих детей,  тогда ещё не было. В раннем детстве мы долго привыкали к следам войны на теле отца, дотрагивались до них кончиками пальцев и спрашивали: «Больно?..» - Нет, - улыбался отец, а по ночам кричал в своих снах так, что мы в страхе вскакивали с кроватей, бежали к отцу и будили его. Значит, опять снилась война…
Моя мама Нина Леонтьевна Арутюнова рано осиротела.  Мать Аркадия Агалумовича, добрейшая тётя Анаит,  родную племянницу  своего  супруга   Агало  взяла из Мары в Ташкент к себе жить. Из их многодетного дома мама добровольцем  ушла на фронт, предварительно окончив курсы поваров  и медсестёр. На фронте   служила в медсанбате. Демобилизовавшись, вернулась в Ташкент в дом тёти Анаит, жившей на Бешагач, откуда мама уходила защищать Родину. Тётя Анаит встретила племянницу своего мужа, как родную дочь, наравне со своими сыновьями-фронтовиками Аркадием, Арамом, Ашотом. 
В этот дом  мой отец в первый раз  пришёл  свататься к моей маме до начала Второй мировой войны. Строптивая сиротка ему отказала. Во второй раз отец пришёл уже после окончания войны. На груди  фронтовика серебрились медали за  Отвагу и за Победу над фашизмом. Отец искренне и со свойственным ему юмором признался моей маме: «Весь свет обошёл – лучше Нины не нашёл». И тогда мама согласилась принять руку и сердце молодого бойца и разделить с ним свою будущую судьбу -  верной жены, матери троих детей, радушной гостеприимной домохозяйки. Так, с благословения тётушки Анаит родилась наша семья Багдасаровых.
Двоюродные сёстры, дочери тёти Анаит - Валя и Роза для моей мамы были такими же близкими, как её родные Евгения и Тамара. Все они были дружны всю жизнь и часто навещали друг друга. Моя мама особенно боготворила своих двоюродных  братьев и часто ставила их нам, детям,  в пример, повторяя, как молитву, их имена: «Аркадий-Ашот-Арам!».
Ашот Григорьянц  (1921-1999) служил связистом. Ашот с детства  увлёкся спортом, стал известным в регионе футболистом, тренировал футбольную команду Чирчикского химкомбината, был директором ташкентской областной спортивной школы. Он  был  наставником сборных и клубных команд страны, за выдающиеся заслуги в спорте ему было присвоено  почётное звание «Заслуженный тренер Узбекистана».
Самый младший из братьев Арам (1924-1998) был командиром танковой роты. Чтобы семнадцатилетнего парня взяли на фронт, он поменял дату своего рождения  на 1923 г. Арам Григорьянц, демобилизовавшись,  после окончания сельхозинститута работал на руководящих постах в сельском хозяйстве. Долгие годы он  трудился агрономом, возглавлял службу семеноводства Ташкентской области.
Раненые, но живые, братья Григорьянц вернулись домой к своей матери, маленькой хрупкой женщине, сумевшей в самые тяжёлые послевоенные годы дать детям высшее образование и поставить их на ноги. Аркадий длительное время  оставался на партийной работе. Впоследствии собрав  уникальный "живой" материал, написал книгу об истории армян в Средней Азии. Имея взрослых детей и внуков, находясь на пенсии, братья Григорьянц до последнего времени продолжали трудиться на благо обществу. Их редко когда можно было увидеть врозь в свободное время. Они были так привязаны друг к другу, что, словно договорившись, ушли из этой жизни друг за другом в короткий трёхмесячный срок, оставив в памяти родных и близких друзей светлую память о себе. Смерть – это всегда назидание оставшимся в живых. В те скорбные дни оно прозвучало трёхкратным набатом: "Живите достойно и помните нас!".
