вторник, 14 марта 2017 г.

«Провинциальные анекдоты» в Государственном академическом русском драматическом театре Узбекистана

  



   «Кто что ни говори, а подобные происшествия бывают на свете, – редко, но бывают».
                                                        (Н. В. Гоголь)

«Провинциальные анекдоты» – один из тех редких случаев, когда сравнительно современная пьеса становится классической, а сам драматург –  Александр Вампилов (1937-1972) классиком XX века. Две трагикомических коллизии – «История с метранпажем» и «Двадцать минут с ангелом» – уже стали одними из самых известных театральных сюжетов. А. Вампилов пишет одноактную пьесу «Двадцать минут с ангелом» в 1962 году, а в 1968 – «Историю с метранпажем». Эти одноактные пьесы легли в основу спектакля «Провинциальные анекдоты».
«…Александр Вампилов – из тех редких имён и явлений в отечественной литературе,  для которых громкие публичные слова как бы малы и «жмут». Они другой меры…  Прежде чем говорить о Вампилове, хочется помолчать – и над судьбой его, при жизни не баловавшей признанием, рано оборвавшей эту жизнь, и перед встречей с героями, стоящими в той стороне, где не бывает тесно от многолюдья, потому что добро, свет, совесть и надежда там негромкие, неземные, и убедительные…» - говорил о нем сибирский писатель Валентин Распутин.
Александр Вампилов прожил недолгую жизнь, но успел написать около 70-ти рассказов, сценок, очерков, статей, фельетонов и шесть пьес. «Провинциальные анекдоты» можно рассматривать как своеобразную новую ступень в творчестве молодого драматурга — переход от комедийной лирики к социальной сатире, к глубоким пластам социальной психологии, к сюжетам, одновременно простым и виртуозным, чреватым острыми, парадоксальными ходами. Более того, «трагикомическое представление в двух частях» позволяет говорить о растущем интересе Вампилова к нравственно-философской проблематике, недаром так настойчиво возвращается драматург к рубежным ситуациям жизни и смерти в своих наиболее зрелых и наиболее значительных пьесах: «Утиной охоте» и «Прошлым летом в Чулимске». Произведения А. Вампилова после его ранней гибели из-за несчастного случая (его моторная лодка перевернулась на Байкале в низовьях Ангары)  были переведены на многие языки мира.




В 2003 году в Иркутске в сквере Драматического театра имени Охлопкова был открыт первый памятник Александру Вампилову работы московского скульптора Михаила Переяславца. Идея памятника принадлежит иркутскому поэту Геннадию Гайде. В 2007 году в Москве во дворе театра «Табакерка» был установлен памятник Александру Вампилову (скульптурная композиция «Драматурги Вампилов, Розов, Володин»). В 2012 году  на  родине драматурга в Черемхове Иркутской области был установлен памятник Александру Вампилову. Именем Вампилова назван астероид (малая планета) № 3230. Жизнь его продолжается в экранизации («Старший сын», «Прощание в июне», «Несравненный Наконечников»,  «Прошлым летом в Чулимске», другие фильмы) и театральных постановках его пьес.


Первый показ трагикомического представления «Провинциальные анекдоты» в Ташкенте состоялся пятого ноября 2016 года в  Государственном Академическом Русском Драматическом театре Узбекистана. Однако до сих пор этот спектакль в программках и на афише значится как премьера, и это справедливо, так как такая сложная психологическая социальная драма должна созревать на сцене не один месяц, чтобы достичь апогея в зрительском восприятии. Забегая вперёд, скажу, что многие поклонники творчества А. Вампилова уходили со спектакля растроганные до слёз, другие ругались последними словами: «Чернуха!», а третьи, вроде автора этих строк,  пытались разобраться, чего  же  в постановке режиссёра, Заслуженного артиста Узбекистана Михаила Каминского,  было больше  -   необходимого катарсиса-очищения или всё-таки нагнетания «низменных страстей»  без их перехода к «возвышенным чувствам»?

