понедельник, 22 сентября 2014 г.

Эстафета Независимости



        


         В центральном столичном парке имени Мирзо Улугбека в минувшее воскресенье – 21 09 14 - армянская община праздновала 23-ю годовщину Независимости Армении. Весь вечер на открытой летней эстраде звучали армянские народные песни в исполнении профессиональных и самодеятельных артистов эстрады: вокально-инструментальной группы «Ардзаканк», солистов Арсена Табекова, Николая Саркисяна,  гостя из США – джазмена и вокалиста Владимира Давтяна. 

Танцевальные ансамбли «Эрибуни», «Ани», детский коллектив «Ахпюр» в национальных костюмах продемонстрировали старинные народные пляски, из века в век передающие лиризм души и мужество характера армянского народа с его трудной исторической судьбой, разбросавшей людей по всему миру, однако сохранивших армянскую речь,  любовь к родине и богатой многовековой национальной культуре. Вёл концерт Павел Иванян. 
С приветственным словом к участникам праздника и его гостям из разных республиканских и городских  культурных центров обратился священник Армянской апостольской церкви Св. Филиппоса.  Тер Гарник Лорецян отметил мир и стабильность в Узбекистане,  благоприятный общественный климат, когда в полной мере проявляются межконфессиональная толерантность и издревле свойственные  узбекскому народу отзывчивость и доброта.
 Заместитель директора Республиканского интернационального культурного центра Сергей Иванович Миронов подчеркнул, что Узбекистан обязан своими современными достижениями в науке,  экономике, искусстве всему многонациональному узбекскому народу.  День независимости Армении – это наш общий праздник. Он призвал  присутствующих активно участвовать в общественной жизни и межнациональных  творческих смотрах для укрепления взаимных связей между  общинными объединениями и пожелал всем здоровья, семейного благополучия и процветания.


Председатель республиканского АНКЦ  Мартин Вараздатович  Сетян и Председатель Правления ТАКЦ Каринэ Меликовна Мартиросян поблагодарили правительство Узбекистана за  возможность армянской диаспоры  иметь  свою действующую церковь, учить армянский язык в ташкентской воскресной школе, которой в прошлом году исполнилось 20 лет. Воскресная школа объединяет  студии танцевального, декоративно- и драматического искусства. Её учащиеся выступают в традиционном фестивале  «Узбекистан – наш дом» с участием солистов и творческих коллективов, действующих в 140 национальных формированиях республики. Правление АНКЦ  активно проводит духовно-просветительскую программу среди молодёжи, охватывающую историю,  литературу, искусство и другие сферы культуры.

Главный редактор журнала  армянской общины Узбекистана «Деп Апага» («Будущее») Георгий Сааков поздравил ташкентских армян с национальным  праздником  и процитировал высказывание ереванской  общественности, участвующей в нынешнем пятом общенациональном форуме по проблемам армянской диаспоры:
«Армения, в которой проживает три миллиона армян,  и семимиллионная  зарубежная  диаспора в современном мире  – это единое целое».
Георгий  прочитал стихотворение на армянском языке Паруйра Севака: «Нас мало, но нас величают армяне».


К этим поздравлениям присоединились ветеран войны и труда, краевед,  филателист Владимир Фёдорович Шведукс и ветеран Правления АКНЦ со дня его основания Валерий Бабаян.


Праздник узбекско-армянской дружбы воплотил  завещанные гением  А. Навои в поэме «Фархад и Ширин»  стихи о дружбе, высоком назначении  личности и её свободе, заложенные рукотворной «рекою жизни»:
«Рекою жизни» тот арык с тех пор
Зовётся у людей армянских гор…
Праздник  завершился коллективным танцем под открытым мирным ташкентским небом, на котором вспыхнули первые звёзды. Мерцающие на южном небе звёзды сияли так далеко и так близко, что напомнили стихи русского поэта и переводчика, заслуженного деятеля культуры Армении и лауреата премии СП им. Егише Чаренца Марии Петровых, чья жизнь и творчество были накрепко связаны  с Арменией:
 «О, край далёкий, край возлюбленный,
Мой краткий сон, мой долгий вздох…».


Гуарик Багдасарова        

Ташкентский джаз-клуб открыл ХIII сезон!

                      
                
     

       «Любили звуки джаза до самозабвенья»
                                          О. Бордовский.

         Вновь после летних каникул Ташкентский джаз-клуб имени Сергея Гилёва в обновлённом составе собрался в Ташкентском доме фотографии, чтобы открыть очередной XIII-й сезон. Волнение после долгой разлуки охватило как музыкантов, так и верных поклонников джаза, овацией встречавших выступление каждого коллектива.
  

 Программу открыл детский ансамбль Алины Алибековой зажигательной мелодией «Киз-бола» Энмарка Салихова  из репертуара легендарного отечественного ВИА «Ялла»,  попурри на тему «Абракадабра» Л. Бартока.
Самая маленькая  семилетняя  пианистка Согдиана Турсунходжаева   исполнила  «Вальс для «Барби» В. Сапарова и «Шестое чувство блюза» М. Корника. Потом к ней присоединилась Анастасия Ким, и они исполнили дуэтом  тему Я. Подольской «Немного блюз, немного регги» и   композицию  Скотта Джоплина в стиле рег-тайм  «Артист эстрады».
Ансамбль Ташкентского Эстрадно-циркового колледжа под руководством Виктора Курницкого в этот раз удивил слушателей не только  яркими молодыми талантами, среди которых выделялся первокурсник саксофонист Данияр Ризаев, но и смелой новаторской программой. Впервые в Ташкентском джаз-клубе прозвучала  знакомая любителям классической музыки лирическая «Песня Сольвейг» Эдварда Грига («Пер Гюнт») в стиле «блюз», а также пьесы современных западных композиторов: «Человек-арбуз» Херби Хенкока  и  композиция  «Blast».


Впервые два саксофониста – ветеран Александр Бризжунов и его  талантливый ученик Данияр Ризаев (играет в стиле Стен Гетца) дуэтом сыграли несколько джазовых композиций, самыми  яркими  из которых выделялись любимая многими  меломанами классическая  «Лунная серенада»  Глена Миллера  из кинофильма «Серенада солнечной долины», а также «Садитесь в поезд «А» Билли Стрейхорна.
Современная пьеса Д. Голощёкина «На солнечной стороне Невского проспекта» в их виртуозном исполнении  вызвала в сознании слушателей самые различные историко-литературные ассоциации, связанные с образом главной духовной артерии Северной Пальмиры. Музыканты не просто великолепно играли, они вели страстный диалог между собой, порой переходящий в лёгкую захватывающую дискуссию из вопросов и ответов. И не только поэзия, но и музыка сама в этот момент звучала как «одна великолепная цитата» (А. Ахматова).
Старейшая джаз-группа «Музыка для души» - А. Бризжунов (синтезатор) и Нелли Искандарова (скрипка) в честь открытия нового сезона подарили поклонникам лёгкой импровизированной музыки попурри из репертуара Стефана Граппелли  и знаменитую композицию «Опавшие листья» Мишеля Леграна.
         Армен Бугданов, талантливый джаз-музыкант в третьем поколении,  сыграл  любимые всеми немеркнущие классические произведения  для фортепиано: композицию  «Моя маленькая мечта» и  тему «Черный Орфей» - лейтмотив из кинофильма «Карнавал» композитора  Луиза  Бонфа.
В память об ушедшем из жизни  в этом году контрабасисте Рашиде Клеблеве (1946-2014),  Лауреате первого Ташкентского фестиваля  джазовой музыки в 1968 году в составе квартета Вячеслава Полянского,  гитарист Александр Горбенко сыграл грустный и нежный блюз.
Гостем программы открытия нового музыкального сезона стал
Джаз-музыкант и вокалист Владимир Давтян, уроженец Ташкента, ныне гражданин Израиля, приехавший к нам из Нью-Йорка. Он спел несколько популярных песен из своего многоязычного  интернационального репертуара: «Песню первой любви» Арно Бабаджаняна на армянском языке, а также несколько современных  англоязычных хитов в авторской  джазовой обработке.
         Председатель Ташкентского джаз-клуба имени С. Гилёва Владимир Ашотович Сафаров поздравил всех любителей джаза с праздником - открытием  ХШ-го сезона и подвёл итоги многолетней деятельности клуба:
         - Созданный в дни проведения первого Ташкентского фестиваля джазовой музыки в 1968 году, Ташкентский джаз-клуб по традиции в третье воскресенье сентября открыл свой новый тринадцатый сезон. За прошедшие годы было проведено более ста двадцати  заседаний джаз-клуба с концертными программами, встречами с джазменами – гостями столицы Узбекистана из дальнего и ближнего зарубежья. Участниками программ были более 70-и коллективов (дуэтов, трио, квартетов, составов типа «комбо» и др.) – детские, молодёжные, студенческие, ветераны джаза, а также отдельные солисты. Гостями наших программ были джазмены из США, Германии, Франции, Японии.
Горжусь, что все наши программы не имеют коммерческой основы, вход на наши концерты всегда свободный. Хочу поблагодарить всех участников прошедших и  сегодняшней  программ. Они бескорыстно, основываясь исключительно на искренней любви к этой необыкновенной музыке, популяризируют лучшие образцы джаза.
Хочу также поблагодарить Председателя  Академии художеств Узбекистана  Акмаля Вахобджановича Нуритдинова и директора Ташкентского дома фотографии Джахона Жалыбаевича Изентаева за предоставленную возможность проводить в ТДФ заседания Ташкентского джаз-клуба.
С праздником, вас, дорогие друзья,  и до новых встреч в нашем  джаз-клубе! Девятнадцатого октября  состоится целевой тематический концерт джаз-ансамбля «Шёлковый путь» (Бухара).