Вернёмся к биографии А.А. Григорьянца, которая нам даёт понять не только  «внутреннее пространство»  человека, о котором пишет  философ XX в. О.М. Айванхов (1900-1986), но и его время. В Книге Бытия написано, что Бог создал человека по своему подобию, и в течение веков иудеи и христиане цитируют этот стих: "Бог сказал: "Создадим человека по нашему образу, по нашему подобию"… Они его цитируют, да, но понимают ли они всю истинную глубину этого откровения, чтобы воспользоваться его последствиями? Нет, и они продолжают жаловаться на то, что не получают ответа на свои молитвы.
Слова, что Бог создал нас по своему подобию, означают,  - объясняет Айванхов, - что он поместил в нас квинтэссенцию самого Себя, того же света, той же чистоты, того же могущества. Эту божественную квинтэссенцию в нас учёный называет высшим Я. Каждый раз, когда мы концентрируемся на нашем высшем Я, мы соединяемся с Создателем. Благодаря усилиям, которые мы предпринимаем, чтобы прикоснуться к этому центру, этой вершине внутри нас, мы заставляем бить ключом свет, силу, оживляющую все клетки нашего тела. И этот свет, эта сила и есть каждый раз ответ Бога на наши молитвы.
Мы строим свое истинное внутреннее пространство с помощью мудрости и любви. Строительные материалы мудрости прочны, но чтобы выстоять в течение долгого времени, они должны поддерживаться живой душой, иначе вскоре мы увидим трещины в стенах. А эта живая душа есть любовь.
Когда дом обитаем, он не разрушается так, как если бы он стоял пустым. Присутствие человека, его деятельность, его дыхание оживляют его. Дом говорит: "Раз кто-то во мне обитает, я должен стоять". Но если его покинули, он начинает ветшать. Стройте же свое жилище с помощью мудрости в качестве основы, но наполняйте его любовью, чтобы его сохранить и сделать более прочным. Если нет любви, если нет жизни, циркулирующей внутри, оно разрушится. Доказательство этого: когда душа покидает тело человека, оно постепенно разлагается. Кто поддерживал это жилище? Жизнь, которая циркулировала в нем[2].
С мая  1961 года  у А. Григорьянца возник интерес к научной и преподавательской работе. Предметом его исследования была история возникновения и развития армянской общины в Средней Азии и, особенно, в Узбекистане, знакомство с судьбами сотен, тысяч соотечественников, тружеников в разных сферах человеческой деятельности, наделенных незаурядным талантом и творческим потенциалом. Ему приходилось встречаться с огромным числом армян по всему Узбекистану и за его пределами, в том числе такими выдающимися личностями как Тамара ХанумЗараб ЗарапетянАкоп СаркисовАшот ПетросянцГеоргий Саркисов и многими другими.  Их жизнь, как и  других невыдуманных героев его документальной книги, изложенная  правдивым пером историка А. Григорьянца, стала  достоянием  широкого читательского интереса. Эта главная книга его жизни дала свои  богатейшие плоды в будущем.
В конце 1980-х годов А.А. Григорьянц был одним из первых, кто серьезно задумался о создании в Республике единого общинного формирования армян. После катастрофического спитакского землетрясения Узбекистан был одним из первых, кто протянул руку помощи пострадавшей Армении. На панихиде, посвящённой годовщине землетрясения, её инициатор и организатор А.А. Григорьянц обратился к сотням соотечественников с призывом о создании Армянского культурного центра.
    Этому знаменательному событию предшествовал приезд в 1986 г.  в Ташкент будущего лидера карабахского движения Игоря Мурадяна. Он привёз проект письма-обращения к  руководителям СССР о воссоединении древнего армянского края Арцах (Карабах)  с Арменией. Валерий Бабаханян познакомил его с А.А.  Григорьянцем. Втроём на машине вместе с неутомимым семидесятилетним учёным они проехали несколько городов Узбекистана и методом убеждения, разъяснения и напоминания об исторической родине и сыновнем долге собрали подписи простых тружеников с требованием свободы и независимости для Карабаха[3].


