четверг, 2 апреля 2015 г.

Новые встречи - неизвестные судьбы открываются в музее С. Юдакова: Густав и Гюнтер Тюрки



         Каждая встреча с интересными людьми в Литературно-творческом объединении  «Данко» под сводами Ташкентского дома-музея композитора Сулеймана Юдакова дарит всем участникам новые впечатления о жизни, искусстве и раздвигает узкие житейские рамки нашего обычного повседневного существования. Минувший вторник – 31 03 15 этот очаг культуры, по-домашнему обжитый и обустроенный творческими людьми узбекской столицы, по приглашению «данковцев» впервые посетила Елена Алексеева-Тюрк, племянница  выдающегося  немецкого поэта с трагической судьбой - Гюнтера Тюрка.


Она рассказала о своей семье, попавшей под горнило сталинских репрессий  в 1937 г.,  и прочитала наизусть талантливые стихи своего дяди из его посмертного сборника "Тебе, моя звезда...".   

«Четырнадцать миллионов немцев были выгнаны из своих домов в Польше, Чехии, Венгрии и других странах Восточной Европы после окончания войны. Лишь 12 миллионов сумели добраться до Германии живыми. Трагедия изгнания немецкого гражданского населения не осознана соседями Германии до сих пор», - пишет эксперт он-лайн Сергей Сумленный совместно с журналом  «Русский репортёр» («Изгнаны и убиты», 2008) (http://expert.ru/expert/2008/30/izgnany_i_ubity/). Но мало кто знает, сколько пострадало и погибло «русских»  немцев в сталинских лагерях: такую статистику никто не вёл.
        Елена Густавовна рассказывает так, как будто она делится с самыми ближайшими родственниками своей многолетней накопившейся болью за годы изгнания и преследования её близких родных:
            - Гюнтер Тюрк (1911 – 1950) – мой дядя, поэт, родился в Москве в семье детского врача Густава Адольфовича Тюрка. Мать, Надежда Карловна, принадлежала к широко известной в России фамилии Витт. Густав Адольфович был приверженцем идей Льва Толстого, которыми прониклись и его сыновья. Мой отец Густав Густавович Тюрк родился 26 апреля 1903 года в Москве. В 1926 году он успешно  окончил физико-математическое отделение  по специальности «Астрономия» Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова.


          И Густав, закончивший МГУ, и Гюнтер, техник-электрик, вступили в толстовскую коммуну “Жизнь и Труд”.  Коммуна находилась в Подмосковье, но в 1931 г.,  в связи с начинающимися гонениями, переселилась в Западную Сибирь, в район нынешнего Новокузнецка. Густав и Гюнтер покинули Москву в 1933 г.  Летом они занимались ручным земледелием, зимой преподавали в школе. В 1936-м году, в ходе принудительного преобразования коммуны в колхоз, её активисты были арестованы. К этому времени Гюнтер, Густав и их сестра Елена уже были детьми "врага народа", так как их отец в 1934 г. был арестован и отправлен на Соловки,  в связи с принадлежностью к Обществу любителей русской старины. В 1937 году он был расстрелян в лесном карельском урочище Сандармох под Медвежьегорском.
Гюнтер Тюрк 10 лет провел в тюрьмах и Мариинском лагере. После освобождения в 1946 г. был отправлен на пять лет в ссылку в г. Бийск, где и умер 24 марта 1950 г. от острой пневмонии на фоне тлеющего туберкулеза, полученного в тюрьме, так и не дождавшись освобождения. Его могила на Бийском кладбище не сохранилась.


Три года в тюремной камере, где из-за тесноты спали по очереди, затем в Мариинском лагере и в ссылке, Гюнтер писал стихи. Первое упоминание о Гюнтере Тюрке как поэте появилось в книге "Воспоминания крестьян-толстовцев в 1910-1930-е годы". Затем А.Г. Бабакишиеву, В.И. Каледину и И.В. Павловой удалось опубликовать небольшие подборки стихов в журналах "Алтай" и "Наш современник", в альманахе "Возвращение памяти". Лишь в 1997 г.  в издательстве Новосибирского государственного университета, благодаря многолетней работе Ю.В. Лихачёвой и материальной поддержке фонда Сороса, вышла книга "Тебе, моя звезда...".  Сборник стихов Гюнтера Тюрка был издан впервые через сорок семь лет после смерти автора.