Трагикомедия «Провинциальные анекдоты» состоит из двух актов, разных по сюжету, но объединенных одной главной мыслью,  –  она о жизни простых людей в сибирской глубинке, о командировочных и неудачливых гастролёрах, останавливающихся на  короткое время и отрывающихся  на полную катушку в дешёвых гостиничных номерах с обшарпанными стенами,  заклеенными газетной периодикой. В первой части это:  Виктория, простая и наивная девушка, устраивающаяся на работу  (Ксения Уринова); высокопоставленный чиновник местного разлива,  авторитарный  до маразма администратор гостиницы Калошин (Заслуженный артист Узбекистана Олег Васильев);  спивающийся врач, приятель Калошина Рукосуев —–  Сергей Шамсутдинов,  молодой холостой человек, преподаватель физкультуры Камаев —–Олег Терновой; жена Калошина, официантка ресторана «Тайга» Марина Диана Тюменева.
В каждом таком одиночном номере провинциальной гостиницы установлены телефон и репродуктор, символически соединяющий командировочную неприглядную жизнь постояльцев гостиницы с  далёкой Москвой. Из него непрерывно льются то  заздравные парадные марши, то лирические песни Валерия Ободзинского («Эти глаза напротив…») или прямая трансляция футбольного матча – отдушина для заядлых болельщиков, вроде метранпажа Потапова (Оскар Усманов).
Пьеса могла быть названа не «провинциальные», а «гостиничные» анекдоты, так сильна, так выявлена в ней власть над людьми этого особого мира, этого особого пространства, случайного, временного для его постояльцев и вместе с тем глубоко закономерного, обладающего своим незыблемым укладом, пространства ограниченного, небольшого и в то же время бескрайнего — «Тайги».


 Стук в дверь, и в одиночном номере Виктории появляется Потапов, небольшой сухощавый мужчина лет сорока. На нем серые брюки, светлая рубаха, галстук и дешевый вельветовый пиджак. Этот скромного вида человек сейчас явно раздосадован. По сценарию первого акта спектакля, специалист типографского дела Потапов, приехавший в провинциальный городок из Москвы, страстный футбольный болельщик. Они знакомятся. В номере у Виктории есть репродуктор, и она его одалживает соседу, у которого он не работает. В это время в номере появляется администратор гостиницы Калошин, вынуждая Потапова ретироваться, так как после 23-х часов посторонним нельзя находиться в номере.
В ходе обстоятельного разговора с Викторией Калошин узнает, что Потапов командировочный из Москвы и работает метранпажем. Незнакомое  слово заставляет администратора насторожиться и испытать животное  чувство страха. Калошин судорожно начинает звонить всем знакомым, пытаясь понять значение этого слова. В итоге, страх  доводит администратора почти до инфаркта. Только в конце первого действия, выяснив, наконец,  значение незнакомого слова («метранпаж» - всего-навсего «наборщик в типографии»), он успокаивается и снова преображается в прежнего властного чиновника на глазах у  зрителей. Между тем на сцене разыгрываются нешуточные страсти: зрители хохочут,  не умолкая, сопереживая героям, случайно попавшим в умопомрачительные ловушки на пустом месте. Первый акт разыгравшейся комедии сопровождается возвращением в номер Потапова, который, торжествуя, объявляет о победе любимой команды. Но это были только цветочки…


Действие второго акта спектакля разворачивается в двухместном номере той же захолустной гостиницы. Раннее утро. С тяжелого похмелья поднимается Угаров (Игорь Зирко), экспедитор, командированный по делам в этот забытый Богом таёжный городок. С трудом находит "заначку", припрятанную  шофёром Анчугиным (Антон Кораблев). Собутыльники долго  и скучно решают проблему, где, у кого можно занять в долг три рубля на выпивку. Постояльцы, проживающие в соседних номерах:  заезжий скрипач Базильский (Янис Шарипов), прозванный сходу Угаровым «Кудрявый»;  молодожёны  инженер Ступак (Константин Пирожков) и студентка Фаина (А. Сальманова) - категорически отказывают одолжить бедолагам  «трёшку» на похмелье. Коридорная гостиницы по прозвищу "Цветочек» приехала  на заработки из Средней Азии (удачная режиссёрская находка М. Каминского) – эту нововведённую в ткань спектакля роль вместо Васюты  в вампиловской пьесе убедительно сыграла актриса Зульфия Раимкулова.   «Пожилая, усталая женщина, с резким рассерженным голосом», мешая русские слова с узбекскими, открыто возмущается заезжими выпивохами, закидавшими номер пустыми бутылками из-под водки.