В наше время право народа Нагорного Карабаха определять свое будущее посредством свободного волеизъявления уже давно не оспаривается. Об этом заявил президент Армении Серж Саргсян в ходе совместной пресс-конференции с председателем Европейского совета Дональдом Туском в Ереване. Более того, по словам главы государства, право народа Нагорного Карабаха определять свое будущее посредством свободного волеизъявления закреплено в заявлениях сопредседателей Минской группы ОБСЕ. «Мы готовы идти по пути рациональных взаимных уступок в контексте данной идеи», – заявил С. Саргсян.
Болгарский философ и духовный учитель О.М. Айванхов  утверждает: «Сколько людей претендует на знание истины, но им неведомо, что для суждения об этом существуют объективные критерии. Тот, кто живет в истине, выделяется некоторыми качествами, в особенности своей добротой, благородством, бескорыстием. Вот почему, когда я встречаю кого-то, претендующего на обладание истиной, в то время как он зол, полон ненависти, мстителен, мне хочется ему сказать: "Ну что ж, если это и есть истина, то не стоит делать ни малейшего усилия, чтобы к ней приблизиться". Однако люди редко пользуются такими критериями. Они видят безумцев, проповедующих ненависть и насилие во имя истины, и они готовы не только следовать за ними, но и уподобляться им вплоть до совершения преступлений.
Никогда не верьте тому, - убеждал  философ, -  кто претендует на обладание истиной, если он не покажет вам своего диплома. Диплом этот - не кусочек бумаги, это живой диплом, который мудрецы и духи природы могут читать даже издали, так как он сверкает, испускает лучи. Когда мы встречаем такого человека, мы чувствуем свет, тепло, поддержку, словно мы присутствуем на восходе солнца».
Таким человеком был Аркадий Агалумович, для которого определяющие весь его образ жизни,  чувство чести и высокого долга перед землёй, на которой  он жил и работал, подтверждали его высокое право являться Гражданином Узбекистана и быть первым во всём.
         С 1990 по 1993 гг. А.А. Григорьянц,  неоспоримый авторитет среди граждан Узбекистана, независимо от социального статуса, успешно возглавлял Армянскую общину Ташкента. Здесь в полной мере проявились его организаторские способности и знания учёного-историка. За короткий срок АНКЦ Уз, вошедший в состав  Республиканского интернационального культурного центра, созданного по инициативе Президента РУ в 1992 г., по мнению Председателя РИКЦ Уз Насретдина Мухаммадиева, стал одним из самых активных по количеству проведённых культурно-просветительских мероприятий среди более 140 культурных центров Узбекистана.
         Даже когда АА. Григорьянц по состоянию здоровья ушёл от непосредственного руководства армянской общиной, он продолжал интересоваться  её общественной жизнью, давал  мудрые советы активистам культурного центра и всячески  поддерживал тесные  дружеские связи  с Ереваном. В 1995 г. он попросил Валерия Бабаханяна привезти в Ташкент копию уникальной книги из ереванского  книгохранилища Матенадарана: «Путешествие Ивана (Иогана) Шильтбергера по Европе, Азии и Африке (1394-1427)». Древний манускрипт европейского путешественника был переиздан в Одессе в 1856 г. и попал в Национальное хранилище рукописей - Матенадаран, где хранятся  наряду с древнеармянскими рукописями архивные документы и трактаты  эпохи Тимуридов на арабском и древнеармянском языке – «грабар». Директор Матенадарана Сергей Аревшатян в ответ на просьбу А.А.  Григорьянца распорядился ксерокопировать ценный фолиант. Валерий Бабаханов доставил его в Ташкент. Один из  пяти тысяч переизданных экземпляров был подарен музею Амира Тимура в Ташкенте. 