Всем любителям джаза  хочу напомнить, что в прошлом  году вышла книга В. Сафарова «С джазом по жизни» - по содержанию это энциклопедия не только семейной жизни музыкантов, братьев Сафаровых, но и  одна из страничек истории  джазовой музыки в Узбекистане. Её автор описывает свой  путь к джазу, участие в разнообразных программах, рассказывает о музыкантах джаза, проводимых в Узбекистане мероприятиях по популяризации импровизационной музыки. В  книге В.Сафаров охотно даёт возможность высказаться любителям джаза в форме стихов, газетных и журнальных публикаций, включая автора этой заметки:
        
«Джаз сквозь время»

 

Джаз-ансамблю «Братья Сафаровы и друзья»[1]


Сквозь время больше полувека играете вы  джаз.
О, эта музыка весны, стихии ветра и дождя.
О, эта музыка рокочущей любви - в тиши,
Когда аккорды расплескались на дне души.
Любите джаз! Играйте джаз! Танцуйте джаз!

Тогда услышишь и познаешь смысл любви,
Как отсвет запоздалый загадочной судьбы.
Мелодия проникнет пылающим восходом
И светом дух ваш ободрит в любую непогоду.
Любите джаз! Играйте джаз! Танцуйте джаз!

Романтики и бунтари, подвижники и бессребреники!
Искусство джаза пронесли сквозь  политические тернии.
Менялось всё вокруг -  названья века, улиц и страны.
А вы поныне «горячей музыке» верны - 
Любите джаз! Играйте джаз! Танцуйте джаз!

         В своей книге В. Сафаров открывает секрет своей душевной молодости и неистощимого творческого энтузиазма: «Всю свою жизнь я руководствовался девизом: «Не в годах – в полноте жизни, вот в чём ценность бытия» (Фридрих Шиллер).
         Открытие XIII-го  сезона Ташкентского джаз-клуба имени С. Гилёва ещё раз подтвердило, что у джаза есть будущее и достойная смена.

Гуарик Багдасарова









[1]Восемнадцатого марта 1954 года ансамбль братьев Сафаровых в Ташкенте в ДК пищевиков дал первый концерт, посвящённый дню Парижской коммуны. Этот день считается  днём рожденья ансамбля. 

пятница, 19 сентября 2014 г.

«Дети великих поэтов»



         В клубе «Мангалочий дворик А. Ахматовой» при Российском центре науки и культуры в очередной раз (18 09 14) собрались любители поэзии Серебряного века. Тема «Дети великих поэтов» привлекла не только ветеранов клуба, но и молодёжь, не равнодушную к истории  русской литературы начала прошлого века и её  плодотворному развитию в наши дни в сознании современников.
         Руководитель и создатель клуба-музея А. Ахматовой (18 12 1999),  которому в этом году в декабре исполнится 15 лет, известный литератор, искусствовед А.В. Маркевич  рассказала о  жизни и деятельности  Татьяны Сергеевны и её брата Константина Сергеевича Есениных.
         В 1917 году Сергей Есенин женился на актрисе Зинаиде Райх. Через год у супругов родилась дочь Татьяна, а в 1920 году,  уже после развода родителей, сын Константин.  Три года этого брака с большим преувеличением можно назвать совместной жизнью. Зинаида надеялась, что дети скрепят их семейные узы, но тщетно. Они постоянно разъезжались, ссорились и, в конце концов, расстались. Обоих детей поэта усыновил Всеволод Мейерхольд, знаменитый режиссер и второй муж Зинаиды Райх. Как известно, Всеволод Эмильевич был арестован в 1937 году и расстрелян как японский и английский шпион, а Зинаида Николаевна жестоко убита в своей квартире при загадочных обстоятельствах.
Несмотря на все тяготы, выпавшие на долю детей поэта, они прожили  очень достойную жизнь, были  известными и уважаемыми людьми.
С войны Константин Есенин вернулся в 1944 году после нескольких тяжелых ранений с подорванным здоровьем и тремя орденами Красной Звезды. Дочь Татьяну, белокурую голубоглазую  красавицу, похожую на своего отца,  Есенин очень любил. Оставшись с младшим братом и маленьким ребенком на руках, выселенная из квартиры родителей, она спасла архив Мейерхольда, спрятав его на даче в Подмосковье, а в начале войны передала его на хранение С. М. Эйзенштейну.
Оказавшись в эвакуации в Ташкенте в 1943 году, дочь С. Есенина  осталась здесь на всю жизнь.  Татьяна Сергеевна жила в жутких условиях, помощь ей оказал Алексей Толстой, знавший и любивший  Есенина. Он, пользуясь своим положением депутата Верховного Совета, выбил для семьи Татьяны крохотную комнату в доме  барачного типа. Талантливый журналист, писатель, редактор Т. С. Есенина инициировала процесс реабилитации Мейерхольда и опубликовала воспоминания о Мейерхольде и Райх. Её  письма, адресованные  исследователю творчества Мейерхольда К. Л. Рудницкому до сих пор служат важнейшим источником для изучающих творчество великого режиссера ХХ века.
А.В. Маркевич встречалась с  Т.С.Есениной, когда в Ташкенте создавался музей С.А.  Есенина. (10 07 1981).  Краткое пребывание С. Есенина в Туркестане (он приехал в Ташкент 14 мая 1921 года, а 3 июня покинул город) навсегда оставило глубокий след в памяти и сердце поэта. Мы и сегодня повторяем пророческие слова Г. Гуляма: «Очень русский поэт Есенин стал родным и для нас, узбеков».
Экспонаты ташкентского  музея, второго по своему значению после музея Есенина на его родине в Константинове в Рязанской области,  свидетельствуют, что многие из членов семьи С. Есенина внесли существенный вклад в русскую культуру. Это популярная актриса театра В. Мейерхольда  Зинаида Николаевна Райх – мать Татьяны и Константина Есениных; это Софья Андреевна Есенина-Толстая – последняя супруга поэта; это талантливые литераторы Татьяна Сергеевна, Константин Сергеевич, Марина Константиновна Есенины, а также Надежда Давидовна Вольпин и Александр Сергеевич Есенин-Вольпин. Документы,  фотографии, автографы рассказывают о  многолетней дружбе  поэта Александра Абрамова (Ширяевца) и Сергея Есенина, их шестилетней переписке, предшествующей приезду Есенина в Ташкент. Это была частная долгожданная поездка Сергея Есенина в Туркестан к своему давнему другу. Железнодорожный комиссар  Григорий Колобов взял с собой  С. Есенина в командировку на Среднеазиатскую железную дорогу. Он «ехал в Туркестан учиться», по воспоминаниям  Галины Бениславской – учиться  у восточной поэзии, и здесь он смог  встретиться с подлинным Востоком.
Экспозиция  музея тематически размещена в четырёх залах и воспроизводит различные этапы жизни русского поэта, включая траурный уголок с двумя редкостными экспонатами – посмертной гипсовой маской, снятой с лица поэта скульптором И. Золотаревским вслед за трагедией в «Англетере», и кожаным чемоданом, с которым С. Есенин отправился в роковую поездку в Ленинград. Рядом с чемоданом можно увидеть дарственную запись дочери поэта - Татьяны Сергеевны Есениной, рассказывающей, как реликвия попала на стенд ташкентского музея.        
Зал «Есенин и мы», где представлены некоторые факты биографии С. Есенина и его прямых потомков,  свидетельствует о том,  что жизнь и творчество поэта остаются важнейшей нравственной составляющей общества и культуры как России, так и Узбекистана.
Т.С. Есенина  умерла в 1992 году в Ташкенте  и похоронена на Боткинском кладбище, где стоит великолепный мраморный  памятник  с её гравированным портретом. В Москве живут  ее сын Сергей Владимирович и внучка Анна.
Константина Сергеевича Есенина, сына поэта, крестил Андрей Белый. В 1941-м году, будучи студентом четвертого курса Московского инженерно-строительного института, Константин Есенин добровольцем ушел на фронт. С войны он вернулся в 1944 году после нескольких тяжелых ранений с подорванным здоровьем и тремя орденами Красной Звезды. Всю жизнь Константин Есенин посвятил спортивной журналистике и спортивной статистике. Он написал несколько книг о футболе.  Много лет  он был заместителем председателя  Федерации футбола СССР. Умер в Москве в 1986 году. После него осталась дочь Марина.
         Автор этой статьи подготовила  доклад «Последний сын Серебряного века» о жизни и научной деятельности сына известных поэтов — Анны Ахматовой и Николая Гумилёва.  


