В информационно-библиотечном центре Мирзо-Улугбекского района (бывшая библиотека им. Л. Толстого) 24 февраля 2026 г. состоялся тематический вечер «Школы и направления Серебряного века в поэзии». Главным докладчиком был член Союза российских писателей, литературный работник журнала «Звезда Востока» Алексей Кирдянов. Активисты ЛТО «Данко» при РКЦ Уз и Ташкентского творческого объединения авторской песни и поэзии «Арча»: А. Татаринцев, Г. Багдасарова, Т. Грушина, Г. Зазулина, Ш. Баширова, Ф. Мухамеджанов - читали стихи А. Блока, М. Цветаевой, О. Мандельштама, И. Анненского, А. Белого, В. Соловьёва, К. Бальмонта, М. Волошина, Ф. Сологуба, Черубины де Габриак (Елизавета Дмитриева). В. Иванова. Лирические песни на стихи Анны Ахматовой, Николая Гумилёва, Марины Цветаевой на вечере исполнили Дания Рысаева и Людмила Деканова под аккомпанемент гитары. Они напоминали небольшие сюжетные новеллы, в которых нашлось место всему: мудрой иронии, гимну любви, жажде житейской радости, выстраданному гуманизму, глубинному чувству Отечества.
Серебряным веком в литературе принято называть исторический период: конец XIX — начало XX веков, данное по аналогии с Золотым веком (начало XIX века). На авторство термина претендовали философ Николай Бердяев, поэты и критики Николай Оцуп, Владимир Маяковский. Докладчик выделил несколько литературных направлений, привёл лучшие образцы символизма в литературе и живописи. Многие из них были нам известны со школьной скамьи; другие пришлось заново открывать для себя, расширяя свой кругозор. К этому вечеру работники библиотеки подготовили одноимённую книжную выставку из произведений поэтов Серебряного века.
К
«старшим» символистам современные исследователи истории литературы относят
таких петербургских писателей, как Д.С. Мережковский, З.Н. Гиппиус, Ф.К.
Сологуб, Н.М. Минский. Их творчество, в силу упаднических настроений, иногда называют
«декадентским». Этот список дополнили московские поэты В.Я. Брюсов, К. Д.
Бальмонт. К «младшим» символистам относятся А. Блок, А. Белый, В.И. Иванов.
«Младшие» воспринимали символизм в философско-религиозном ключе. Для них
символизм был философией, преломлённой в поэтическом сознании.
На вечере Александр
Татаринцев прочитал наизусть раннее символическое стихотворение А. Блока
«Девушка пела в церковном хоре» (1905). Сам Блок охарактеризовал свои стихи как
растянувшийся на много лет «дневник его жизни». При этом великий лирический
поэт говорил за всех и об общем. Потому
что «Истинный поэт – всегда «эхо мира, а не только нянька своей души», - по
выражению М. Горького. Александр Блок мечтал о том, что будущий его читатель
(«юноша весёлый») простит ему «угрюмство» и увидит в его поэзии торжество
добра, света и свободы, что и случилось на самом деле. И в наши дни поэзия А.
Блока помогает людям жить, любить, творить и бороться.
Акмеизм
(«адамизм») был основан символистами и противостоял одноимённому направлению.
Акмеисты провозглашали материальность, предметность тематики и образов,
точность слова (с позиций «трудное служение поэта в миру»). Его становление
связано с деятельностью поэтической группы «Цех поэтов». Основателями акмеизма
были Николай Гумилёв и Сергей Городецкий. К течению присоединились жена
Гумилёва Анна Ахматова, а также Осип Мандельштам, Михаил Зенкевич, Георгий
Иванов.
Поэзия Анны Ахматовой
традиционно относится к акмеизму — одному из ключевых модернистских течений
Серебряного века. Она была одной из основательниц этого направления, для
которого характерны вещность, точность слова, ориентация на конкретный мир, ясность
образов и психологизм. Помимо акмеизма, её творчество часто рассматривают в
контексте более широкого понятия — «модерна» в более поздний период — в
контексте диалога с традициями классической русской поэзии.