Потребовались годы, чтобы механизм Армянского культурного центра заработал эффективно, а прочную базу  для этого создал А.А. Григорьянц. На основе этого твёрдого нравственного фундамента впоследствии АНКЦ руководили  Георгий Минасович Саркисов, Артур Вагинакович Стамболцян, в настоящее время – Мартин Вараздакович Сетян. Армянская община по сей день сохраняет преемственность лучших демократических  традиций правления, заложенных Аркадием Агалумовичем. АНКЦ  в 2013 году отпраздновал  20-летие образования ташкентской армянской воскресной  школы,  успешно объединил кружки по изучению армянского языка, студии танцевального («Урарту»),  декоративно-прикладного («Арвест») и драматического искусств. Ежегодно студийцы из АНКЦ участвуют в  республиканском фестивале «Узбекистан – наш дом».

 Двадцать лет Ташкентский джаз-клуб имени Сергея Гилёва и больше полувека легендарный джаз-ансамбль «Братья Сафаровы и друзья» возглавляет  активный член правления АНКЦ  журналист и джаз-мэн Владимир Ашотович Сафаров. Ни один ветеран второй мировой войны в АНКЦ  не остался без внимания в дни празднования 70-летия великой Победы над фашизмом.




          В музее Тамары Ханум проходят литературные вечера армянской поэзии в переводах ведущих русских мастеров слова ХХ в. - В. Брюсова,  А. Блока, М. Петровых, В. Звягинцевой, Е. Николаевской, А. Ахматовой. В Национальной библиотеке  имени А. Навои в этом году состоялась презентация  поэтического сборника «Буквы на камнях» (М., 2013).
Сборник-билингва «Буквы на камнях»  посвящён,  прежде всего,  поэзии Армении – страны камней и  впервые представляет её на двух языках – армянском и русском. А во-вторых, она отражает современное состояние поэзии СНГ, потому что её составители не ограничились только национальным сегментом. Сюда вошли разные авторы, среди которых известные  ташкентские поэты: Николай Ильин,  Бах Ахмедов, Алина Дадаева, Вадим Муратханов (с 2006 года проживающий в Москве). Презентация «Буквы на камнях» прошла с участием ташкентских поэтов-переводчиков и активистов армянской общины, представителей РКЦ – Альбины Маркевич, Михаила Гара, Галины Мельниковой, Александра Евсеева и др.





          В июне 2015 г.  я побывала в гостях у моей 85-летней двоюродной тёти в Подмосковье  - Розы Агалуевны Григорьянц, родной сестры Аркадия Агалумовича.  В  зале на самом почётном месте  висит пейзаж  с изображением двуглавого Арарата – вечного  духовного символа непокорённой Армении. На гранитной плите её покойного мужа Сергея Тиграновича Садгяна на Востряковском кладбище в Москве высечен контур заснеженной священной библейской горы и под ним надпись из очерка «Путешествие в Армению» Осипа Мандельштама, говорившего, что «он родом из арарартской традиции»:





« Я тебя никогда не увижу,
Близорукое армянское небо,
И уже не взгляну, прищурясь,
 На дорожный шатер Арарата,
И уже никогда не раскрою
В библиотеке авторов гончарных
Прекрасной земли пустотелую книгу,
По которой учились первые люди».

Эта эпитафия на могильной плите, знаменитое прощание Осипа Мандельштама с Арменией,  вписывается в контекст древнейших представлений об Араратской стране – таинственной земле, в пределах которой народы Междуречья еще с допотопных времен искали «Потерянный Рай». Вернувшись из Армении, Мандельштам стал называть поэтессу Анну Ахматову – Ануш: то ли полюбились ему армянки, беседующие на «неизнашиваемом, словно каменные сапоги» армянском языке, то ли грели душу воспоминания о мудрых тостах, сопровождающих армянское застолье, во время которого рекой лился армянский коньяк и  часто повторялось слово «ануш» («сладкий»). Такие застолья с красноречивыми экскурсами в армянскую историю под  аккомпанемент «Сазандара»  я помню с детства в доме на Бешагач, где жила большая семья Григорьянцев. Всех входящих сюда встречал не только безобидный лай  дворовой овчарки, но шелест двух развесистых чинар. Их посадил мой дядя в честь рождения двоих сыновей – Саши и Алесика, которыми всегда гордился.