Судьба оказалась более благосклонна к отцу Елены. В толстовской коммуне, где Густав преподавал в школе вместе с младшим  братом Гюнтером,  дети очень любили молодого красивого преподавателя. Одна из учениц впоследствии стала его женой,  дождавшись Густава после десятилетней разлуки с ним: это была будущая мама Елены - Татьяна Фёдоровна. Она была на 18 лет моложе мужа и оставалась верной ему до конца жизни. Они писали друг другу теплые письма и стихи: это спасло отцу Елены жизнь.
 «Вернувшись из ссылки, - рассказывает Елена, - отец вместе с семьёй (нас было тогда двое детей, младший брат родился позднее), переехал из Сибири в Киргизию. Последние десять лет жизни  Густава, самые счастливые,  прошли в Киргизии в селе Джеты-Огуз. Туда нас любезно пригласил жить Дмитрий Егорович Моргачев - бывший коммунар. На протяжении всей жизни папа не терял связи со своими старыми друзьями  и  приобрёл много новых,  в силу своего доброго притягательного характера. Он был очень умный,  интересный собеседник: к нему очень тянулись люди.
Одно время он работал на всесоюзном курорте Джеты-Огуз киоскером. Много приезжих людей  из разных городов страны с ним задушевно общались: так легко он  заводил новые знакомства. В семье это был просто замечательный отец. Он  никогда не повышал ни на кого голос,  был добрый,  внимательный к детям. Он очень любил классическую симфоническую музыку. Умер мой папа в возрасте 65 лет и похоронен в селе Калиновка недалеко от Пржевальска. У меня двое сыновей и двое внуков, они сейчас проживают в Подмосковье».
         Вдова поэта Гюнтера Тюрка Галина Терентьевна Грицайчук  в конце 90-ых годов переехала к внукам в Соединённые штаты Америки и там завершила свой земной путь. Елена сейчас поддерживает с  внучатыми племянниками из Америки  связь по интернету.
Память о братьях Гюнтере и Густаве Тюрках жива не только в кругу их  близких родных. Восемнадцатого ноября 2011 года в рамках Всероссийского литературного фестиваля «Белое пятно» в Новосибирске  прошла Международная конференция «Самостоянье человека. Поэт-толстовец Гюнтер Тюрк», посвящённая столетию со дня рождения немецкого поэта, жертвы сталинских репрессий. Книга из серии: «Время и  судьбы»  – «Воспоминания крестьян-толстовцев (1910-1930),  изданная в Москве в 1989 г., открыла читателям новые страницы из жизни толстовских коммунаров и углубила наше представление о ней: «А мир широк и светел…» (Г. Тюрк).



Второе, более полное переиздание первой и единственной книги Г. Тюрка  "Тебе, моя звезда..." выпустил Немецкий дом в Барнауле  в 2012 г, подтвердив бессмертные строки А.С. Пушкина: «Самостоянье человека – залог величия его». Теперь, минуя время и пространство, книга стихов Гюнтера Тюрка дошла до слуха ташкентских любителей художественной литературы, благодаря знакомству с Еленой Алексеевой-Тюрк.


         Во время встречи с «данковцами»  Елена  прочитала стихи Гюнтера Тюрка, в которых поэт выразил свой особый взгляд, личное отношение ко всему, что с ним происходит. Только запредельная искренность поэта гарантирует подлинность каждой  его строки, словно написанной кровью. В наши дни он получил право представительствовать «за всех», говорить от  «имени всех и каждого»,  невинно пострадавших в ГУЛАГЕ:
***
Из года в год все те же нары                       
С ночной неволей грязных тел.
И я на них с тоскою старой
Состарился и поседел.
Из года в год глухим забором
Всечасно скован каждый шаг.
И ветер с яростным напором
Рябит в глазах, свистит в ушах.
Глаза я снова закрываю.
Трепещут крылья слабых рук.
Рыдает,  бьётся птичья стая,
Не в силах улететь на юг –
Туда, где волн лазурных нега,
Где блещет неба бирюза….
А ветер мне песком и снегом
Сечет прикрытые глаза
1945

***
Когда-то был я  полон грез
Тоски по девичьему взору.
Средь лунной белизны берез
Дивился звездному узору.
И что же, я оглох, ослеп? –
И красоты не замечаю!
Мне всех красот милее ХЛЕБ –
Его лишь  жду, и чту, и чаю.
В мечтах – не мать и не жена,
Не образ друга,  не злодея.
Течет голодная слюна,
Моим вниманием владея.
И нет ни радости, ни мук,
Ни сил душевных, ни  желаний –
Желудок, как большой паук,
Избавил сердце  от страданий.
Он закатал его в комок
И высосал и до растления
Довел и вот  теперь на мозг
Распространяет вожделенья.
Остатки разума тая,
Лежу поруганный, бесправный,
Поверженный в борьбе неравной…
О Боже! Неужели это я?!