С годами на смену лиризму и драматизму поэзии Ахматовой приходит трагедийное восприятие жизни. Примерами этой творческой эволюции от лирических миниатюр сборников «Вечер», «Четки» к большой форме могут служить автобиографическая лиро-эпическая поэма (иногда определяемая как цикл стихотворений), посвящённая жертвам сталинских репрессий 1930-х годов, - гениальный «Реквием» и её «Поэма без героя», над которой она работала более 20 лет. Таким образом, в художественном мире Ахматовой соединились две эпохи культуры: классическая – пушкинско-блоковская – и та, что совпала с самыми драматическими периодами жизни поэта. Анна Ахматова до конца своих дней осталась верна Пушкину и Серебряному веку русской поэзии, из которого произросла её художественная система. Она до конца своих дней верила в русское искусство и русскую речь: «И мы сохраним тебя, русская речь, Великое русское слово. Свободным и чистым тебя пронесём, и внукам дадим, и от плена спасём. Навеки!» - писала она во время её эвакуации в Ташкенте в годы Второй мировой войны.
Осип
Эмильевич Мандельштам (1891-1938) - русский поэт, прозаик,
переводчик, эссеист, Один из крупнейших русских поэтов XX века. В молодости он
тяготел к акмеистам и всю жизнь тосковал по мировой культуре – красоте и смыслу
бытия, глубине жизни. Для него именно культура, искусство позволяли проникнуть
в эту глубину.
Анна Ахматова
познакомилась с Осипом Мандельштамом на башне Вячеслава Иванова весной 1911 года,
и потом они эпизодически встречались довольно часто в редакциях, у знакомых, на пятницах в Гиперборее, т.е. у Лозинского, в «Бродячей
собаке», в «Царском селе» и в «Цехе поэтов», где Мандельштам очень скоро стал первой скрипкой. В «Листках
из дневника» А. Ахматова вспоминает о Мандельштаме: «На вопрос, что такое
акмеизм, Мандельштам ответил: «Тоска по мировой культуре».
В статье «Слово и
культура» он говорит о том, что «поэзия – плуг, взрывающий время и возвращающий
нам самые сокровенные пласты культуры». Поэзия Мандельштама и сегодня помогает
нам вернуться к этому переживанию мировой культуры, заново сродниться с ней,
принять её как сыновнее наследие, а не как что-то далёкое и чужое, бывшее
задолго до нас.
Прочитанные
мною на литературно-музыкальном вечере ранние стихи Мандельштама «Только
детские книги читать…» (1908), созданные в Санкт-Петербурге, и поздние «Я тебя
никогда не увижу…» (1930), написанные во время его поездки в Армению, приоткрыли культурный код Поэта –
духовную память человечества:
***
Только
детские книги читать,
Только
детские думы лелеять,
Всё
большое далёко развеять,
Из
глубокой печали восстать.
Я
от жизни смертельно устал,
Ничего
от неё не приемлю,
Но
люблю мою бедную землю,
Оттого,
что иной не видал.
Я
качался в далёком саду
На
простой деревянной качели,
И
высокие тёмные ели
Вспоминаю
в туманном бреду.
1908
***
Я
тебя никогда не увижу,
Близорукое
армянское небо,
И
уже не взгляну прищурясь
На
дорожный шатер Арарата,
И
уже никогда не раскрою
В
библиотеке авторов гончарных
Прекрасной
земли пустотелую книгу,
По
которой учились первые люди.
1930
Поэзия
Мандельштама и сегодня помогает нам вернуться к этому переживанию мировой
культуры, заново сродниться с ней, принять её как сыновнее наследие, а не как
что-то далёкое и чужое, бывшее задолго до нас. Ему самому это родство с мировой
культурой помогло в противостоянии «веку-зверю», в зрачки которому ему довелось
заглянуть. Он умер в пересыльном лагере на Дальнем Востоке: «Он и сам в числе
этих протоптавших «тропу в пустоте» – один из главных духовных свидетелей
эпохи, тех, кто даёт надежду, что эта жертва не бессмысленна, она,
действительно, даёт свет во тьме и путь над пропастью прокладывает» (Ю.
Балакшина).
Русский футуризм был
первым авангардным течением в русской литературе. Отводя себе роль прообраза
искусства будущего, футуризм в качестве основной программы выдвигал идею
разрушения культурных стереотипов и предлагал взамен апологию техники и
урбанизма как главных признаков настоящего и грядущего. Родоначальниками
русского футуризма были члены петербургской группы «Гилея». «Гилея» была самым
влиятельным, но не единственным объединением футуристов, существовали также
эгофутуристы во главе с Игорем Северянином (Санкт-Петербург), группы
«Центрифуга» и «Мезонин поэзии» в Москве, а также группы в Киеве, Харькове,
Одессе, Баку. В России «кубофутуристами» называли себя «будетляне», члены
поэтической группы «Гилея». Для них был характерен демонстративный отказ от
эстетических идеалов прошлого, эпатаж, активное использование окказионализмов.