До переезда в начале нулевых годов в Россию моя тётя  работала  инспектором детских домов  и интернатов Ташкентской области и была отмечена множеством почётных грамот и благодарностей от Министерства народного образования. Я ей привезла в подарок свою книгу поэзии, прозы, публицистики «Есть лишь путь»  (Т., 2012) и несколько журналов  «Деп Апага»  армянской общины  Узбекистана. В одном  из номеров (№1 (12) 2010 г.) была опубликована статья Геворга Шахраманяна  «Право быть первым», посвящённая  Аркадию Агалумовичу. Роза Григорьянц выразила слова признательности  и благодарности  своим соотечественникам за добрую память о её старшем брате.



Будучи в Москве, я также навестила своих старинных друзей  - Сергея Голубкина-Лукьянова и его семью на их даче в Поваровке Московской области (Ленинградское шоссе, 49). В годы учёбы  на факультете журналистики МГУ (1970-75) я близко общалась с его родителями – племянницей  первого русского скульптора-женщины  Анны Семёновны  Голубкиной (1864-1927)  - Верой Николаевной Голубкиной  и её мужем,  мастером-литейщиком, автором книги «Жизнь А.С. Голубкиной» Сергеем Ивановичем Лукьяновым[4]. Эта благородная и  на деле героическая чета представляла собой старинную московскую интеллигенцию. Старики тихо и скромно проживали в  двух комнатках жилой части музея-мастерской А.С. Голубкиной. Музей  был создан в 1932 г. спустя пять лет после смерти «зарайской огородницы», выдающегося  скульптора рубежа веков на  основе принесённых в дар государству всех работ покойного мастера. Директором  музея до самого трагического его закрытия в 1952 г. по идеологическим предрассудкам была племянница и воспитанница скульптора – В.Н. Голубкина.  Он был закрыт, а бесценное наследие Голубкиной отправлено в запасники и разбросано по многочисленным музеям нашей бывшей необъятной родины. Одна работа – «Голова крестьянки»  – попала в экспозицию ГМИ Уз., но, к сожалению, после капитального ремонта и  инвентаризации в 2015 г. ушла в запасник и исчезла из открытой экспозиции. Вере Николаевне удалось сохранить в мастерской, которая осталась жильём её семьи, на мой взгляд, самую ценную часть работ скульптора. Своё новое рождение музей пережил в 1976 году, после которого В.Н. Голубкина с чувством выполненного гражданского  долга ушла из жизни следом за своим мужем, покинувшим этот мир в 1971 г.