Лев Николаевич Гумилёв родился в Царском селе (Санкт-Петербург) первого (14) октября 1912 г. Он прожил долгую жизнь, отмеченную драматическими коллизиями судьбы «врага народа» и умер 15 июня 1992 (79 лет) в родном городе  Санкт-Петербурге. По роду деятельности он был историком-этнологом, археологом, востоковедом, писателем, поэтом, переводчиком. Его занимали всю жизнь разные направления  естественных и гуманитарных наук: этнология, история, география.
Лев Никола́евич Гумилёв в  1930—1940-е годы, осознавая влечение к исторической науке, сочинял собственные стихи и прозу; на рубеже 1950—1960-х годов переводил поэзию с персидского языка. С 1931 года активно участвовал в геологических и археологических экспедициях (всего до 1967 года принял участие в 21 экспедиционном сезоне). В 1934 году поступил в Ленинградский государственный университет на только что восстановленный исторический факультет.
Четырежды его арестовывали. В первый раз — в декабре 1933 года — через 9 дней был отпущен без предъявления обвинения. В 1935 году подвергся второму аресту, но благодаря заступничеству многих деятелей литературы, был отпущен на свободу и восстановлен в университете. В 1938 году подвергся третьему аресту и получил пять лет лагерей, наказание отбывал в Норильске. В 1944 году по собственному желанию вступил в ряды Красной армии, участвовал в Берлинской операции.
После демобилизации окончил экстерном исторический факультет, в 1948 году защитил диссертацию на соискание степени кандидата исторических наук. В 1949 году вновь был арестован, обвинения были заимствованы из следственного дела 1935 года; был осуждён на 10 лет лагерей, наказание отбывал в Казахстане, на Алтае и в Сибири. В 1956 году после ХХ съезда КПСС освобождён и реабилитирован, несколько лет работал в Эрмитаже, с 1962 года до выхода на пенсию в 1987 году состоял в штате научно-исследовательского института при географическом факультете ЛГУ.
         В 1961 году защитил диссертацию на соискание степени доктора исторических наук, в 1974 году защитил вторую докторскую диссертацию — по географии, но степень не была утверждена ВАК. Научное наследие включает 12 монографий и более 200 статей. В 1950—1960-х годах занимался археологическим исследованием Хазарии, историей хунну и древних тюрок, исторической географией, источниковедением. С 1960-х годов начал разработку собственной пассионарной теории этногенеза, с помощью которой он пытался объяснить закономерности исторического процесса. Подавляющее большинство профессиональных историков и этнологов считают её ненаучной. Крупным вкладом Гумилёва в науку считается теория периодического увлажнения центральной Евразии и популяризация истории кочевников. В исторических исследованиях Л. Н. Гумилёв придерживался идей, близких евразийству.
         Мне посчастливилось слушать краткий курс  Льва Николаевича Гумилёва   «Этногенез и биосфера Земли»  в новосибирском Академгородке в середине 70-х годов прошлого века, где он с огромным удовольствием выступал с лекциями и перед студентами, и перед обычными слушателями. Его лекции по этногенезу пользовались неизменным успехом:
- Чем я объясняю успех своих лекций? Отнюдь не своими лекторскими способностями — я картавый, не декламацией и не многими подробностями, которые я действительно знаю из истории и которые включал в лекции, чтобы легче было слушать и воспринимать, а той основной идеей, которую я проводил в этих лекциях. Идея эта заключалась в синтезе естественных и гуманитарных наук, то есть я тем и возвысил историю до уровня естественных наук, исследуемых наблюдением и проверяемых способами, которые у нас приняты в хорошо развитых естественных науках — физике, биологии, геологии и других науках.
Основная идея такова: этнос отличается от общества и от общественной формации тем, что он существует параллельно обществу, независимо от тех формаций, которые оно переживает и только коррелирует с ними, взаимодействует в тех или иных случаях.
Таким образом, исторический процесс представляется мне не в виде прямой линии, а в виде пучка разноцветных нитей, переплетенных между собой. Они взаимодействуют друг с другом разным способом. Иногда они бывают комплиментарны, т. е. симпатизируют друг другу, иногда, наоборот, эта симпатия исключается, иногда это идет нейтрально. Каждый этнос развивается как любая система: через фазу подъема к акматической фазе, т. е. фазе наибольшего энергетического накала, затем идет довольно резкий спад, который выходит плавно на прямую — инерционную фазу развития, и как таковой он затем постепенно затухает, сменяясь другими этносами.
К социальным соотношениям, например к формациям, это не имеет прямого взаимоотношения, а является как бы фоном, на котором развивается социальная жизнь. Эта энергия живого вещества биосферы всем известна, все ее видят, хотя отметил ее значение я первый, и сделал я это, размышляя в тюремных условиях над проблемами истории. Я обнаружил, что у некоторых людей в большей или меньшей степени существует тяга к жертвенности, тяга к верности своим идеалам (под идеалом я понимаю далекий прогноз). Эти люди в большей или меньшей степени стремятся к осуществлению того, что для них является более дорогим, чем личное счастье и личная жизнь.
Этих людей я назвал пассионариями, а качество это я назвал пассионарностью. Это не теория «героя и толпы». Дело в том, что эти пассионарии находятся во всех слоях того или иного этнического или общественного коллектива, но количество их плавно снижается со временем. Но цели у них иногда бывают единые — правильные, подсказанные нужной в данном случае доминантой поведения, а в ином случае — противоречат им. Поскольку это энергия, то она от этого не меняется, она просто показывает степень их (пассионариев) активности. Эта концепция позволила мне определить, почему возникают подъемы и спады народов: подъемы, когда количество таких людей увеличивается, спады — когда оно уменьшается.
Эта теория категорически противоречит расовой теории, которая предполагает наличие прирожденных качеств, присущих тем или иным народам за все время существования человечества, и «теории героя и толпы». Но герой может вести ее только тогда, когда в толпе он встречает отзвук у людей менее пассионарных, но тоже пассионарных.
Применительно к истории, эта теория оправдала себя. И именно для того, чтобы понять, как возникли и погибли Древний Рим, Древний Китай или Арабский халифат, ко мне и ходили люди. Что касается применения этого в современности, то это может сделать любой человек, у которого достаточная компетенция в области новой истории, и осознать, какие перспективы есть, скажем, у Западного мира, у Китая, у Японии и у нашей родины России. Дело в том, что к этому я присоединил географический момент — жесткую связь человеческого коллектива с ландшафтом, т. е. понятие «Родина», и со временем, т. е. понятие «Отечество». Это как бы два  параметра, которые, перекрещиваясь, дают нужную точку, фокус, характеризующий этнос.
Что касается нашей современности, я скажу, что, по моей концепции, преимущество пассионарного напряжения стоит на стороне Советского Союза и входящих в него братских народов, которые создали систему, относительно Западной Европы молодую, и поэтому имеют больше перспектив для того, чтобы устоять в той борьбе, которая время от времени с XIII века возникала и, видимо, будет возникать и дальше. Но о будущем я говорить, естественно, не могу...».
В 1969 году судьба подарила Льву Николаевичу знакомство с художником-графиком из Москвы Наталией Викторовной Симоновской. Она была не только женой и другом, но и соратником. В интервью журналистам она рассказывала: «Мы познакомились со Львом Николаевичем в 1969 году. Наша жизнь началась в жутком «клоповнике» - коммуналке, каких уже нет даже в Петербурге. Мы прожили вместе счастливую жизнь. Это не противоречит тому, что я написала: счастливую - и трагическую. Да, его всю жизнь беспокоила и манила истина. Историческая – и он пустился на поиски ее, написав много книг. И человеческая – потому что он верующий и очень богословски одаренный человек, понимал, что человек подвержен влиянию страстей и искушению дьявола, но что Божественное в нем должно побеждать». 
В конце жизни Лев Николаевич писал в своем Автонекрологе:
«Единственное мое желание в жизни -  это увидеть мои работы напечатанными без предвзятости.  Тогда я уверен, что те 160 моих статей и 8 книг общим объемом свыше 100 печатных листов получат должную оценку и послужат на пользу науке нашего Отечества и ее дальнейшему процветанию».
К сожалению, с поэтическим наследием Льва Николаевича широкая публика познакомилась относительно  недавно. Литературный критик Вадим Кожинов писал: «Несколько опубликованных стихотворений в последние годы его (Л.Н.Гумилёва) не уступают по своей художественной силе поэзии его прославленных родителей» - то есть классиков русской литературы Николая Гумилёва и Анны Ахматовой. 

