воскресенье, 14 декабря 2014 г.

Распахнутое небо



В Национальной  библиотеке Уз имени Алишера Навои
  12 12 14 состоялась презентация двух книг  поэта и журналиста, зампредседателя ЛТО «Данко»  Алексея Кирдянова: «Три книги» и «Распахнутое небо».


         «Три книги» включает в себя два песенника  «Заснеженные улицы», «Мы проводим бизнес-ринг…», а также собрание шуточных и экспромтных стихотворений «Мозаика».
Новый сборник «Распахнутое небо» вобрал в себя, на взгляд автора, всё самое лучшее из его ретро-поэзии 90-х годов прошлого столетия, - более девяноста лирических стихотворений, связанных с ранним самым продуктивным, питерским,  более поздним ярославским и  зрелым ташкентским  этапами  его творчества.
Программу открыла Председатель ЛТО «Данко» Армануш Маркарян, поздравившая  виновника торжества с презентацией его новых книг и отметившая активное участие  А. Кирдянова в литературной жизни Ташкента. Его авторские вечера и книжные презентации проходили в ташкентских музеях  Сергея Есенина, Анны Ахматовой, Мухтара Ашрафи, библиотеках Л. Толстого и А. Навои. Алексей – обладатель приза зрительских симпатий (Ташкент, 1955) и  дипломант (2-е место) международного фестиваля авторской песни и поэзии «Осенний аккорд» - 2014 в номинации «Поэзия».  Его стихи публиковались в российских и  узбекистанских  периодических изданиях, альманахах, социальной сети. Армануш Маркарян задушевно исполнила песню на стихи  А. Кирдянова «Зеркала» под гитарный аккомпанемент Фаузи Мухамеджанова.
 В литературно-музыкальном  вечере также приняли  участие ведущая:  чтец-декламатор Ирина Парамонова; племянница  поэта,  двенадцатилетняя ученица ташкентской музыкальной школы №13 Анастасия Щёлокова; барды Геннадий Арефьев, Елена Крым, Фаузи Мухамеджанов, Елена Новокрещенова; ташкентские  поэты Николай Ильин, Татьяна Попова, Баходыр Ахмедов, Гуарик Багдасарова, София Демидова,  Раиса Крапаней; художник-график, автор  портрета  А. Кирдянова на обложке «Трёх книг» Рифкат Азиханов.
На вечере присутствовали Председатель  Татаро-башкирского культурного центра Юнусабадского района Ташкента «Дуслык»  Галятдин Сафаргалиев, известный прозаик А.П. Устименко, литературовед Г.В. Малыхина, работники СМИ и другие почётные гости, а также  близкие друзья А. Кирдянова.
В программе прозвучали стихи новых и шести старых сборников стихов, а также песни на стихи А. Кирдянова и  его  соратницы по поэтическому цеху Натальи Ерёменко (1954-2013).
«Каждый человек на земле - в единственном экземпляре, - говорит ленинградский писатель, потомственный петербуржец  Андрей Битов в своём последнем романе «Полёт с героем»[1]  - тем более, художник, и вдвойне, художник слова, гениальный писатель, стоящий наравне с Пушкиным, Лермонтовым, Достоевским, Толстым…
Я не собираюсь петь «Аллилуйя» автору новых книг стихов и песен  Алексею Кирдянову, но я хочу поделиться своим радостным впечатлением от знакомства со стихами, несомненно,  талантливого «русскоязычного»  поэта, как теперь принято говорить на нашей родной узбекской земле в эпоху независимости, разделившей некогда единый народ на «титульную» нацию и всех остальных, «русскоговорящих».
Впрочем, Кирдянов – это литературный псевдоним поэта  Алимкулова, в котором генетически смешались мусульманский Восток по отцовской линии и святая Русь – по материнской. Об этом противоречивом самосознании метиса он делится с читателем с лёгким грустным юмором:

 «Горда осанка, весел взгляд:
Для всех я – образ счастья.
«Какой счастливчик, - говорят, -
Везёт тебе всё чаще!»

Смеюсь и я – везде успех.
А что там, за улыбкой?
Порочный маленький узбек,
Погрязший в снах-ошибках.

Я каюсь Богу одному,
Что сердце – на две части.
Ему понятно, почему
Я иногда несчастлив».

