четверг, 25 августа 2016 г.

К 25-ой годовщине Независимости Узбекистана: живописные «Мгновения жизни» Ахмада Бабаева

                             
    
По словам художника Ахмада Бабаева, это  этапная и  первая за последних два года его напряжённого труда   персональная выставка шестидесяти его новых живописных  работ  – «Мгновений жизни». Экспозиция открылась  24 августа 2016 года в Международном караван-сарае культуры Икуо Хираяма и продлится до пятого сентября этого года.


Вот что рассказал для сайта «Культура.Уз»  автор персональной выставки Ахмад Бабаев о себе и о том, что мотивировало художника для создания  его  неповторимых живописных творений, по художественному языку одновременно близких музыке и поэзии:
- Выставка называется «Мгновения жизни», потому что у художника жизнь протекает в этих маленьких мгновениях. Каждая работа посвящена отдельному из этих мгновений потому, что, может быть, они являются кусочками  жизни, а по своей сути, субъективными прозрениями смысла жизни  и для других людей. Этой радостью  жизни хочется поделиться со зрителями, чтобы они стали не только моими, но и «мгновениями жизни» других людей.
Выставка отображает мои наблюдения, мысли, чувства, моё понимание того, что происходит вокруг меня. «Красота спасёт мир», - сказал русский классик Ф.М. Достоевский. Она всегда существовала в жизни и в искусстве: главное – её  почувствовать и полюбить. Как выразить её – это другой разговор. Я на этой выставке поделился тем, что мне близко. Истинное искусство не только прекрасно - оно всегда нравственно и делает мир духовно богаче и добрее.
- Поэзию нередко называли звучащей живописью, а живопись  - немой поэзией. Кем Вы себя ощущаете – философом, поэтом, художником?
- Человеком, в котором, конечно, всё должно быть прекрасно, но есть всякое: «ничто человеческое нам не чуждо». Но человек должен тянуться, стремиться к нечто большему, высшему, беспредельному. В каждом человеке есть философ, поэт, музыкант: их объединяет поиск истины. Для меня этот вернисаж – это возможность ещё раз откровенно поговорить со зрителями о проблемах Бытия и сиюминутной жизни, это, наконец, проверка на точность стрелок внутреннего компаса творца.
   - Ваши «Мгновения жизни» - это только счастливые мгновения?
- Жизнь  настолько многогранна: если кушать только сладкое – можно заработать диабет.





Выступавшие на открытии выставки председатель секции живописи творческого объединения художников АХУз Александр Тюрин,  историк искусства Владимир Карасёв  единодушно отметили  яркое творческое «лицо»  и «личностную манеру» художника, не похожего на его современников: «Не многие современные художники республики обладают этакой творческой неповторимостью.  Потому и не сложно тем зрителям, кто познал слово мудрости и знаний, понять философскую сущность, переплетения мысли, линий и цвета в его творениях, создающих зримые образы» (В. Карасёв).


Присутствовавшие  на вернисаже известные художники Радик Азизов, Галина Ли  единодушно отметили уникальность события в культурной жизни узбекской столицы – встречи с живописцем Ахмадом Бабаевым, не подражающим никому и создавшим свою новую поэтику. Выпускник Театрально-художественного института имени А.Н. Островского, он смог унаследовать со студенческих лет от своих учителей в мастерских ТГТХИ и от отца, академика живописи, профессора Бахтияра Бабаева строгие каноны академизма, которые впоследствии вольно обогатил декоративными элементами. В итоге живописец сам для себя изобрёл многогранный метафорический язык и реанимировал «романтический символизм» начала прошлого века, наполнив его новым содержанием.






Зрители подолгу задерживались и делились впечатлениями от декоративных полотен: "Пекарь", «Вавилонский трубач», «Последняя хурма», «Лик», «Сладкоязычная дыня», «Царь птиц – посвящение О. Хайяму», «Птица инжир», «Дерево детства», «Гиджак», Древо Давида», «Свидание с вишенкой», «Впечатление от Хроноса» и, в конце концов, задавались вопросом -  чего  больше было в этих синкретических образах, суммирующих наблюдения над  всемирной историей и над реальной человеческой природой  –  генетическое понимание Востока или интуитивное  - Запада?