Качается ветхая память 
В пространстве речных фонарей,
Стекает Невой меж камнями, 
Лежит у железных дверей.

Но в уличный камень кровавый
Ворвались огни из подков
И выжгли в нем летопись славы
Навек отошедших веков.

Сей каменный шифр разбирая 
И смысл узнавая в следах, 
Подумай, что доля святая
И лучшая – память в веках.
1936.
Одно из его стихотворений «Поиски Эвридики» было включено в антологию русской поэзии XX века «Строфы века» под редакцией Евгения Евтушенко. К 90-летию со дня рождения Льва Гумилёва в Москве вышел сборник «Чтобы свеча не погасла», в который впервые наряду с культурологическими статьями и эссе вошла большая часть его поэтических произведений. Однако ни одного полного собрания его литературных произведений так до сих пор и не появилось, хотя он был великолепным знатоком русской литературы вообще, и поэзии - в частности. Не зря он сам себя однажды назвал «последним сыном Серебряного века». Лев Гумилёв довольно много занимался также и стихотворными переводами, в основном, с языков Востока. В 1990 году Лев Гумилёв перенес инсульт, но продолжал работать. Сердце Льва Николаевича остановилось 15 июня 1992 года. Лев Гумилёв был похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской лавры. 
Памятник на кладбище и мемориальную доску на доме, где он жил, установили благотворители (мэрия Санкт-Петербурга и постпредство Татарстана в СПб). Наталья Викторовна передала квартиру Льва Николаевича городу для организации в ней не просто музея, но и научного центра. Она мечтала, чтобы идеи мужа жили и работали для многонациональной страны. Однако до сих пор  научного центра нет, а есть филиал при Музее Анны Ахматовой, и есть опасность, что научные труды Льва Гумилёва затеряются под грузом поэтического наследства великой матери. И для потомков не будет ученого Льва Гумилёва, а лишь герой «Реквиема»...  Результатом стали многочисленные неакадемические издания ученого. И - пренебрежение к его памяти.
4 сентября 2004 года Наталья Викторовна скончалась на 85-м году жизни, и урна с ее прахом была захоронена рядом с могилой ее мужа.
В августе 2005 года в Казани Льву Гумилёву был поставлен памятник. По инициативе президента Казахстана Нурсултана Назарбаева в 1996 году в казахской столице Астане именем Гумилёва был назван один из ведущих вузов страны, Евразийский Национальный университет имени Льва Гумилёва. В 2002 году в стенах университета был создан кабинет-музей Льва Гумилёва. Также имя Льва Гумилёва носит средняя школа № 5 Бежецка Тверской области, где прошло его детство. В Бежецке установлен памятник: «Николай Гумилёв, Анна Ахматова и Лев Гумилёв». 
 О Льве Гумилёве был снят документальный фильм «Преодоление хаоса»  (ТВ «Культура», съёмка 1986 г.), в котором сам Л.Н. Гумилёв  говорит о себе: «При жизни меня преследовали за мои идеи, после смерти будут извращать мои  научные идеи». Ему неоднократно предлагали  поменять фамилию на Горенко (настоящая фамилия Ахматовой) или даже Ахматову, он не соглашался, т.к. очень дорожил памятью отца и говорил: «Однажды предавший, навеки останется предателем». Он говорил, что нет плохих или хороших людей или этносов в целом: все своеобразные и что нельзя нарушать  соборность – принцип правления царской императорской России и считал  её всегда Евразийским государством, а науку  этнологию  - теорией народоведения. Гумилёв признавался, что для него остался открытым вопрос, откуда приходят пассионарные толчки – вспышки энергии – от Бога (Циолковский), от какой-то другой высшей природной силы, но этносы, - говорил он, - рождаются, созревают и умирают. Если мы будем разрушать природу, экологию, то мы разрушим  и  Человека – часть природы, а в настоящее время Человек довёл состояние природы до необратимой катастрофы. Остальные подробности его «пассионарной теории» этногенеза мы знаем из его книги «Этногнез и биосфера земли»[1] и научных статей.




[1] Первое издание -  Институт научной информации. Люберцы, Москва, депонированная рукопись, 1978-79 гг.




Присутствующий на литературном заседании в клубе «Мангалочий дворик Анны Ахматовой» Руководитель Представительства Россотрудничества  в РУ, Советник Посольства России в Уз, д. ист.н., проф. Виктор Николаевич Шулика отметил актуальное политическое значение научных идей Л.Н. Гумилёва в XXI в., повлиявших на  создание Евразийского таможенного  Союза  и его позитивную роль в геополитической стратегии в современном мире.