А на самом деле А. Кирдянов, как и большинство интеллигентных людей нашей страны, своими прародителями  считает выдающихся мировых деятелей литературы и искусства и боготворит русский язык.  Ведь именно этот, по сути, для него родной язык  одарил  его духовным культурным  наследием, включающим   шедевры средневековой  лирики поэтов Центральной Азии и Закавказья. Через русский язык к нему пришли  Навои, Омар Хайям, Низами, Рудаки, Саади, Джами.
Мы, современники начала третьего тысячелетия и века скоростных технологий, воспринимаем историю литературы и мировой поэзии как единый процесс, позволяющий нам обнаружить общность и целостность лирического искусства на протяжении веков. Неверно приписывать культуру отдельных народов только арабам, персам или византийцам. С высоты сегодняшнего дня, можно утверждать, что всеобщая культура Востока не только не исключает множество национальных культур, но как раз предполагает его.
Надо отдать должное социалистическому возрождению советских наций, вновь и по-новому открывших многим национальным литературам их собственное классическое наследие, заставив «работать его» на современность по сей день уже в XXI веке.


На своём  творческом вечере Алексей Кирдянов прочитал несколько новых, пока ещё нигде не опубликованных стихов из петербургского цикла в форме «газели», написанных по древним правилам восточного стихосложения у народов Узбекистана, Азербайджана, Туркменистана. Только по сравнению со средневековыми бейтами-двустишиями, строфы Кирдянова стремятся к большей простоте, к жизненной конкретности, к большей социальной определённости и, конечно, не замкнуты в себе национальными рамками.
Более того, Петербург в этих стихах приобретает значение литературного текста, в котором автор – его неотделимая часть. Тогда уже все архитектурные памятники и иные культурные достопримечательности этого города-музея под открытым небом преображаются в стихах Кирдянова во взаимосвязанные элементы  единого сюжета, нависшего  над автором как судьба. И мы, читатели,  пытаемся разгадать это внутреннее поэтическое пространство многомерного легендарного города, населённого литературными героями и писателями, художественно-культурными ассоциациями, воспоминаниями, снами, иллюзиями и прозрениями:
«Я бродил по Петербургу, хрупкому… Февраль,
Как разбитую скорлупку, город собирал.
И в горсти шершавой жались
Шпи ли, Эрмитаж
И словечки, фразы: «alles»,
Every night, «типаж»…»
(Строфы).



К слову сказать, я позволила себе впервые написать и прочитать на публике акростих,  посвящённый Алексею Кирдянову, в котором  высоко оцениваю   любимые мною «петербургские стихи»:
Алексею Кирдянову, автору «Вояжа в Буэнос-Айрес»[2]

                            «Вернусь я домой и до старости
Забыть не сумею вояж»
А. Кирдянов.

А нас сроднил открытый третий фестиваль поэзии[3]  в начале века.
Лились стихи рекой поэтов неизвестных, больших, и  малых, и великих.
Ещё не знала, кем ты станешь для меня, но ощутила тебя другом близким.
Кронштадт, Петродворец, Невский проспект, елейный островок Елагин
Слились в твоих стихах далёким эхом Северной Пальмиры, сердцу милой.
Екатерининский дворец и Пушкина обитель крылатых муз  витали в них.
Й евразийский окоём на Малом шёлковом пути в том ореоле казался бледен.

Когда с тех пор уж больше десятка скоротечных лет развеялись, как дым.
И ты достиг вершин Парнаса, потеснив сомнительную свиту Аполлона.
Рядом  встал с Файнбергом, Баграмовым, Ахмедовым и Муратхановым.
Друзей расширил круг: здесь журналисты, стихотворцы, барды, меломаны.
Я среди них сестра по пиитическому цеху, пишу без устали, витая в облаках.
Но  в судный час мы перед Богом все равны: ответим за дела, а не за страх.
Олимп высок и Божий суд правдив, он  не пропустит фальшивый литер.

Вояж в Буэнос-Айрес не сравнить с прогулкой виртуальной в Питер!
  
А. Кирдянов со школьных лет был хорошо знаком с кладезью  русской классической поэзии «золотого» и «серебряного» веков в лице А. Пушкина, М. Лермонтова, Ф. Тютчева, А. Блока, О. Мандельштама,  А. Ахматовой, Н. Гумилёва. У них он учился искусству духовного познания истины, служению ближнему и отрицанию мирских благ, самосовершенствованию, простоте поэтического слога, наконец, мудрому воссоединению с божественным абсолютом, что было характерно для христианства, более связанного с  драматической идеей духовной гармонии и свободы человеческой личности.