Я часто приходила в этот дом на ул. Щукина, 12 (ныне с восстановленным названием – Левшинском переулке), после занятий на журфаке в Московском университете. Мы подолгу вели задушевные беседы под  шёлковым оранжевым  абажуром. Вера Николаевна нехрестоматийно,  с упоением рассказывала о жизни великого скульптора, а я  делилась  новостями из моей бурной студенческой жизни и часто пересказывала престарелым москвичам свои конспекты университетских  лекций Э.Г. Бабаева, Е. П. Кучборской и других  любимых преподавателей. Иногда мы вместе с В.Н.  Голубкиной посещали художественные выставки в ГМИИ имени А.С. Пушкина и Третьяковской галерее в Лаврушинском переулке и на Крымском валу. Так  быстро и  духовно насыщенно промчались студенческие годы в Москве, обогащённые близким знакомством с Голубкиными. Эта дружба переросла в увлечённость изобразительным искусством и после окончания МГУ  я заочно закончила факультет теории, истории искусства Ленинградского института архитектуры, живописи, скульптуры имени И.Е. Репина, отлично защитила выпускную работу на тему «Портрет в творчестве А.С. Голубкиной»  и подарила её музею-мастерской моего любимого ваятеля в Москве. С тех пор, когда бываю в  первопрестольной столице, всегда посещаю родные Пенаты.
В семье Веры Николаевны с её лёгкой подачи,  любя,  называли меня «Чёрной розой». Так теперь меня называет не только её сын Сергей Сергеевич, но и его восьмилетняя дочка Елизавета Голубкина, в которой я души не чаю и вижу в ней много внешнего и внутреннего сходства с её бабушкой.
Дядя Аркадий знал о моих старинных московских друзьях и моём «столичном» прозвище. Однажды он выкопал в своём палисаднике у себя во дворе куст чайной розы с корнем, аккуратно завернул его в полиэтиленовый пакет и передал мне с поручением, чтобы я этот подарок вручила моим дорогим старикам. Южная роза оказалась очень стойкой, благополучно перенесла четырёхчасовой полёт из Ташкента в Москву, привилась на новой почве в Поваровке  и в первое же лето цвела пышным розовым цветом на подмосковной даче моих друзей,  благоухая особым нежным азиатским ароматом среди сосен и берёз. Правда, через несколько лет в одну холодную зиму она замёрзла, но до сих пор мои московские друзья вспоминают  этот  неожиданный трогательный  подарок моего дяди из Ташкента.
Ветераны АНКЦ, в трудовых коллективах и общественных организациях  до сих пор вспоминают с уважением и теплотой семью Григорьянцев.  Они настоящие патриоты своей родины – независимого и процветающего Узбекистана.  Каждый день тётя Роза мне ставила  диск с  песней Евгения Фионова на стихи Анатолия Длусского  «Наш дом - СССР» («Друзья из СССР»). Слушая её,  мы вспоминали дом на Бешагач (тупик Аллея, 1) – их семейное родовое гнездо, которое, как магнит, долгие годы притягивало к себе не только родственников, но  многих друзей  из ближнего и дальнего зарубежья. Сейчас в нём проживает старший сын Аркадия Агалумовича – Александр. Он работает в Государственном комитете Республики Узбекистан по охране природы. Всю сознательную жизнь, сколько знаю его,  занят  вопросами  охраны окружающей среды и рационального использования природных ресурсов РУ.  Стены старого дома до сих пор помнят своего прежнего хозяина, склонённого над рабочим столом, заваленным рукописями, погружённого в глубокие мысли.   В эти часы убеждённый коммунист и атеист,  казалось,  был  близок Богу, как никто другой смертный человек.
Аркадий Агалумович постоянно жил духовной жизнью - работал с предельной  силой мысли. Мне посчастливилось разделить часы работы с моим дядей  над редактурой первой части книги «Армяне в Средней Азии». Стояло жаркое лето 1983 года. Я находилась в  отпуске и приехала из Новосибирска  навестить своих родных в Ташкенте. Мой дядя попросил меня помочь отредактировать законченную рукопись,  распечатанную на машинке.  Он печатал двумя пальцами, но достаточно быстро. В то лето я  приезжала в дом моего дяди на Бешагач, как на работу, рано утром и уходила поздно вечером. Время на приготовление обеда мы не тратили и варили супы из пакетиков с полуфабрикатами, как в  непритязательные студенческие времена. Обычно мы работали на застеклённой веранде под мерный гул настольного вентилятора. Когда его супруга врач-гинеколог от Бога Эмма Григорьевна  возвращалась с работы, она накрывала  стол в зале и приглашала нас на чаепитие с  московскими шоколадными конфетами и разными другими сладостями и светской беседой за вечерней трапезой.
Трудовая вахта продолжалась всё лето. Однажды меня замучил почечный колит – я всё-таки переохладила свои почки из-за искусственного сквозняка от  старого вентилятора с широкими лопоухими  лопастями. Я попала в 16-ую городскую больницу с диагнозом «опущение почки». От операции отказалась. Меня навещал в больнице мой любимый дядя Аркадий.  Когда  меня выписали из стационара, мы продолжили  работу над рукописью и завершили её.
Моя фамилия не стоит в научном аппарате книги, но это для меня совсем не важно. Я горжусь тем, что оказалась  полезной в нужное время и нужном месте на благо общего дела. Когда мой дядя руководил АНКЦ, я входила в Правление и была одним из его заместителей, потом отошла от общественных дел, погрузившись в вузовскую преподавательскую и научную работу. Впервые перед многочисленной армянской диаспорой автор этих строк  выступила в 1989 г  на Учредительном собрании, возвестившем о создании  в республике Армянского культурного центра. Мы с иранским армянином  Севаном, обучавшемся в  Ташкенте,  декламировали под  аккомпанемент  национального ансамбля «Сазандар» стихотворение Сильвы Капутикян  «Диалог с внутренним голосом» на языке оригинала и моего русского перевода. Стихотворение было посвящено Спитакской трагедии 1988 г. и воспринималось всеми присутствующими, включая моего дядю Аркадия Агалумовича и народную артистку Уз Тамару Ханум, сидевших в Президиуме собрания, как отзвук личного горя и покаяния. Финал диалога был полон героического оптимизма, характерного для  народного поэта Армении:

«Всякий раз божественный образ побуждает меня
Смотреть на себя извне,
Чувствовать себя не собой, а целым народом,
Шагающим сквозь тысячелетия в день грядущий.
Это чувство даёт мне силы подняться опять,
Снова жить и творить и ещё раз поверить в чудо!
Гора Арарат – живой наш символ –
Был, есть и будет во веки веков, -
Арарат, что принял Ноев ковчег
Во время библейского потопа»
С. Капутикян, декабрь 1988

В дальнейшем мне приходилось часто  выступать на собраниях АНКЦ и  участвовать в различных  культурно-массовых мероприятиях с  просветительским историко-литературным акцентом. Но сейчас мало,  кто помнит  и знает об этом: важно не «как», а «зачем» мы живём и трудимся не покладая рук. К реальным духовным достижениям нельзя прийти за несколько месяцев, несколько лет. Нужно продолжать усилия на протяжении всей жизни и даже после неё с помощью близких единомышленников, наследующих идеи прогрессивных людей.
В июне 2004 года в выставочном зале Центра современного искусства Академии художеств Узбекистана была организована большая юбилейная экспозиция из цикла "Наше наследие". Она была посвящена столетию со дня рождения талантливой незабываемой народной артистки СССР Тамары Ханум (1906–1991). Сюда вошли ценные фотографии, музыкальные инструменты, художественные полотна с изображением первой в республике танцовщицы и исполнительницы многонационального фольклора, автографы близких Тамаре Ханум друзей, известных советских и зарубежных деятелей литературы и искусства, а также костюмы разных народов, в которых посчастливилось ей искусством танца и неповторимого вокала покорить весь мир. Сегодня творческое наследие "дочери народов", я бы даже сказала, "гражданина мира "осознаётся как неотъемлемое достояние нескольких культурных традиций.  Тамара Ханум умерла в Ташкенте, похоронена на мусульманском кладбище в Чегодае рядом с выдающимися деятелями политики, науки, искусства Узбекистана.
Мне посчастливилось однажды в 1986 г. побывать в гостях у Тамары Ханум вместе со своим двоюродным дядей, историком, автором книги "Армяне в Средней Азии" Аркадием Агалумовичем Григорьянцем и поздравить её тогда с 80-летним днём рождения и преподнести всенародной любимице огромный букет бело-розовых гладиолусов. Впоследствии мне ещё не раз приходилось встречаться с Тамарой Ханум на тематических вечерах и собраниях Армянского культурного центра в Ташкенте, для которого, я знаю, она много сделала, а также на отдельных республиканских художественных выставках, где часто экспонировались работы её дочери. Всюду, где бы ни была наша узбекская Примадонна, она вносила своим присутствием в окружающую атмосферу творческий импульс артистизма и неувядающей женственности. Люди уходят, а душевное тепло даже от одной встречи с ними остаётся в памяти на всю жизнь.
Таким праздником мне запомнился наш совместный с дядей визит к Тамаре Ханум. Мой очерк об этом солнечном дне в гостях у Тамары Ханум  хлопотами дяди Аркадия был напечатан в  газете «Коммунист» в Ереване в том же 1986 году. Позднее он вошёл в мою книгу «Близкое эхо» (2 том) поэзии, прозы, публицистики[5].