Драматическая актриса Елена Бурова представила на суд слушателей насыщенный доклад о жизни и творчестве сына поэта Арсения Тарковского (1907-1989) –  Андрея Тарковского (1932-1986),  известного режиссёра гениальных фильмов – «Иваново детство», «Андрей Рублёв», «Солярис», «Сталкер», «Ностальгия» и других художественных кинолент. Андрей Тарковский  совершил революционный переворот в советском кинематографе  в сторону свободного  самовыражения художника, многослойной образности и  невиданной  поэтики эстетического кино, которого нам так не хватает сегодня. Последний год жизни он продолжал работать, даже зная свой смертельный диагноз: рак лёгких. Безвременно скончался в Париже 29 декабря 1986 г.
Героев тематического вечера, на мой взгляд, объединил трагический стоицизм детей великих поэтов в жерновах советской власти. Дети великих поэтов на генетическом уровне по-своему восприняли  жизнь своих великих предков и донесли,  уже на новом витке времени и самосознания, необъяснимую тайну Поэзии  не как литературы, а как способа жить и умирать,  сегодня рождающую  неожиданный отзвук в  сердцах молодых людей нового поколения ХXI в.: «Я не один, но мы ещё в грядущем…» (Арсений Тарковский).

Гуарик Багдасарова




суббота, 13 сентября 2014 г.

Осенняя сюита



***

Поэзии пророчество дано
Чтобы узнать грядущего черты,
Мне нужно вспомнить и произнести
Стихи, написанные так давно.

Они откроют тайный смысл судьбы,
Событий суть и отблеск Красоты,
Что помогал укрыться от беды
И тысячи людей вокруг меня спасти.


В Царскосельском парке

А лето было долгим, приглушённым.
Неслышно падал лист в преддверье осени
И где-то на прудах в прозрачной просини
Терялся осязаньем одиночества.
Но не привычным, буднями притушенным,
Оно явилось в вековой глубинности.
Так в старом парке новизной невинности
Стихами просыпалась юность Пушкина.

На картину К. Брюллова "Июльский полдень"

Сад просветлел в осеннем листопаде,
На землю сбросив золото одежд.
Рубины роз мерцают у ограды
В прощальном блеске утончённых грёз.

Июльский полдень гроздь впитала
И светится лампадой в полутьме.

В прохладном доме римская богиня

Срезает виноград, благословляя жизнь.

Прощание


Весь город тебе я отдаю как пьедестал.
А ты - от неудач и забытья устал.
Мой дар никчёмен.
Ты ничего из рук моих не хочешь брать.
Куда же мир девать?
Он без тебя бесцельно звонок и пуст,
Как облетевший куст,
Что цвёл на лаковой шкатулке,
Подаренной тобой в медовый месяц.
У глаз твоих черёмуховый вкус.
И горечь оскоминой мне сводит рот.
Всё жду, когда она пройдёт,
И что пройдёт, - боюсь…



***
Я тебе не изменила.
Я тебя лишь разлюбила.
Мы живём в одной квартире,
Но на разных полюсах.

Полюс северный и южный.
Посреди экватор длинный.
Я с тобою как на льдине
Или на семи ветрах.

Я стою непокорённая,
Я скорблю незащищённая.
Доброта ушла в пороки.
Падший ангел на пороге.

Нежность врезалась в ладонь.
Обжигает, как огонь.
В сердце звук - хрустальный звон
Разряжает небосклон.

Остатки осени стегает
Со снегом ветер второпях.
И покаянье назревает,
Как горечь вся в моих стихах.



***
Догорят наши письма,
И будет заветный октябрь.
Отшумят перемены
И всех нас минуют печали.

Горьковатый покой
Разольют по сердцам
Свет над садом отцветшим
И осенний букетик в бокале.

Мы залечим обиды,
забудем, как прячут глаза.
Соберёмся все вместе
 и сдвинем весёлые вина.

И с улыбкою вспомним,
как мы в суете позабыли,
Что живём друг для друга
 и счастье наше - в друзьях.

***
И дольше века длится лето.
Пространство жизни им согрето.
И одиночество не страшно,
Когда пребудем в Божьем царстве.

Здесь иго – благо, бремя  - легко.
И время прощаться навеки ушло.
И радость свиданий не истекла
Для всех, кто любим и любит Христа.

Мир не узнает нас, как Иисуса Христа.
Я боготворила – неизвестного тебя.
Оберегала от бед, лелеяла как дитя.
А теперь встречаю светило Конца.

Божье царство близится для меня
В каждой точке пространства и времени.
Мысль о Боге и о Тебе бесконечна,
Как летний день в конце сентября.


Плач по  вырубленным деревьям
 (новая версия)

Осенний вечер скорби   полон.
Печаль сквозит под Божьим оком.
Любовь уходит ненароком,
Когда не слышен птичий гомон.

Когда дубы  упали наземь
И превратились в сотни пней.
И гулко  сыпались каштаны
В воронки вырытых корней.

Когда исчезли навсегда,
Как люди, скверы и дома,
Когда сгорела вмиг дотла
Благословенная звезда.

Предсмертно плакали чинары
Впервые за сто тридцать лет.
Радетелям бесчинной кары
Прощенья от природы нет.

Сквер был отдушиной людей.
Но стал похож на плаху центр.
Воспоминанья скорбных дней
Увековечил грозный монумент.

Зачем нам выпала такая участь:
Смотреться в никуда из ниоткуда,
В империи великой уродиться
И жить безродными, душою мучась?

Семь дней стояли в три кордона
Почётным караулом стоны.
И бой курантов вне закона
Не смог стенанья заглушить.

Когда-нибудь в разгаре лета,
Кто  будет жаждою томим,
Тот   вспомнит путника Поэта
И чудо, что свершилось с ним.

Он богом  был благословим -
Пустыня ожила пред ним.
С молитвой пустится он в путь
Под новым пологом листвы.

Под градом желудей созревших
Вдохнёт он эликсир, как в детстве,
Прозрачный, чистый,  безмятежный
Чистейший   воздух во вселенной.

Потомки, племя вдохновенное!
Пусть будет  жизнь   благословенна!
«Не рубите сук, на котором сидите.
Вековые деревья, как мир, берегите!»
28.11.09.


Любовь непрошеная

Из книг заброшенных, из прошлой осени

Любовь приходит ко мне непрошено,
И ветром времени во тьме рассеяна,
Внезапно бросится листвой осенней.

И вспыхнут горестно в прощальной яркости
Листы, пронзённые прохладной ясностью.
Они поведают об одиночестве друзей без отчества -
Тех,  кто любил самозабвенно и кто не очень….

Порхают письма  беспорядочно, безадресно
Они  из прошлого, невнятные, без имени.
Но то, что минуло давно, покрылось инеем.
А всё, что сбудется в судьбе, явилось запросто

Нежданным снегом, покровом синим.
Мне так хотелось поверить снегу –
Но первый снег почти что небыль,
Как прочерк галок на сером небе.

А листья в парке искрились пламенно.
Как стая крылатых вестниц по весне,
Срывались оземь и любовь вещали мне,
Забыв назвать  героя позднего романа.

***
Дождь сутки лил, стонал, томился
И плавно в снегопад переродился.
Душа, как раненая из рогатки птица,
Металась, билась в сумерках ночи.

Как мне её спасти, под утро возродиться
И жизнь продолжить с чистого листа?
Небесной синевою, как живой водицей,
Умылась и твержу: «До встречи, несмотря…

Будь благостен, здоров,  неистощим,
Люби меня, не зная устали и сна.
Благословлю всем сердцем небеса:
В который раз - одна с любимым!»


Гуарик Багдасарова
Ташкент, 2007/2014

Фото Александра Симонова 

среда, 10 сентября 2014 г.