На творческом  вечере А. Кирдянова известный поэт и литературный критик Н.Д. Ильин отметил наряду с разнообразием тем  и интонаций  его лирического героя  неподдельную «русскость»,  характерную для стихотворного творчества А.  Кирдянова. Чтобы понять этот термин, вспомним высказывание А. Битова: «Ничего более русского, чем язык, у нас нет»[4].  Нельзя стать мастером слова  без последовательности, без преемственности. Ф.М. Достоевский в 1880 году в Москве на открытии памятника А. Пушкину сказал: «У нас всё от Пушкина», тем самым примирив раз и навсегда славянофилов и западников.
Мы вправе сказать, что у нас всё не только от «золотого века» А. Пушкина, М. Лермонтова, А. Фета, Ф. Тютчева, А. Некрасова. Многое в нас проникло  и от «серебряного века» А. Блока, А. Ахматовой, М. Цветаевой, Н.  Гумилёва, О. Мандельштама, И. Северянина, М. Волошина, В. Хлебникова, а также от советской классической поэзии Б. Пастернака, Е. Евтушенко,  Р. Рождественского, А. Вознесенского, Б. Ахмадулиной,  А. Кушнера. Отголоски их патриотической и самой возвышенной лирической поэзии соединились под «распахнутым небом» вселенной А. Кирдянова, под которым он исповедуется своему другу А. Пурину и читателю: «И всё-таки, постой: «Я жизнью дорожу!»
Все эти классические  мотивы слышны в современной, песенной  доступной ритмике  стиха А. Кирдянова,  построенной часто на интуиции, символе, метафоре, аллегории и откровении. Иногда они проступают не только в его  утончённой изысканной лирике, но и в незамысловатой частушке («Семь частушек»):

«Дали водку по талонам,
Ой, мерси за доброту!
Заменю на пантолоны –
Хоть прикрою срамоту!»

Его поэзия скорее экстравертна, чем интровертна, конкретна, иногда даже  документальна, публицистична и проста. В ней нет пессимизма: его заменил внутренний сдержанный юмор. Но при этом в глубине души даже в самых «острых» и «кусачих» стихах А. Кирдянов  остаётся грустным лириком. Судите сами:

«С волками жить – по-волчьи выть,
По-волчьи огрызаться,
Добычу чтобы поделить.
Ведь сытость – волчье счастье.

Тот, кто сильнее, тот и прав –
Вся в этом суть оскала.
Волчицей дан звериный нрав,
Силён – и горя мало.

Ты если слаб – ты не у дел.
Страшись клыков собратьев.
Беги из стаи, твой удел –
Уже не волчье счастье.

С волками жить – по-волчьи выть?
Прощай, родная стая!
Закон волков хочу избыть,
Хотя бы издыхая».
29-30 01 1991. Погар.


Эта лирическая струнка наиболее полно раскрывается в его романсах и маленьких путевых зарисовках, складывающихся в поэтическую хронику дорог - от Москвы до Ленинграда (Санкт-Петербурга) и станции Погар. Там после окончания в 1988 году Ленинградского высшего военно-политического училища противовоздушной обороны уроженец Ташкента А. Кирдянов  служил офицером в Московском военном округе до 1993 года. Его маршруты захватили «золотое кольцо» в центральной части России (Владимир, Ярославль)  и её южные окраины (Нижний Новгород), а также вымышленные автором Египет и Буэнос-Айрес, где он мог побывать только на крыльях своего художественного воображения, подобно Николаю Гумилёву и Александру  Блоку, признававшемуся друзьям относительно своих фантазий: «Всё это было не со мной». При этом духовная личность автора восьми сборников остаётся единой, узнаваемой, даже тогда, когда он играет с новыми стилистическими формами – это стилистические формы его личной жизни. Это сходство грустного  лирического героя и меланхолического его творца отметила на вечере Татьяна Попова
         В 1993 году А. Кирдянов возвращается ненадолго в Ташкент и снова уезжает в Ленинград, где занимается писательской и журналистской деятельностью. С декабря 1998 года, похоже, надолго или навсегда спускает свой якорь в земле обетованной – городе, который в 2009  году отметил свой 2200 летний юбилей.
Этот затянувшийся жизненный и творческий отрезок поиска себя самого, самоутверждения в профессиональной литературе ознаменован созданием самобытных поэтических сборников:  «Ночь»,  «Классическая роза», «Такая любовь…», «Мы проводим бизнес-ринг»,  «Хроника дорог»,  «Три книги», «Распахнутое небо». А. Кирдянов многократно участвовал в международных  фестивалях поэзии, где он обрёл новых верных друзей. Где бы  ни был Алексей, с родным городом поэта  связывают не только трогательные воспоминания, но и самые сокровенные мечты и надежды. Он находит особые задушевные слова и интонации для  исповедального признания любви  Ташкенту в стихотворении «Я вернулся»:

