воскресенье, 19 января 2014 г.

«Презумпция смысла»

«Цель поэзии – поэзия»
        А. Пушкин.

В Национальной библиотеке Узбекистана 17 01 14  состоялся семинар для молодых поэтов, которым третий год руководит известный  прозаик и публицист А.П. Устименко.  Он  автор  повестей «Тень победителя», «Китайские маски Черубины де  Габриак», Ташкентского романа «Литературная версия странной любви», рассказа «Третья жена Темучжина», множества критических статей и эссе[1], имеющих непосредственное отношение к современному литературному процессу в Центральной Азии («Остаются, чтобы уйти» и др.).

А.П. Устименко в разговоре коснулся разных аспектов художественной речи. Древнегреческое слово «поэзия»  этимологически образовалось от глагола «делать», «говорить»; а «проза» - от латинского прилагательного «прямой», «простой». Художественная речь осуществляет себя в двух формах: стихотворной (поэзия) и нестихотворной (проза). Стиховые формы (прежде всего метры и размеры) уникальны по своему эмоциональному звучанию и смысловой наполненности. Стихотворная форма «выжимает» из слов максимум выразительных возможностей и придаёт произведению предельную эмоционально-смысловую насыщенность.
В прозаической художественности, по Бахтину, «диалогическая  ориентация слова среди чужих слов», в то время как поэзия более монологична. Если поэзии, особенно лирической, присущ акцент на словесной экспрессии, то в прозе наиболее ярко выражено созидательное, речетворческое начало. Прозаик  наиболее полно и широко использует изобразительные и познавательные возможности  речи, тогда как в поэзии доминируют её эстетические начала. Прозаик, по замечанию А.П. Устименко, может быть сухим, как сушёная рыба, но в его творчестве преобладают философские размышления. Законы прозаического текста и  поэзии  не схожи, но их объединяют единая сущность искусства как познавательная художественная деятельность и принципиальное различие между «искусно сделанными вещами» и «произведениями искусства» (Гегель).
Объектом обсуждения на семинаре стали стихи молодого малоизвестного поэта из Подмосковья (Ногинск) – Дмитрия Галичева, с позиций  автора актуального  очерка  «Поэзия действительности»[2]. Евгений Абдуллаев рассуждает следующим образом о так называемой «новейшей поэзии» 2010-х годов:
«Новейшая поэзия есть поэзия действительности, поэзия жизни”, — писал Белинский в своей известной статье о Грибоедове. Конечно, и поэзию, и действительность мы сегодня воспринимаем и понимаем несколько иначе, чем “неистовый Виссарион”. И все же словосочетание поэзия действительности представляется вполне пригодным.
В поэзии ситуация сложнее. Претензий — как обоснованных, так и нет — на новизну вроде бы достаточно. На прорыв к действительности — фактически нет.
Речь идет не об отражении действительности — словно она, действительность, есть что-то данное, определенное, и только ждет не дождется, когда ее “отразят”. Речь — о воле к прорыву, о воле к выходу из тех сумерек литературности, филологичности, поэтичности, в которые погружают себя поэты».
Стихотворные  строфы Д. Галичева написаны  строчными буквами, без знаков препинания и тем самым полностью нарушают наше традиционное представление  о тексте как филологическом понятии. Хрестоматийный текст должен  обладать определённым комплексом свойств и  присущими ему связностью и завершённостью. Текст в филологическом его понимании  - это языковое выражение определённого смыслового ряда (художественное содержание). Мы знаем, что тексты, даже внешне похожие, могут быть глубоко различны по своей сути. Так, две формулы судебного решения, в зависимости от места знака препинания, противоположны по смыслу: «казнить, нельзя помиловать» и «казнить нельзя, помиловать». Конечный смысл истинно творческого текста – как свободного откровения личности – «в том, что имеет отношение   к истине, правде, добру, красоте, истории» (Бахтин)[3].
Представим  на  суд читателей  стихотворные фрагменты Дм. Галичева. Слушатели  семинара общими усилиями попытались разобраться, какую всё-таки смысловую нагрузку несут  речевые элементы в  своеобразных фигурах  -  текстовых конструкциях «без гвоздей»  Дм. Галичева. Их   с выражением озвучила Раиса Крапаней. Кстати, интонационно-голосовая выразительность декламации придала хотя бы некоторую  упорядоченность стихам Дм. Галичева:
 