Почему Узбекистан называют «алмазом в песчаной оправе» Однодневная поездка в Самарканд – «дёшево и сердито»


Самарканд - единственный из городов СНГ - попал в список «50 городов, которые обязательно надо посетить», согласно рейтингу, опубликованному 7 июля 2014 г. известным американским интернет-изданием Huffington Post. В минувшее воскресенье - 07 09 14-  в 05-45 минут переполненный автобус с более чем 50 пассажирами с детьми отъехал от Дагестанской улицы  узбекской столицы, №47 «А», где расположен Благотворительный экологический клуб «Сила души», которым много лет руководит  Лариса Геннадьевна Павленко, чтобы спустя четыре часа прибыть в город  заветной мечты, столицу древнего Афрасиаба и позднее Мавераннахра  – Самарканд.
Начало Самарканда относится к VIII - VII векам до н.э. На площади более 200 га возникает городище, которое носит имя легендарного туранского царя Афрасиаба. С севера и востока оно было защищено обрывами речных протоков, с юга и запада город имел глубокие овраги. Высокая массивная стена с внутренними коридорами и башнями оберегала его во времена господства Ахеменидов. Многие учёные считают, что Афрасиаб был древней согдийской столицей, знаменитой Маракандой.
Ныне Афрасиаб - огромное скопление безжизненных холмов в северо-восточной части Самарканда. Но в далеком прошлом здесь кипела жизнь. Именно этим и объясняется пристальный интерес ученых к городищу Афрасиаб. Первые монументальные кладки крепостных стен городища относятся еще к VII-VI векам до н.э. У подножья цитадели издревле лежали городские кварталы с жилищами горожан, храмами, водоемами и торговыми площадями.
В середине VI в. до н.э. Согдиана вошла в состав персидской империи Ахеменидов, просуществовавшей до IV в. до н.э. и сокрушенной армией Александра Македонского. Его поход на Восток на несколько лет был задержан восстанием согдийцев, подавляя которое, Александр разрушил Мараканду. Возрождение Согдианы произошло при Селевкидах. До первой половины II в. до н.э. Согдиана была частью Греко-Бактрийского царства, а позже входила в конфедерацию княжеств Кангюй.
В первом тысячелетии н.э. Самарканд был одним из наиболее сильных княжеств Согда, прославленного успехами согдийцев в организации караванной торговли на Великом шелковом пути в IV-VIII вв. В V-VI вв. Согд признал власть эфталитов, а в VI-VII вв. - Тюркского каганата. В 30-е годы VII в. Согд подчинился Китайской династии Тан. С середины VII в. конфедерацию княжеств Согда возглавил правитель Самарканда, носивший титул ишхида. В дворцовом комплексе города, расположенном в одном из кварталов VII - VIII вв. нашей эры, были обнаружены знаменитые на весь мир настенные росписи, выполненные талантливейшими самаркандскими живописцами. Стены парадного зала украшены высокохудожественной росписью, выполненной клеевыми красками по глиняной штукатурке.
Уникальные жанровые картины, росписи располагаются на стенах в три яруса. Яркими красками изобразили сцены величественного шествия мужчин, несущих богатые дары и одетых в праздничные нарядные костюмы, движение к храму столицы, сцены борьбы и охоты, изображение водного царства. Обнаруженные настенные росписи в оригинале сегодня представлены вмузее "Афросиаб".
В IX-X вв. Самарканд становится одним из главных культурных центров исламского Востока и первой столицей династии Саманидов. В западной части Афрасиаба обнаружены следы саманидского дворца с резными панелями. В IX-X вв. площадь внутренней части города достигает 220 га. К югу от него размещался пригород с базарами, мечетями, банями и караван-сараями. Город имел свинцовый водопровод. Широкое развитие получило производство китайской бумаги, вдоль Сиаба возникло множество мастерских, использовавших энергию водяных мельниц.
В XI-XIII вв. Самарканд стал столицей государства западных Караханидов и был окружен новыми защитными стенами. В цитадели был возведен дворец Караханидов. Культовое значение приобрело погребение Кусама ибн Аббаса, над которым возведен мавзолей. В начале XIII в. Хорезмшах Мухаммад захватил Самарканд и на месте караханидского дворца возвел новый дворец, украшенный росписями. Но государство Хорезмшахов пало под ударом монголов, и после короткой осады Самарканд был захвачен Чингиз-ханом. Город сильно пострадал в период межчингизидских войн второй половины XIII в., что привело к полному запустению городища на Афрасиабе.
 Эпоха Тимуридов (последняя четверть 14 - рубеж 15-16 веков) – самая загадочная и притягательная в истории народов Центральной Азии. Глядя на новый символ столицы независимого Узбекистана – конный памятник среднеазиатскому полководцу Амиру Тимуру (1336-1405), самостоятельному правителю Мавераннахра  с центром в Самарканде, прозванному в народе «Тимур-завоеватель», «Тимур-разрушитель», с недавних времён завоевавшему сердце города, бывший Сквер революции, а ныне площадь А. Тимура, невольно мы сравниваем его с другим «кумиром с простёртою рукою» на бронзовом коне – «Медным всадником», установленном в 1782 году на Сенатской площади в Петербурге и сразу на века ставшим символом города на Неве.
Новый официозный символ независимого самостоятельного государства, первый памятник А. Тимуру, открытый в Ташкенте в 1993 году, затмил своей «грандиозностью» старый классический символ - Ташкентские куранты, до сих пор каждые полчаса отбивающие пульс города и приближающие час свидания для влюблённых, как правило, именно здесь набивающих стрелку. В последнее время это место свиданий сместилось на несколько метров к центру, к бронзовому памятнику, имеющему одно коварное свойство: надо не один раз его обойти кругом, чтобы встретиться со своим партнёром: ведь он собой закрывает весь горизонт. В томительном ожидании вы невольно ещё раз изумитесь тяжеловесной монументальности исторического образа, официально ставшего общенациональным идеалом и с почтением прочитаете на постаменте высеченное крылатое выражение Сахибкирина: «Сила - в справедливости». Соответственно, основной задачей национальной политики становится именно она, неподкупная Царица-справедливость, «непредвзятость исторического анализа» (И. Каримов) – недостижимый идеал политических деятелей всех времён и народов.
Период расцвета не только архитектуры, но и всей средневековой культуры, в целом, падает на эпоху Тимуридов, так называемый “золотой век” в истории народов Средней Азии (14-15 вв.). В это время оживляются торговые и культурные связи с Китаем, Индией, Афганистаном, Ираном. Искусство развивается в тесном контакте с этими странами. Зодчие Средней Азии оказали серьезное влияние на градостроительное искусство иранских и афганских городов. В конце 14 века Тимур перестраивает Самарканд - столицу великой империи. Современники называли Самарканд с загородными садами Тимуридов «сияющей точкой земного шара, жемчужиной Востока».