«С безоблачного неба
Как солнце бьёт в зрачки!
Давно в Ташкенте не был.
Где ж тёмные очки?

Апрель, как шаг верблюда,
Здесь так нетороплив.
Цветенье – это чудо –
Цветенье груш и слив!

Знакомый гул базара
Напомнил детство мне.
От солнечного жара
Укроюсь в чайхане.

Простор широких улиц
И людных площадей.
Тоской ко мне вернулись
Мечты ташкентских дней.

Мне так хотелось роста!
Шла кругом голова…
Живу я в мире просто.
Живу не год, не два.

Да! – время как-то скоро
Связалось в цепь годов.
Я в свой вернулся город
 из многих городов».
март, 1991.
         В эпоху глобализации информационного процесса, в которую  мы живём, окружающий мир неизбежно нивелируется, и человек порой утрачивает в нём идентичность, связь со своей исторической родиной, историко-культурными традициями и даже с русским языком. «Великий и могучий, правдивый и свободный » язык Пушкина и Тургенева, Ахматовой и Мандельштама,  хоть и объявлен был в нашей стране средством межнационального общения, но практически  стал второстепенным, изъятым не только из текста закона «О государственном языке РУ» (в последней редакции от 21 декабря 1995 г.), но практически вытиснутым из речевого обихода. А. Кирдянов наперекор и вопреки этому создаёт патриотическое произведение, в котором он выражает  любовь к России в классическом ключе: «Люблю отчизну я, но странною любовью» (М. Лермонтов). У Кирдянова это стихотворное признание из цикла «Скорбь. Надежда» прозвучало на творческом вечере особенно  искренне и  до слёз проникновенно в исполнении Н. Ильина:
«…Я не ругаю Русь, но час её  неровен.
Любимую, её ругать не сыщешь слога:
Тиранов дождалась, теперь осталось – Бога…»

Каждая творческая встреча с настоящим поэтом или его книгой – это праздник не только общественный, но и очень личностный. Ведь поэзия духовно обогащает не только пишущего стихи, но  читателей и слушателей, она объединяет нас всех «распахнутым небом»  поэзии и заставляет относиться к творчеству «как дару божьему» (А. Файнберг). Быть может, поэтому на творческих встречах с А. Кирдяновым люди долго не хотят расходиться. И в этот раз они благодарили  поэта и всех участников литературно-музыкального вечера в библиотеке А. Навои за тот искромётный заряд души, который они получили, общаясь с высоким искусством художественного слова,  а также бардовской песни.

Хочется вместе пожелать автору  восьми поэтических сборников, оставившего в читателях естественное чувство недосказанности, ведь художественное творчество неиссякаемо и бесконечно, - новых неизведанных дорог, поэтических озарений и дерзаний, а значит, новых книг. Ведь как когда-то сказала А. Ахматова о себе: «И я своих не знаю берегов…».- Таковы мы, когда движемся по пути в поисках истины, познания жизни, самих себя, значения времени и пространства.
В настоящее время  А. Кирдянов готовит к изданию сборник  новых избранных стихотворений. Будем надеяться, мы прочтём в них стихи нулевых лет начала третьего тысячелетия.

Гуарик Багдасарова






[1] Битов А.  Дежа вю. В книге: «Полёт с героем» - Спб.: издательский дом «Азбука-классика», 2007. С. 397
[2][2] Вояж в Буэнос–Айрес. - Три книги. Песни и стихи. 2014., С. 9
[3] Третий открытый фестиваль поэзии в Ташкенте «Малый шёлковый путь»  состоялся в 2003 г. в музее С. Есенина, в котором приняли участие гости из Алматы, Москвы, Новосибирска и др.
[4] Битов А. О преждевременности. В книге: «Полёт с героем». – СПб: Издательский дом «Азбука-классика», 2007.,  С. 413

Комментариев нет :

Отправить комментарий