«веруй художник в огрызки ногтей
вечно в ответе за тех в темноте
стреляный ссыльный и невыездной
славен ночною заботой одной
стой где ты жив
чем ещё ты здесь свят
конные скачут и руки свистят
валятся звёзды горит окоём
долго ли коротко ночью ли днём…»

Алина Дадаева: «Я достаточно долго общалась с автором. В жизни он очень простой, коммуникабельный, отзывчивый парень. В творчестве, мне показалось,  он осознанно приземляет себя социальными мотивами. Ему не хватает метафизики в стихах, он страдает многословием. Однако редакция столичного журнала  «Знамя» заинтересовалась его творчеством и рекомендовала  его стихи в печать».
Виктория Осадченко: «На мой взгляд,  автор в своём стихотворно-интеллектуальном пространстве ставит себя выше читателя и не заботится о том, насколько он будет понятен ему. Текст труден в читательском восприятии и многословен».
Фархад Юнусов: «Возможно, у автора есть  своя аудитория, лучше понимающая его, а мы далеки от него в возрастном  и  географическом отношении: нам трудно понять эти стихи. Но у него есть сильные метафоры,  например: «дребезги лета в сетях паутиновых» или «осень в карманах на дальних плотинах».
А.П. Устименко: «У Галичева есть строфа, есть удачные  строки, но нет поэзии. Стихи очень трудно читаются. Не прослушивается синтаксис высказывания. Нет биографии автора в  стихах, но есть тоска провинциального мальчика по Москве в современных условиях, когда  «Москвоцентризм  одна из объективных черт современной русской поэзии» (Е. Абдуллаев)».
Дарья Ярошевич: «Я не согласна с вами. У него есть свой идеал в поэзии, свой учитель, свой образец, которому он служит… Мне он чем-то  напомнил "Горе от ума".
Раиса Крапаней: «Я хочу выступить в защиту  молодого автора. Ему не чужды тема патриотизма, сыновней благодарности своей  матери, а я мать троих сыновей, и меня задели за живое  следующие стихи Дм. Галичева:

«были и мне чудеса и волхвы
дребезги лета в сетях паутиновых
в сонных прудах урожаи плотвы
осень в карманах на дальних плотинах
мама как ласково нам на земле
жаться на отмелях заклязьморечья
в серых местах от каких не отречься
вёсла раскинув грести по золе…»

Итоги обсуждению подвёл Бах Ахмедов: «На мой взгляд,  текст Дм. Галичева изобилует поэтическими метафорами в каждой строке, и стих в целом страдает от этого. Здесь какое-то похмелье метафор - отсюда нехватка воздуха, недостаток или полное отсутствие смысловых пауз  между строк. В  поэзии они необходимы, как в музыке. Я бы назвал  стихотворный стиль Галичева  «heavy metal».
Но если мы вернёмся к критериям   литературного критика Е. Абдуллаева («Поэзия действительности»), то творчество Дм. Галичева  можем отнести к книжной  «филологической поэзии» - тексту-отражению, ориентированному на хрестоматийные источники и представляющему сегодня интерес «не столько для читателя или критика, сколько для историка литературы» (Е. Абдуллаев). В этой поэзии смысл не отсутствует, но может пребывать в укрытии, в потаённости» (В. Топоров), как «презумпция смысла»  (формулировка Кузьмина).
Ближайший литературный семинар состоится 31 января. В программе: обсуждение первой книги стихов Фархада Юнусова и переводов Алины Дадаевой из Уолта Уитмена. Хотя семинар предназначен для молодых поэтов, но двери у него открыты для всех любителей изящной словесности, ведь  поэзии, как и любви, «все возрасты покорны».
Гуарик Багдасарова





[1] .http://magazines.russ.ru/druzhba/2011/9/u14.html

[2] Аюдуллаев Е. Поэзия действительности. Очерки о поэзии 2010-х . - //Воздух, 20011
[3] Хализев В. Теория литературы. – М.: Высшая школа, 2007. С.257

Комментариев нет :

Отправить комментарий