На берегу у небольшого притока Зерафшана – Сиаба стоит святое место, на которое снизошло благословение. Здесь захоронены мощи Даниила - ветхозаветного библейского пророка. Другая версия гласит, что здесь лежит Донияр (Даниер) - сподвижник арабского проповедника Куссама ибн Аббаса, но все мнения сходятся на том, что Донияр – святой, поклониться которому приходят представители всех трёх мировых религий.
         Считается, что дух захороненного здесь святого покровительствует Самарканду, защищает его, приносит благосостояние и процветание. Верующие приезжают сюда для молитвы у мавзолея с просьбами о помощи. Особый почёт паломники воздают роднику, который бьёт у подножия мавзолея. В сентябре –  необъяснимое  чудо! - здесь распустилось дерево, как будто оно жило по весеннему календарю.
В 1386 году Армения была  завоевана войсками Амира Тимура. Оккупация эта сопровождалась переселением армянского населения в Среднюю Азию. О находившихся в Самарканде армянских ремесленниках упоминает в своей книге и побывавший в столице Тимура в первые годы ХV столетия испанский посол Руи Гонсалес де Клавихо, а также Сергей Бородин в  историческом романе — трилогии «Звезды над Самаркандом». В числе этих пленников находился и монах Карапет Джугаеци, ставший впоследствии епископом армянской христианской общины в Самарканде. 
Наряду с местными мастерами в Самарканде  работали художники и строители из Ирана, Афганистана, Сирии, Индии, Ирака. Самарканд был законодателем архитектурной мысли: упорядоченная планировка, прокладка новой магистрали в паутине улиц городов раннего средневековья, городские ансамбли. Скромный стуковый или кирпичный орнамент сменяется нарядной полихромной облицовкой из поливного изразца. Особенно пышно украшают мастера порталы, выделяя их ярким цветом. В эпоху Тимуридов, помимо медресе и мечетей, в виде ансамблей строятся дворцы, торговые ряды и усыпальницы. Города возводятся в соответствии с нормами ислама. В центре располагалась цитадель (арк), где размещались правитель со своей семьей. Его гвардия, придворные, казармы, мастерские по выделке оружия - все это располагалось в кольце мощных крепостных стен. Ниже во втором кольце стен размещались правительственные учреждения, диваны, мечети, медресе, базары, так называемый Шахристан. И, наконец, окраину города занимали дома простых ремесленников, здесь же, в ремесленном предместье (рабад) находились верблюды, лошади и фураж.
Разумеется, о достоинствах и особенностях мусульманской архитектуры мы можем судить по элитарным монументальным зданиям в Самарканде, Бухаре, Хиве, строившимся на века и дошедшим поэтому до наших дней. Памятники, сохранившиеся от этой эпохи, немногочисленны, и все они почти мавзолеи. Сооружение их идёт вразрез с предписаниями Корана, где говорится, что погребение мусульманина должно отличаться крайней простотой. В Средней Азии ранее, чем в других областях Востока, началось возведение построек над могилами крупных светских и духовных феодалов.
                Не один раз в разные годы мне приходилось с восхищением созерцать комплекс усыпальниц (мавзолеев духовенства и знати) в Самарканде: Шахи-Зинда (14 - первая половина 15 вв.). «Шахи-Зинда» в переводе с тюркского означает «Живой царь». Здесь мы  услышали легенду о Кусаме, который скрылся от «неверных» («кяфиров») в подземелье во время совершения молитвы арабами в 7 веке, где и остался жить на века. Я видела здесь могилу Кусама ибн Аббаса, двоюродного брата пророка Мухаммеда. Рассказывали, что паломничество к нему мусульманина заменял ему «хадж» - хождение в Мекку. Но это только легенда. А наяву нас, туристов из Ташкента, прежде всего, покорило искусство керамистов: разнообразие технических приёмов и орнаментальных мотивов в керамической облицовке мавзолеев «Шахи-Зинда».
      В самом раннем мавзолее начала 14 века Ходжа-Ахмада преобладали виртуозно исполненные сине-белые майолики с рельефным рисунком и подглазурной росписью мастера, оставившего своё имя – Фахр Али. На куполе поминальной мечети (зиаратханы) и на портале безымянного мавзолея радовали глаза своей красотой другие облицовки – из резной поливной терракоты. Если забыть предназначение всего комплекса, символизирующего собой эволюцию среднеазиатских одиночных парадных усыпальниц, то может показаться, что его строители, а также среднеазиатские и иранские гончары сообща воссоздали образ небесного рая на земле, и от этого он стал ближе и понятней простому смертному. Наша туристическая группа из Ташкента под руководством Л.Г.  Павленко не могла удержаться: мы позволили себе сфотографироваться на бирюзовом фоне величайших шедевров архитектурного, керамического и гончарного искусства.
Соборная мечеть Биби-ханым (1399-1404) - одна из самых грандиозных построек эпохи Тимура. Наших современников она, уже в отреставрированном виде, поражает воображение, прежде всего, дорогим убранством интерьера, обильно украшенного наборами глазурованных кирпичей, мозаикой, резьбой по мрамору, росписью и позолотой: здесь столько ослепительной позолоты, что кажется, солнце, однажды заглянув сюда, не заходило уже никогда. Глядя на всё это величие и богатство, трудно не поверить в легенду, связывающую строительство мечети с именами старшей жены Тимура Биби-ханым и влюблённым в неё зодчим, который, спасаясь от гнева правителя, умчался в Иран. Придворные панегиристы сравнивали купол мечети с небесным сводом, а арку портала – с Млечным путём.
Ансамбль медресе на площади Регистан органично соединил 15-17 века целостностью архитектурного ансамбля. Здесь с запада возвышается медресе Улугбека (15 в.), с востока - медресе Шир-Дор (17 в.) (*) (Шир-Дор – в переводе с тюркского – здание со львами.) и с юга - Тилля-Кари (17 в.). (*) (Тилля-Кари – в переводе с тюркского – отделанное золотом.) В итоге получился открытый двор, где почти симметрично возвышаются три архитектурных монумента, смотрящие друг на друга громадным порталами во всем своем великолепии. Здесь восхищает все: и ясный ритм геометрических объемов, и уравновешенность массивных зданий стрельчатыми арками порталов, вертикалями минаретов, и, конечно же, ослепительное сверкание на солнце ярких красок изразцовых узоров и надписей. С раннего лета до поздней осени, как сейчас в золотом сентябре,  всё это архитектурное великолепие дополняют цветущие розы, живым ожерельем окаймляющие старинную площадь и напоминающие нам о средневековых садах, которые Навои сравнивал с раем земным:

«Итак, умы волнуя и сердца,
Четыре пышных вознеслись дворца.
При каждом сад, и каждый сад иной,
И каждый - настоящий рай земной»
                                                    А. Навои.

Совершенно особое место в средневековой архитектуре занимает гробница Тимура, усыпальница Гури-Эмир в Самарканде. (*) (Гури-Эмир – в переводе с тюрского - могила повелителя (эмира). Здесь были погребены Амир Тимур, его сыновья Шахрух и Мираншах, внуки – Улугбек и Мухаммед Султан, а также наставник А. Тимура - Мир Саид Береке) – мужская династическая усыпальница Тимуридов. До сих пор аксакалы верят, что дух Тимура охраняет его державу. Существует поверье, что в двойных куполах мечетей обитает дух самого Аллаха, а также добрые духи, покровители людей. В народной памяти сохранилось поверье, магическое заклятие Тимура: “Всякий, кто нарушит мой покой, в этой или будущей жизни, навлечет на себя неминуемую гибель и позор”. Первым, кто нарушил эту заповедь, был иранский шах Надиршах (1739), вторым - Сталин, по велению которого была вскрыта гробница 22 июня 1941 года в пять часов утра. В народе до сих пор говорят: “Джин смерти был выпущен из бутылки, неся смерть миллионам”.
Мы внимательно рассматривали усыпальницу, окутанную тайной времен! Простые архитектурные объемы: восьмигранное основание, цилиндрический барабан и огромный сине-голубой купол, придающий законченность цветной декорировке здания. С севера небольшой портал. Перед ним два минарета. Один из них упал еще в 1903 году (сохранилось фото). Принцип центрического башенного мавзолея завершен был уже после смерти Тимура. Здание не кажется высоким из-за гармоничных его пропорций: высота - 35 метров, купола - 13 метров.
Дверь дивной резьбы, с серебряной инкрустацией, ведёт в мавзолей. На ней надпись арабской вязью: «Счастлив тот, кто отказался от мира раньше, чем мир отказался от него». Каждого входящего сюда поражает богатое внутреннее убранство: стены облицованы мрамором, резным стуком, орнаментальными вставками - ажурная мраморная аркада вокруг надгробий, резные деревянные двери. Надгробие Тимура из легендарного темно-зеленого нефрита было установлено в 1425 году. Первоначально эта глыба нефрита хранилась в одном из дворцов китайского императора, потом она попала к Чингизхану, увезшего его с собой в качестве трофея во дворец Чингизидов, наследников Чингизхана. И только потом нефрит достался внуку Тимура – Улугбеку, который и украсил им гробницу деда, положившего конец господству монголов в Средней Азии.
В 1447 году Улугбек распорядился перевезти из Герата тело умершего отца – Шахруха, чьё надгробие расположили справа от Тимура. Тогда же было здесь помещено надгробие другого сына Тимура – Мираншаха, а после убийства Улугбека в 1449 году сам он нашёл место упокоения в ногах у деда. Ниша в каждой стене перекрыта сталактитами. Свет внутрь попадает через ажурные решетки восьми окон, расположенных в два яруса. Таков был и есть один из лучших образцов архитектуры феодальной эпохи, да и современности тоже. Он виден издалека, уже на подступах к Самарканду, но и вблизи воспринимается как восьмое чудо света.
Автор одновременно серьёзного и полуироничного философского эссе "Хвост павлина", наш современник Ф. Кривин очень тонко, однако, заметил, что гробница Тимура в Самарканде не память, а напоминание о деспоте, несмотря на всю его объективную прогрессивность… Гробница Улугбека – память о великом учёном, а не о "великом князе", как на самом деле переводится имя его – Улугбек. Пожалуй, непрерывная струйка паломников к гробнице Тимура, невольно стихающая перед его прахом, подавленная грозным величием этой исторической личности, подтверждает очевидную истину. Никто из ступивших сюда, в столицу тимуровской империи, не обойдёт стороной духовное детище его внука Улугбека - обсерваторию в Самарканде (20-ые годы 15 в.).
Обсерватория Улугбека, к сожалению, не сохранилась целиком. После гибели учёного астронома в 1449 году обсерватория была разрушена. Здесь когда-то Улугбек и представители созданной им научной школы Казизаде Руми, Али-Кушчи, Гиясиддин Джамшид Каши, Хавафи и другие проводили астрономичиские наблюдения, результатом которых стали таблицы "Зич-и-Гурагани" с описанием координат 1018 звёзд.  Некогда средневековая обсерватория в виде трёхэтажного архитектурного сооружения круглого плана, со многими помещениями, не имела себе равных ни в ту эпоху, ни много позже как по оснащению, так и по научным достижениям. Археологические раскопки выявили фундаменты и подземный сектор дуги огромного секстанта, выбитый в цокольном грунте, послуживший основой для создания здесь  современного музеея недооценённому учёному средневекового Востока, "непризнанному пророку в своём отечестве". Рядом с остатками обсерватории Улугбека стоит скромный памятник её создателю. Как здесь не согласиться с Ф. Кривиным в том, что он, внук Тимура, был убит по приказу собственного сына, а продолжил жизнь по воле чужих, не знавших его людей. Официозный монумент Тимуру в центре узбекской столицы и научный центр в пригороде Ташкента, носящий имя Улугбека, – два символа эпохи Тимуридов и нашей современности.
Наверное, люди одной исторической эпохи, каждый из них задавался вопросом: «Что есть человеческая жизнь перед лицом вечности и неизбежности смерти?» Были ли они знакомы с философией античного мыслителя Парменида, который говорил, что до смерти мы не знаем, а умирая, не владеем тем, что смерть за нас узнала. Античные философы утверждали приоритет бытия над небытием: «И только бытие мы можем понимать» (Парменид). В пафосе полного присутствия, - отмечал М. Мамардашвили, - отличие греческой от восточной философии: «Из мира нельзя уходить. В мире нужно быть». И отвечали две великие личности национальной истории, дед и его любимый внук, по-разному на вопрос о смысле жизни, будто их разделяли века, так по–разному понимали и истолковывали они надпись на перстне пророка: «Всё проходит» и изречение своего современника, жившего в 15 веке, Ваиза Кашифи: «Лучшее, что остаётся в этом непостоянном мире, - это доброе имя».
В последнее время появляются новые переводы на русский язык из исторических документов, хроник и летописей, подлинных высказываний Тимура, сохранившихся в памяти современников или записанных с его слов, проливающих новый свет на полководца и государственного деятеля как человека - в его размышлениях, внутреннем духовном мире. Вот некоторые высказывания А.Тимура, дошедшие до нашего столетия: «Ко всем, кто тебе подчинён, богатым и бедным, будь одинаково справедлив». Покорность подданных государю – это их благодарность его справедливости… В делах своих учись ты у пророков: смотри и наблюдай, чтобы в местах, подвластных тебе, ни кутежей, ни преступлений не было».
Продолжается  также поиск и публикация старинных манускриптов Улугбека, возвращающих доброе имя учёного и его животворную мысль в сегодняшнюю реальность, призывающего нас: «то, что исправимо, – исправить, быть всепрощающим, но не порицающим». Таких он называет обладателями разума: «Тот, кто прощает и исправляет, да вознаградит того Аллах великий».
Медресе Улугбека, высшее духовное учебное заведение, украсившее самую большую площадь Регистан в Самарканде (1420) стало центром светской научной мысли. Здесь читали лекции по теологии, астрономии, философии, математике. Среди учителей были известные учёные астроном Казизаде Руми и сам Улугбек. Серебряные звёзды над Самаркандом, которые наблюдал учёный из своей обсерватории, в форме «мадахиль» оправили лазуревые изразцы на медресе Улугбека, чтобы, наверное, живя на земле, люди не забывали о небе, к которому так часто обращался учёный в своих помыслах и научных дерзаниях: «Во имя Аллаха, милостивого и милосердного! Благословен тот, который устроил в небе созвездия и устроил там светильник и сияющий месяц».
А на портале медресе Улугбека в Бухаре сохранилось его послание к современникам и потомкам: «Стремление к знаниям – обязанность каждого мусульманина и мусульманки». Как это было сказано своевременно и как преждевременно! Содействие Улугбека развитию светских наук вызвало противодействие со стороны духовенства. Улугбек был убит, в организации заговора историки подозревают Абдуллатифа, собственного сына правителя. Но такие светлые умы, как Улугбек, имеют только одну дату – день рождения, другая – бессмертие.
Позже после посещения Самарканда и Бухары в моём сознании проявились мысли, несущие в себе память о пережитом, преемственность культурных универсалий, разрозненные связи: они обрели стихотворную форму.

И после смерти Богом жизнь дана.
Рождённое живёт и умирает.
Бессмертны лишь деяния добра,
И Духа подвиг вечно процветает.

Следы минувших дней, страстей, -
Искупленное Словом лихолетье,-
Переживёт создателей-людей
И объяснит преемственность столетий.

Так помнят об учёном Улугбеке.
Оборванная жизнь продолжилась навеки.
Мы продолжаемся не только в наших детях.
Наследников идей он смог усыновить.

Но вернёмся к художественной культуре, которая во все времена, наперекор жестокому деспотизму и бесчинству, выражала самые лучшие устремления и чаяния простых людей. До сих пор в узбекском народе восхищает органическое слияние материального с духовным началом, чувство вкуса и их благоговейное отношение к Прекрасному.
В отличие от Ближнего Востока с его пристрастием к геометрическому орнаменту, на Среднем Востоке излюбленным был растительный, в спиральных завитках, с мелкими листочками и цветами. Музыкальные ритмы “цветочного” стиля, тектоники шрифта, их фольклорная образность были близки зрителю. Стихия узора заслоняла догматическую суть текстов. Усыпальницы и мечети в Самарканде поэтому не кажутся суровыми: их лазоревые порталы подобны освещенным солнцем садам поэзии в камне. Кажется, это они, согретые весенним теплом, навевают лирическое настроение:

Каждый миг наполняется 
Смыслом глубинным,
Звучанием струнным.
Мечты, покинувшие меня
В сутолоке дней,
Вернулись и расцвели
Первоцветом в вечерних сумерках.
Исповедальны скользящие
Книжные, нотные знаки.
Глиняные цветы в руках
Оживают, как люди,
Созданные богами.
Что бы значило это?

Когда соприкасаюсь с Прекрасным, будь то в Армении, на моей исторической родине, или в соседней Грузии, или на моей Малой родине – родном Узбекистане, где я родилась и, уже в силу этого обстоятельства, особенно остро воспринимаю не только её роскошную природу, тёплый благотворный климат, древние обычаи и новые традиции, совершенно особый духовный мир, разлитый, как пульсация Бога, внутри человека и в его творениях, я соглашаюсь с О. Мандельштамом, провозгласившим, будучи в Сухуми, своё прозрение о том, что наше плотное тело истлеет и наша деятельность превратится в такую же сигнальную свистопляску, если мы не оставим после себя вещественных доказательств бытия: «Да поможет нам книга, резец, и голос, и союзник его – глаз».
Многое осталось за рамками однодневной поездки в Самарканд, но его участники  узнали, почему Узбекистан справедливо называют «алмазом в песчаной оправе». 
Гуарик Багдасарова