В рамках кубофутуризма развилась «заумная поэзия». К поэтам-кубофутуристам
относились Велимир Хлебников, Елена Гуро, Давид и Николай Бурлюки, Василий
Каменский, Владимир Маяковский, Алексей Кручёных, Бенедикт Лившиц.
Известнейшими новокрестьянскими
поэтами Серебряного века были Николай Клюев, Пётр Орешин, Сергей
Клычков и Сергей Есенин. Они обращались к теме деревенской России (вопреки
России «железной»): их поэзия была связана с миром природы и устного народного
творчества.
Имажинисты заявляли,
что цель творчества состоит в создании образа. Основное выразительное средство
имажинистов — метафора. Для имажинистов характерен эпатаж, анархические мотивы.
На стиль и общее поведение имажинизма оказал влияние русский футуризм.
Основатели имажинизма — Анатолий Мариенгоф, Вадим Шершеневич, Сергей Есенин. К
имажинизму также примыкали Рюрик Ивнев и Николай Эрдман.
В палитре поэзии
Серебряного века были и такие имена, не принадлежавшие ни к одному
литературному течению. Среди них - Марина Цветаева. Марина Цветаева(1892-1941) — самобытный
поэт Серебряного века, чья судьба стала олицетворением трагедии интеллигенции.
Встав особняком от литературных течений, она создала уникальный стиль с "безмерным"
эмоциональным накалом. Революция, разлука с мужем, эмиграция (1922–1939) с
нищетой, возвращение в СССР и самоубийство в Елабуге — путь, полный
невостребованности и одиночества.
«Любовь» в широком
понимании была главной темой творчества Цветаевой. Марину Цветаеву и Осипа
Мандельштама связывала тесная дружба, и категория нежности («Откуда такая
нежность?») в их поэтической переписке; духовная близость и совершенная
самобытность в независимом друг от друга литературном творчестве. Марина
Цветаева не примыкала ни к одному литературному течению (символизму,
акмеизму, футуризму и др.) и не создавала собственных школ. Для
читателей-современников появлением «новой» Цветаевой стал выход «Вёрст» (М.,
1921).
Борис Пастернак в очерке
«Люди и положения» (1956) о 1910-х годах писал: «В те годы наших первых
дерзаний только два человека, Асеев и Цветаева, владели зрелым, совершенно
сложившимся поэтическим слогом» и далее: «…только двое, Асеев и Цветаева,
выражались по-человечески и писали классическим языком и стилем». С годами
стиль Цветаевой становился всё более индивидуальным, не похожим на другие, с
его неповторимыми рваными ритмами и необщей интонацией. Мало кто из больших
поэтов менялся так стремительно, как Цветаева. Поэтесса признавалась: «Литературных
влияний не знаю, знаю человеческие…». Главное, она знала «цену своей силе» и
«как её будут любить через сто лет».
В
подтверждение этого взгляда на поэзию М. Цветаевой автор этих строк прочитала
её стихотворение 1915 г. «Сини подмосковные холмы», которым ранняя Цветаева
«была тем самым, чем хотели быть и не могли все остальные символисты, вместе
взятые» (Б. Пастернак):
Сини
подмосковные холмы,
В
воздухе чуть теплом — пыль и деготь.
Сплю
весь день, весь день смеюсь, — должно быть
Выздоравливаю
от зимы.
Я
иду домой возможно тише.
Ненаписанных
стихов — не жаль!
Стук
колес и жареный миндаль
Мне
дороже всех четверостиший.
Голова
до прелести пуста,
Оттого,
что сердце — слишком полно!
Дни
мои, как маленькие волны,
На
которые гляжу с моста.
Чьи-то
взгляды слишком уж нежны
В
нежном воздухе, едва нагретом...
—
Я уже заболеваю летом,
Еле
выздоровев от зимы.
13
марта 1915
Двухчасовой
музыкально-литературный вечер не мог охватить все направления поэзии
Серебряного века, но оставил в душе зазеркалье,
в котором как в последнем прижизненном сборнике стихотворений Анны Ахматовой
«Бег времени», опубликованном в 1965 году, отразилось «и время прочь, и
пространство прочь»; «… и во всех зеркалах отразился / Человек, что не появился…
/ Гость из будущего…» (А. Ахматова. «Поэма без героя») – т.е. мы с вами.
Гуарик
Багдасарова, искусствовед, член СЖ Узбекистана
Комментариев нет :
Отправить комментарий