***
Жизнь разбита. Раны застарели.
Затянулись тусклой синевой.
Только вздрогну от весенней трели
И опять лежу как неживой.
Только все еще надеюсь (где я
Наслыхался всякой ерунды?)
Повстречать такого чародея,
Что мне даст испить живой воды.
Вспыхнут  щеки молодо и гневно,
Позабудет сердце про тюрьму,
 И очнется спящая царевна,
Запоет в высоком терему.
Запоет так нежно и так внятно,
Как в давно забытые года.
Заиграют солнечные пятна,
Зажурчит подснежная вода!
Вырастут невиданные крылья,
И тогда взлечу я  наяву.
И открою всем, что прежде скрыл я.
Я себя ПОЭТОМ назову!
….Как вы расставляете моменты
Грез от пробужденья до гудка!
Но за дело. Ждут  нас инструменты
Творчества - лопата и кирка.

         Поразительно то, что даже в невыносимых житейских  условиях тюрьмы и лагеря, будучи больным человеком, безо всякой надежды на освобождение и издание своих стихов, Гюнтер работал над своим  мастерством. Он экспериментирует над формой стиха и использует  такие  сложные формы как сонет, терцина, рондо, «мерцающую строку», ориентируясь на образцы поэзии «серебряного века», которые он хранил в своей памяти. Зафар Байкулов с выражением  прочитал изумительные  стихи Г. Тюрка из интернета, автор этой статьи продекламировала  малоизвестное стихотворение из нового (переизданного) сборника Гюнтера Тюрка:

***
Мои одинокие боли
В безмолвных стенах затая,
Подруга ты мне поневоле,
Тюремная клетка моя.

С подъёма ещё до рассвета
И до окончания дня,
Как юная Муза поэта,
Ты не отпускаешь меня.

Ты слышишь мольбы и проклятья,
Но грубостью не смущена,
Лишь крепче сжимаешь объятья,
Прощая мне всё, как жена.

А ночью, когда в исступленье
Рыдаю, не выдержав, я.
Как нянечка - выздоровленья,
Ты ждёшь моего забытья.

С мечтами, как стая снежинок,
С тоскою, как злая змея,
Твой раб я, твой ревностный инок,
Тюремная келья моя!

Но изредка в сумрачной тени
Твоей, словно осенью клён,
Восторгом немым озарений
Бываю я преображён:

Со всем примирён и утешен,
Свободен от мук и утрат,
Как солнечный зайчик, безгрешен,
Как вольная ласточка, рад.
1940
Везде и всегда Гюнтер Тюрк писал стихи, на чём придётся. Их запоминают сокамерники, хранят брат и сестра, друзья. В печать не попадает ни строки. Хранителем основной части архива станет Елена Тюрк-Эйгес, его сестра. Письма Тюрка другу М.И. Горбунову-Посадову позднее будут переданы в архив музея Л.Н. Толстого в Москве. Стихи собирали со всех концов страны.
Автору этих строк по просьбе Ю.В. Лихачёвой из Новосибирска  пришлось в 90-ые годы  навестить близких  родственников Тюрка, проживавших на Чиланзаре в Ташкенте с просьбой поделиться сохранившимися крохами из эпистолярного архива Гюнтера Тюрка для готовящегося в Новосибирске издания.  Только теперь я узнала, что это была квартира  Елены Алексеевой-Тюрк и что мне пришлось беседовать лично с её мамой Татьяной Фёдоровной. Елена была в это время на работе. По воле судьбы, мне посчастливилось быть в Новосибирске на  презентации двух книг Г. Тюрка с интервалом в 15 лет.