И только один человек с улицы отзывается на отчаянный вопль в  открытое окно Угарова – это случайный прохожий  агроном Хомутов (Валерий Юлдашев). Он, на свою беду, предлагает незнакомым постояльцам гостиницы совершенно безвозмездно сто рублей. Тогда, в середине 60-х годов прошлого века, это была средняя месячная заработная плата служащего. И тогда собутыльники с похмелья, подозревая какой-то подвох в благородном жесте незнакомца, не веря в искренность альтруиста, учиняют ему жёсткий допрос с пристрастием, причём, при свидетелях из соседних номеров гостиницы: «Сто рублей просто так, за здорово живешь – ну, кто тебе поверит, сам посуди…» (Анчугин).
   Сперва Хомутов пытается общественности  в лице постояльцев простыми словами донести логику своего поступка:
-  Я здоров, А вот с вами что, товарищи? Неужели все вы этого не понимаете? У одного человека ни копейки, у другого червонцы. Одному деньги необходимы, а другой их копит. Так вот, второй дает первому, делится с ним, помогает. Что же тут особенного? Это же так просто.
Но слова правды гостиничная публика принимает за чертовщину и уже готова позвонить в милицию или в психбольницу. И тогда агроном Хомутов вынужден был рассказать свою печальную жизненную историю о том, что эти деньги предназначались для его матери, с которой он шесть лет жил в разлуке, всё собирался ей помочь и повидать её, но так и не успел. Три дня назад он её похоронил, а деньги решил отдать первому встречному,  кто в них больше нуждается, как бы в память о матери и в искупление своих грехов. Эта исповедь героя и последовавшее за ней молчание стали долгожданной кульминацией второго действия спектакля.


Режиссёр-постановщик пошёл дальше: в приглушённом свете софитов все персонажи поднимают освещённого в центре сцены Хомутова над собой и  несколько раз вертят по кругу: у него вырастают белые крылья. Он преображается в молчаливого ангела. Казалось бы, двадцать минут с ангелом должны перевернуть весь мир и привести к катарсису – нравственному усилию, очищению:  на миг показалось, падшие ангелы воспрянут и обретут человеческий облик. Но всё закончилось, как всегда, с точностью наоборот. "Расследование" завершилось  большой поголовной пьянкой, так сказать, «за помин души», в которой все герои спектакля приняли участие.
В финале пьесы А. Вампилова   Анчугин и Угаров запевают: «Глухой, неведомой тайго-о-ою…/  Сибирской дальней стороной / Бежал бродяга с Сахали-и-ина / Звериной узкою тропой…».  Базильский подыгрывает им на скрипке. Так они поют: бас, тенор и скрипка.


Продуманная в мелочах обыденная сценография и костюмы (Сергей Чернов), передают обратную нелицеприятную сторону  жизни  сибирской провинции, до которой, видимо, так и не дошла эпоха оттепели. Примечательно, в конце спектакля из раскрытого окна гостиницы открывается двусмысленный вид на длинную пустынную дорогу с деревянными высоковольтными столбами посреди бескрайней тайги.
В начале и в конце спектакля, нарушая временные рамки трагикомедии, появляется родоначальник этого жанра Николай Васильевич Гоголь (Алексей Извольский),  из шинели которого вышли все русские писатели, по мнению Ф.М. Достоевского[1]. Режиссер неспроста вывел на сцену русского классика, ведь "Провинциальные анекдоты" Вампилова во многих моментах созвучны гоголевскому "Ревизору" -  сюжетная линия, элементы фарса и гротеска, "говорящие" фамилии героев.
Зрители, благодаря оригинальным режиссёрским находкам, смогли прозреть историю на все времена, вызывающую «смех сквозь невидимые миру слезы», когда одна крайность переходит в другую: смех – в молитву, а любовь к человеку застывает проклятием на устах. Гоголь, заглянувший в номер провинциальной таёжной гостиницы и увидевший «весь этот прозаический существенный дрязг жизни»[2], должен был упасть и разбиться, но он только хитровато улыбнулся и, прикрывшись  тёмным длинным плащом,  исчез, продолжив путь своего духовного восхождения к новым рубежам. 

Гуарик Багдасарова

Фото: Максад Джангиров






                                            .



        





[1] “Все мы вышли из “Шинели” Гоголя”, — сказал Ф. М. Достоевский, оценивая ее значение для многих поколений русских писателей. Но в действительности эти слова принадлежат, как доказал советский литературовед С. А. Рейсер (см.: Вопросы литературы. 1968. № 2) французскому критику Эжену Вогюэ, опубликовавшему в «Rftvue des deuxMondes» (1885. № 1) статью о Достоевском. В ней он говорил об истоках творчества этого русского писателя. В настоящем виде это выражение вошло в оборот после того, как в России вышла книга Эжена Вогюэ «Современные русские писатели Толстой — Тургенев — Достоевский».
[2] Гоголь Н. Собр. Соч. в 7 т. – М.: Художественная литература, 1967. – т.YI. C. 457

Комментариев нет :

Отправить комментарий