Болгарский духовный учитель О.М. Айванхов утверждает: «Все те, кто делает добро, помогали и поддерживали других людей, считают естественным ожидать с их стороны немного благодарности, по меньшей мере, - одобрения. Да, это, разумеется, нормально, но лучше ничего не ждать. Потому, что тот, кто ждет одобрения, признательности, вступает в мир неудовлетворенности, упреков, злопамятности и терзаний. Вы скажете: «Значит нужно согласиться с тем, что добро, которое мы делаем, никогда не будет признано»? Не беспокойтесь, однажды оно получит признание, но не надо его ждать. Все мудрецы знают закон, на котором они строят свое существование: закон причин и следствий. Они знают, что рано или поздно к ним вернется все то, что они делают: если это доброе действие, эффект будет благотворным, если же оно плохое... Вот на каком законе мудрецы основывают свое существование, и вы должны делать так же, как они».
В столичном парке культуры и отдыха имени Гафура Гуляма в рамках исполнения Государственной программы «Год внимания и заботы о старшем поколении» этим летом состоялся фестиваль дружбы «Мы — единый народ». В мероприятии, организованном Республиканским интернациональным культурным центром, Союзом писателей, приняли участие представители действующих в нашей стране национальных культурных центров, государственных организаций, писатели, поэты. Активное участие в программе фестиваля дружбы принимала молодёжь АНКЦ.
Сегодня в Узбекистане активно осуществляют свою творческую деятельность национальные культурные центры. Их активное участие в общественной жизни вносит весомый вклад в повышение духовности общества, формирование у молодежи стойких убеждений, основанных на патриотизме, любви к Родине. На фестивале в исполнении фольклорно-этнографических ансамблей национальных культурных центров прозвучали песни и мелодии о мире, дружбе, укреплении атмосферы милосердия и гуманизма. Проведение таких фестивалей дружбы служит ярким примером того, что в Узбекистане царит межнациональное согласие и уважение к представителям каждого народа.


До последних часов бодрствующего сознания Аркадий Агалумович  продолжал трудиться над второй частью книги «Армяне в Средней Азии»,  чтобы посеять несколько хороших семян для потомков в следующей жизни. Он спешил поведать миру  о новых именах, о новом поколении армян-узбекистанцев,  среди которых он сам занимал  почётное «право быть первым».

Гухарик Багдасарова
   






[1] Указ соч. С. 58
[2][2] О.М. Айванхов. Мысль дня.

[3][3] На одной из  чёрно-белых фотографий (1) представлены инициаторы создания  Армянского национального культурного центра Узбекистана (слева направо): Валерий Бабаханян, Аркадий Григорьянц, Ованес Петросян, Степан Бабаян.
На ч/б фото (2): А. Григорьянц выступает на  Всесоюзной встрече комсомольско-молодёжной организации имени А. Матросова.
На ч/б фото (3): Памятник  А. Матросову недалеко от  села Чернушки, где совершил свой подвиг А. Матросов.
На ч/б фото (4): А. Григорьянц на открытии памятника А. Матросову. Слева: Дербарешдинер, Писарев, Попова, Григорьянц.
[4] Указ. соч. – М. , 1965
[5] Дочь народов. Очерк о народной артистке СССР Тамаре Ханум (1906-1991).Близкое эхо (2 том) – Т.. 2006. С. 140
[6] Г. Багдасарова. Буквы на камнях (поэты Узбекистана в международной переводческой деятельности) - //Преподавание языка и литературы, №6, 2013. С.36-38