В триптихе Ахмада Бабаева «Аврора. Жемчужины вечности»  Бабаев изображает антропологически типичную согдийку, однако два нимба над её головой, судя по орнаменту разных стилей - готического и среднеазиатского гириха, а также многих  других деталей триптиха,  -  символизируют опять два полюса – Восток и Запад. Но во всех этих работах преобладает знание восточной этики и поэзии. Это, скорее всего, призыв к равноценному восприятию художника, по крайней мере, в пространстве мировой культуры, Востока и Запада, впервые озвученный А. Навои: «Восток, в себе и Запад совмести!»
Созидательный потенциал  А. Бабаева достаточно ярко проявился в его работах как художника-постановщика кино. Он внёс в область кинематографа этнокультурное звучание. Наиболее известные его новаторские работы в качестве художника-постановщика: «Согдиана», «Авеста», «След динозавра» (Узбекфильм); «А ты не плачь» (СП Меймор Узбек-Корея»);  «Да будет путь» («Йул булсин», киностудия «Шот»); «Наездник» (Хасан-фильм) и номинант Каннского кинофестиваля «Вольные птицы» (Казахфильм).  Фрагменты этих кинолент демонстрировались на вернисаже. В каждом из этих фильмов зримо присутствовали знаковые элементы философии и культуры Востока и характерный почерк романтического символизма  их создателей.
Мне посчастливилось  быть на премьере фильма «Йул булсин» в Доме кино в 2009 году реж. К. Камаловой. Общее впечатление от фильма, покорившее всех зрителей,  - его глубокая духовность. Спорить можно только о частностях, имеющих, скорее всего, отношение к теории искусства, чем к практически состоявшемуся явлению настоящего долгожданного кинематографа, о котором в народе говорят: "Другое кино". Это уже второй фильм зрелого режиссёра такого поэтического плана, закрепивший её философски-художественные искания, намеченные в предыдущей киноленте "Вокруг всё засыпало снегом..." - кинопоэме о женской судьбе, о любви, о душевной отзывчивости, которой нам так не хватает сегодня.
         Когда смотришь фильм "Да будет путь!", соглашаешься с  изречением философа ХХ века М. Мамардашвили: "Время  - вечное настоящее. Оно всегда - сейчас. Сейчас - вечное настоящее"[1]. Это лирическое кинопроизведение  с его вечной темой  любви и предательства, мечты и крушения юношеских иллюзий, темой Ромео и Джульетты, душевного одиночества и благородства, борьбы  добра со злом, где добро, разумеется, побеждает зло, -  очень современно не потому, что художник-постановщик и оператор сумели  схватить  живые неустойчивые приметы  преходящей реальности, а напротив, из-за их полного отсутствия.
         "Вначале было слово, и слово было у Бога, и слово было Бог.." - эта библейская истина по-своему реализовалась в киноязыке. Слово - это знак, но понятие "знак" шире, чем понятие "слово". "Знак, - утверждает И. Абдухаликов, - это не только слово, но любой материальный посредник, символически, условно отсылающий к обозначаемому им явлению, событию, понятию"[2].
         Язык кино реж. К. Камаловой и художника-постановщика А. Бабаева насквозь символичен, аллегоричен, и как тонко заметила литературовед М. Шарафутдинова.: "Здесь форма преобладает над содержанием". Но разве можно винить авторов фильма за избыток художественности формы или осознанную  "эстетизацию быта" (Х. Акбаров), если их детище отвечает всем современным требованиям искусства как коммуникативной системы и вида духовного производства?
         На протяжении всего фильма зрители, как ребус, разгадывают поток художественных образов, чтобы  глубже понять не столько смысл достаточно простого и даже банального сюжета, а его внутреннее психологическое и поэтическое наполнение. Оно происходит из приверженности создателей фильма культурной преемственности традиций в искусстве. Они учитывают национальный  менталитет простых людей,  живущих практически в пустыне и превративших его в оазис духовного обитания:  внешне они ведут традиционный, почти ритуальный образ жизни и одновременно проживают богатую, сложную  изнутри душевную жизнь. И тогда эта жизнь на экране переходит в иное измерение бытия, где преобладают вечные нравственные и эстетические категории.







Такая же атмосфера высокой духовности царила на вернисаже  Ахмада Бабаева. Единственным органическим пластическим дополнением к персональной выставке живописи Ахмада стала работа его супруги  Натальи Доманцевич, выполненная в этом году в дереве и названная  «Воин-хранитель Рустам» по имени  главного литературного героя поэмы Фирдоуси (934-1025) «Рустам и Сухроб» из её любимого эпоса «Шахнаме» («Книга царей»). Наталья посвятила эту необычную декоративную скульптуру  героизированного легендарного образа справедливого самоотверженного царя, готового отдать жизнь за свободу родины, своему мужу Ахмаду и объяснила: «Мы идём разными художественными путями, но в одном направлении – эстетического обобщения  прошлого и настоящего».


Творения Ахмада Бабаева находятся в частных коллекциях Узбекистана, Индии, Пакистана, России, Англии, Германии, Канады, Малой Азии, Киргизии, Казахстана. Всюду они призывают  зрителей открывать для себя вечные истины добра и зла, подвига и предательства, любви и ненависти, рождения и смерти в мимолётных «мгновениях жизни»: "Наш мир - поток метафор и символов узор" (Омар Хайям).

         Гуарик Багдасарова




2. Мамардашвили М. Психологическая топология пути. - Спб., 1997.
3. И. Абдухаликов. Основы радиожурналистики. - Т.: УзГУМЯ, 2007., с. 5

Комментариев нет :

Отправить комментарий