Рассказ Елены  Густавовны взволновал до слёз всех присутствовавших в музее-квартире С. Юдакова,  пробудил в них художников в пастернаковском понимании: «Художник! Ты вечности заложник у времени в плену!..».  «Данковцы»  Армануш Маркарян, Людмила Байбекова, Галина Григоренко, Евгения Абалян, Леонид Сааков, автор этих строк подарили гостье свои стихи о весне, о любви, о своём понимании жизни и смерти и почтили минутой молчания тех, о ком Б. Пастернак честно и смело сказал: «Судьба моя! Ты стала усыпальницей замученных живыми». Присутствовавший на творческой встрече поэт и музыкант Сунатилла Сулейманов в память о жертвах сталинской репрессии сыграл на национальном инструменте рубабе  полонез  Огинского («Прощание с родиной») и продекламировал  стихотворение   Хамида Алимджана  «Когда цветёт урюк» (1937). Песня на эти стихи «Урик гуллаганда»  открывала в этом году 21 марта концерт в честь весеннего праздника Навруз в Ташкентском государственном театре музыкальной комедии (оперетты)  и  на слуху у каждого  нашего земляка. Там  есть такие заветные слова:

«Что ни год – приходит в цветах,
Обольстит и уходит весна.
Что с бесстыдницей делать? Ах,
Ведь опять обманет она!
Но забыв обиды свои,
На весенний глядя расцвет,
Я твержу: «О, пора любви,
Будет счастье мне или нет?»

 Я по зову сердца подарила Елене Алексеевой-Тюрк свою книгу «Есть лишь путь…»  (Т., 2012), в которой  рассказываю о культурных связях и творческих встречах в новосибирском Академгородке с сибирскими литераторами – поэтом Петром  Корытко, писателем Геннадием  Прашкевичем,  с  культурологами Аллой Побединой  и  Ю.В. Лихачёвой, воскресившей историческую память о Гюнтере Тюрке. Да, мир тесен и одновременно безграничен. Не случайно мне запомнился плакат-растяжка в центре заснеженной сибирской столицы со знаменательной надписью: «Да здравствует то, благодаря чему, несмотря ни на что…».
          Если бы Гюнтер Тюрк мог  сейчас, на заре 21 века, услышать свои произведения в трепетной декламации  Юлии Лихачёвой и Елены  Алексеевой-Тюрк,  первую песню   на свои стихи «И снег белей, и  зори ярче» в исполнении  автора и композитора Майи Африкян,  он бы с гордостью произнёс собственные  слова, выточенные на мемориальной доске (скульптор В. Усов из Новосибирска),  украсившей стену городской библиотеки Бийска: «Видит Бог, что жить иначе я не мог…».
«Поэты – все единой крови» (С. Есенин)  -  их узнают не по происхождению, не по национальной и этнической принадлежности. Наш храм, наш  дом построен  на более общем основании  - разумном обустройстве мира и совместной жизни на основе «культурных универсалий», обобщённых гуманитарных ценностей и нашей способности облагораживать собственное существование по некоему идеальному образцу.


 Прощаясь с  собратьями  по литературному  цеху из ЛТО «Данко», договорились встретиться 14 апреля 2015 г. и отметить День рожденья Сулеймана Юдакова (1916- 1990) в Доме композиторов Уз  концертом, в котором бы  стихотворные посвящения ташкентских поэтов отечественному Мэтру  перемежались шедеврами классика узбекской музыки, будящих творческую мысль. Только  единение искусством на духовной основе может по-настоящему сблизить людей. Эти культурные связи без границ намного крепче, устойчивей родовых, национальных, этнических. Поэтому всякий раз, прощаясь, мы говорим друг другу, где бы мы ни были: «До встречи, несмотря…». 


Гуарик Багдасарова

2 комментария :

  1. Елена Тюрк-Алексеева2 апреля 2015 г., 21:42

    Гуарик огромное тебе спасибо. Написано с такой душой добротой и это замечательно! Надо знать свою историю. Историю страны историю своих родных! И делится своими переживаниями с близкими по духу людьми. СПАСИБО!!!

    ОтветитьУдалить
  2. Спасибо Гуарик за замечательную статью. Узнал многое о трагической судьбе поэта. Это настоящий пример мужественности, стойкости, которого не сломали никакие тяготы жизни. И здесь на мой взгляд нужно именно говорить о материале, о его глубоком содержании, и о тех событиях которые там описаны. Говорить не переходя на личности. Ну а всем любителям " рвоты бранных слов" хотел бы ещё заметить тот факт, что у тебя нет ни одной статьи в которой были бы неудачные или " лишние" фото. Всегда и везде на них главное - радость сердца излучаемая в глазах. С уважением Александр Евсеев.

    ОтветитьУдалить